Скрещенные пути

Город встретил их шумом и гвалтом. В воздухе пахло солью и рыбой. Чайки тревожно кричали в вышине. Светло-голубое небо не могло добавить тепла в эту холодную погоду. Городская площадь была оживленной. В местном театре ожидалась премьера какого-то спектакля. Ханзо крепко держал Куай Ляна за руку, сжимая сильно, чтобы не упустить любых микродвижений, указывающих на то, что пленник может сбежать. Маг воды казался задумчивым. Оба молчали. Контакт обжигал. А тоска лишь нарастала. Как и ощущение неправильности. Ладонь Куай Ляна слегка дернулась, и Ханзо тут же среагировал, проследив за направлением взгляда пленника. Тот быстро отвернулся, но маг огня уже увидел все, что ему нужно. В толпе неподалеку от них яростно спорили двое — мужчина в черном плаще и молодая девушка, на вид ей можно было дать шестнадцать-семнадцать. Ханзо прищурился. Подобного следовало ожидать. Этот знакомый северный акцент он узнал бы где угодно. Резким рывком он прижал мага воды к груди, шепнул ему на ухо: — Твой брат все же догнал нас. Я знал, что он плывет за нами, — он усмехнулся. Куай Лян вздрогнул от неожиданности. — Вот не думал, конечно, что он вообще нагонит наш корабль на своем корыте, но раз уж он здесь, то лучше тебе не выдавать себя… — Эй, эта парусная лодка служила моей семье три поколения! — шепотом возмутился Куай Лян. Ханзо улыбнулся. — Неудивительно, что выглядит она так, будто находится на последнем издыхании. Но это неважно. Здесь куча патрулей. Как ты думаешь, наделает ли твой брат глупостей, если заметит тебя? Ты ведь не хочешь, чтобы он пострадал? Куай Лян вздохнул, анализируя его слова. — Ладно, только не выдавай его и Фрост. Я не хочу, чтобы им навредили солдаты твоей страны. Они не нужны тебе, Ханзо. Поверь мне. — Не бойся, мне и вправду с них никакого толка, — Ханзо прижал его к себе крепче. — Но в твоих же интересах, чтобы они тебя не узнали, — он накинул капюшон плаща магу воды на голову, распустил собственные волосы, прикрывая прядями уже свое лицо. Краем глаза он наблюдал за сородичами Куай Ляна. Спор между ними разгорался нешуточный. — Надо идти к кораблю Хасаши, Би-Хан, — заявляла девушка, активно жестикулируя. — Что мы вообще здесь делаем? — Я чувствую, что мой брат где-то рядом, — северянин нахмурился. — Мы должны поискать его. Я знаю. Я ощущаю его присутствие. — Ага, — девчонка закатила глаза. — Знаменитое братское чутье, ну да, ну да, которое никогда не давало сбоя. Ты что, и вправду думаешь, что Куай Лян где-то здесь? Если бы он сбежал, все эти солдаты давно бы уже стояли на ушах! Может, еще скажешь, что и Скорпион бродит где-то неподалеку на городской площади, поскольку не мог пропустить премьеру? С Куай Ляном под ручку, чтобы нам двоих зайцев сразу поймать? — она хмыкнула. — Было бы удобно, конечно, но как бы не так! Не сходи с ума, Би-Хан! Он на корабле! Под охраной! Явно не здесь! Пошли уже отсюда! Ханзо почувствовал, как Куай Лян слегка фыркнул. Би-Хан какое-то время помолчал. Затем кивнул. — Ладно, это и вправду безумие. Надо идти на корабль. Чертов Хасаши! Я слышал о его репутации. Сектор мне все выложил. Он раскалывает пленников на раз-два, играет на их слабостях. Он непредсказуем и опасен. Возможно, я просто не могу думать нормально, когда вспоминаю, что мой брат у них. Он же такой… такой… — он с раздражением вздохнул. — Да, именно, — Фрост поддержала его. — Он мне часами доказывал, что маги огня не все придурки. А теперь… — она со злостью сжала кулаки, пнула ближайший камень. — Если Скорпион хоть пальцем тронет моего брата… — Би-Хан стиснул зубы. — Проклятье. Я просто схожу с ума от беспокойства. Куай Лян не будет молчать, не будет идти на их условия. Если они пытают его… если манипулируют… Это невыносимо! Я убью этого Хасаши за все, что он сделал с моим братом. Главное только, чтобы он был жив. А Хасаши заплатит за все, я лично об этом позабочусь. Ханзо почувствовал, как Куай Лян вздрогнул. А затем руки его крепче вцепились в спину мага огня. — Я добавлю, — голос Фрост был мрачным. — В конце концов, это мой жених. Ханзо ощутил странную боль в груди. Он лишь сильнее стиснул Куай Ляна в объятиях, наблюдая за его родственниками. — Надо идти, — Би-Хан накинул капюшон на голову. — За Скорпионом. — Да, — Фрост сделала то же самое. — Но нам стоит быть осторожнее. Не кричать о том, что мы хотим убить Скорпиона во все глотки в городе, захваченном солдатами Огня. — Именно, — шепнул Куай Лян. Он казался обеспокоенным и нервно-раздраженным. — Вы слишком громкие, как всегда. Еще и эти черные плащи… Просто зачем? — Не быть твоему брату разведчиком, — Ханзо не смог удержаться от насмешки. Странная иррациональная обида на то, что Куай Лян не сообщил о том, что у него есть невеста, сжимала его горло. Он знал, что ему должно быть все равно, но почему-то чувствовал все, кроме равнодушия. — Нам надо поскорее вытащить его, пока он ничего не сказал. Сектор согласился, чтобы я пошел на миссию по его спасению, с одним условием: в случае, если Куай Лян расколется, я его убью, — Би-Хан произнес эти слова с такой ненавистью, будто выплюнул яд. — Что?.. — Куай Лян был едва слышен. Ханзо знал, что вот он, идеальный момент для того, чтобы надавить, сказать, что командование предало его, а свои ни во что не ставят, но вместо этого он ощутил лишь острую жалость — ошеломленная уязвимость мага воды резала его сердце подобно ножу. Он неосознанно погладил Куай Ляна по голове, в надежде и стремлении успокоить. — И ты… последуешь приказу? — Фрост спросила это слишком робко. — Конечно же, нет! — Би-Хан яростно взмахнул рукой. — Он мой брат! Да и не расколется он, — почему-то тихий выдох облегчения Куай Ляна принес радость и самому Ханзо. — А даже если и скажет под давлением, мы решим проблему — если мы убьем Хасаши, то Сектор закроет глаза на нарушение приказа. Я только подыграл ему, чтобы он отпустил меня из армии. Я и не собирался выполнять этот приказ. Если Сектор не ценит родственные связи, то это не значит, что другие такие же. Еще бы я сделал так, как он сказал! — Уф, — Фрост выдохнула. — Так я и думала. Эх, Куай Лян… Вот уж не ожидала, что когда-нибудь скажу это вслух, но я скучаю по нему. Помнишь, как три года назад он заботился о нас, когда мы заболели? Варил свой оздоровительный суп из морских водорослей. Я его тогда хотела прибить, поскольку он сокрушался, что не нашел замороженных лягушек. Говорил, что их кожа выделяет вещества, которые помогут вылечиться быстрее. Еще и извинялся с таким серьезным видом, что не смог накормить нас лягушками. Будь это кто-то другой, решила бы, что разыгрывает, но это же наш Куай Лян, целитель до мозга костей, — она хихикнула. — Тогда сил не было вообще. А он не обращал внимания на мои угрозы, кормил, успокаивал. Эх… а я бы сейчас согласилась на лягушку во рту, лишь бы он был дома, — уже чуть тише произнесла она. — И даже не на одну, хоть они и противные, — она опустила голову. — Не трави душу, Фрост, — голос Би-Хана был грустным. — Мы вернем его, обещаю. — Идем, — Фрост двинулась первой. Однако дорогу им внезапно переступила пара человек. — Эй, неужели это Князь Тьмы? Парень, ты фанат Князя Тьмы? — на Би-Хана смотрели восторженно. — Вы на сегодняшнюю премьеру? Я и сам хотел надеть похожий плащ, но жена не разрешила. — Отстаньте от меня, — рявкнул Би-Хан на зевак. Фрост хихикала. — Вау, какое злое выражение лица! Парень, да ты играешь лучше самого актера! Северяне едва протолкнулись сквозь толпу фанатов персонажа спектакля и зашагали прочь, к кораблю Ханзо. — Ни слова Куай Ляну! — это были последние обрывки фраз, которые они услышали, как и отголоски хохота Фрост. Ханзо отпустил Куай Ляна. На удивление, тот выглядел смущенным и растерянным. Лицо его покраснело, видимо, от неловкости за родственников. Он отвернулся от мага огня и снова не сказал ни слова. До трактира отсюда было недалеко, поэтому дошли они без происшествий. Ханзо быстро расплатился, схватил ключ и поднялся в нужную комнату. Куай Лян следовал за ним, на первый взгляд, покорный и задумчивый. — Что хочешь съесть? Рыбу с рисом или жаркое? — спросил он, когда они были в комнате. — Мне без разницы, — маг воды отвернулся. В их дверь постучались. Ханзо попросил принести две порции жаркого и воды. Ужинали они в комнате, чтобы не привлекать внимания. — Ешь, — он заметил, как неохотно Куай Лян ковыряет вилкой в тарелке. — Тебе нужны силы. — Для чего? — маг воды устало вздохнул. — Чтобы быть готовым к очередным допросам уже от нового тюремщика? Ханзо не ответил. Мысли его вернулись к Шанг Цунгу. Осталось совсем немного. Послезавтра командующий приплывет в Шенг, и Ханзо должен будет передать в его руки Куай Ляна как ценного пленника. Изначально маг огня пытался оспорить решение командования, однако вскоре стало ясно, что за Шанг Цунгом стоял сам Хозяин Огня. Ханзо не знал, для чего командующему понадобился его пленник. Но все это не сулило ничего хорошего. И теперь мысли лишь усилились. Шанг Цунг не запрещал пытки, в отличие от Ханзо. А учитывая упрямство и стойкость Куай Ляна… Ханзо опасался за его жизнь. Может, если Куай Лян согласится перейти на сторону страны Огня, то Ханзо сможет защитить его? Или нет? Маг огня чувствовал, что и ему кусок в горло не лезет. Но он заставил себя закончить трапезу. Куай Лян тоже доел свою порцию, что принесло облегчение. Куай Лян пострадал от рук его солдата. Синяк на его лице не исчез. Тот ударил слишком сильно. По крайней мере, отека не осталось, но вряд ли это что-то меняло. Ханзо не смог его защитить, несмотря на свой статус. Будет ли он способен на это, если маг воды станет его личным помощником? Его подчиненные и так недолюбливали северянина. Теперь, когда он будет под началом Ханзо, вряд ли это сильно изменится. Это не гарантирует его безопасности. Они спустились, отдали посуду, взяли воды для мытья, но мысли Ханзо все крутились вокруг Куай Ляна. Тот молчал, словно воды в рот набрал, и это было совсем непривычным. Ведь тот спорил, насмехался, провоцировал, но никак не безмолвствовал так долго. Это тревожило. — Ты моешься первым, — приказал он магу воды. Тот покраснел, взгляд его упал на наручники, что соединяли их руки. Ханзо нагрел воду, достал ключ, отсоединил их. Он замер, готовясь к нападению. Он не хотел бы причинять Куай Ляну вред, но сейчас была удобная возможность для самого пленника, ведь вода рядом. Вместо этого маг воды лишь коснулся пальцами воды, пребывая в странной задумчивости. — Вода слишком горячая, — пробормотал он. — Я могу снизить температуру? — Да, — разрешил Ханзо. Вот он, удачный момент. Достаточно лишь водяного хлыста или заморозки. И все же Куай Лян снова не сделал ничего сверх того, что было разрешено. Это сбивало с толку. Что он задумал? — Ты… будешь смотреть? — голос мага воды был слишком тихим. Он снова покраснел и отвернулся. Ханзо ощутил, что ему опять становится слишком жарко. Он оттянул ворот своей рубашки, вздохнул поглубже. — Нет, — он ответил слишком резко и поспешно. — Если ты пообещаешь не делать глупостей, — добавил он. — Снаружи солдаты Огня, да и в трактире немало офицеров выпивают. Далеко ты не сбежишь, даже если и убьешь меня. Куай Лян вздрогнул. — Я не смогу тебя убить, Ханзо, — прошептал он. Ханзо ничего не ответил, послушно отворачиваясь. Он постарался не думать о том, было ли это утверждение рациональной оценкой своих шансов или же… он сердито тряхнул головой, обрывая себя на полуслове. Глупости. Для Куай Ляна он не более, чем вражеский командир и захватчик. Не может быть иначе. Сердце в груди болезненно заныло. Скоро он передаст его Шанг Цунгу. Больше они никогда не увидятся. Больше ничто не будет смущать его разум. Ощущение пустоты и тоски лишь усилилось. Словно какой-то раненый зверь царапал когтями его грудную клетку. Он не испытывал облегчения. Он вслушивался в плеск воды, пытаясь понять, насколько Куай Лян серьезен. Действительно ли он не попытается сбежать прямо сейчас? Ханзо запер двери и окна, и все же для мага воды это не являлось бы помехой. Он знал, что ведет себя неразумно, но даже не поднимал глаз, боясь увидеть… кого? Куай Ляна? Смущение было последней вещью, которую когда-либо испытывал командир Скорпион, однако теперь он был здесь, с пленником, и вместо того, чтобы думать о том, как предотвратить возможный побег, он старался не вспоминать о том, что уже увидел сегодня. Сердце билось слишком интенсивно. Он не помнил, чтобы когда-нибудь робел так сильно. Даже когда влюбился в дочь своего начальника и попросил ее руки. Даже тогда он, хоть и был очень взволнован, все-таки не терял контроль, сохраняя уверенность в себе. Он вздохнул, подумав о том, что с тех пор превратился в совершенно другого человека. Его невеста умерла от лихорадки, так и не став его женой. А Куай Лян… обручен. Наверное, в этом нет ничего удивительного, учитывая его необычайную привлекательность и талант. — Это не так, Ханзо, — голос мага воды ворвался слишком внезапно, прерывая его размышления. Ханзо осознал, что последние слова он произнес вслух. — Мои качества не влияют на помолвку. На моем месте мог бы быть мой брат, будь он помладше. Это обещание. Желание Фрост или мое желание… они не имеют никакого значения. Точно. В Северном племени Воды заключали браки по договорённости. Не по любви. Очень редко по любви. — Значит, ты не влюблен в нее? — вопрос сорвался с языка сам. Он чувствовал, с каким трудом ему все дается: сохранять спокойный тон было сложно. Слишком сильно. Слишком остро. Какая-то часть его отчаянно молила о том, чтобы Куай Лян ответил «нет». И, видимо, его мольбы были услышаны. — Нет, я не влюблен во Фрост. Я никогда не был раньше в кого-то влюблен, — сказал маг воды. Ханзо выдохнул, не осознавая, что задержал дыхание. Он замолчал, опасаясь произнести лишнего. Он и так расспрашивал о личном, что на деле вообще не должно было его волновать. И углубляться дальше не следовало. Куай Лян тоже молчал. Плеск воды затих, сменившись шорохом одежды. — Ты можешь смотреть, Ханзо. Теперь твоя очередь. Ханзо подошел к Куай Ляну, внутренне сохраняя напряжение. Потянулся к его рукам, застегивая наручники. Вывел его в комнату. Может быть, у того получится сбежать, пока он моется, и они не вступят в бой? Ханзо тряхнул головой, отгоняя дурацкие мысли. Думать так — предательство по отношению к стране Огня. Куай Лян нужен командующему, а значит, он должен передать пленника. Он вымылся быстро, то была старая привычка за годы солдатской службы. Так же скоро оделся и выскочил в комнату. Силуэт Куай Ляна при тусклом свете масляных ламп все-таки проглядывался. Маг воды возился с наручниками, пытаясь вставить ледяной ключ, но руки его были скованы так, чтобы колдовать становилось неудобно. Заслышав шаги командира, пленник поднял голову, сжал в кулаке ключ, и тот рассыпался ледяными искрами. — Я так и думал, — проговорил Ханзо. Он не чувствовал злости или раздражения, только печаль. И даже странную досаду. Может, если бы Куай Лян ушел, то было бы легче? На лице мага воды отражалась грусть. Он пробормотал себе под нос: — Я так сильно злюсь сейчас. Голос его был тише снежинки, упавшей на землю. — На меня? — хрипло спросил Ханзо. — На себя, — маг воды поднял голову. — Я так сильно не хочу причинять тебе вред, что жертвую удачными шансами для побега. Я просто глуп. Я ненавижу то, что не ненавижу тебя. Но как я могу тебя ненавидеть, Ханзо? Сердце мага огня колотилось как бешеное. Он замер, не в силах пошевелиться. Он… ослышался? Этого… не может быть. Он же… не серьёзно? Он взглянул на Куай Ляна. В его светло-синих глазах читались безнадежность и мучительная искренность, боль. Ни тени насмешки. Никакой попытки скрыть свои эмоции, как было еще совсем недавно. Только правда. Он действительно не хотел причинять ему вред. Он действительно имел это в виду… Ханзо не додумал свою мысль, подойдя ближе. Коснулся щеки. Куай Лян смотрел на него слишком пристально, и Ханзо видел огонь в его глазах — притягивающий, гипнотизирующий, лишающий воли. — Ты понимаешь, что… — он не знал, что сказать. Язык едва слушался его. — Я не могу, — он отнял руку, словно ожегшись. — Не могу… Ты… Что ты со мной сделал? Это… — он вздохнул, пытаясь собраться, удержаться. Потому что если Куай Лян произнесет еще хоть слово, попросит его о чем-нибудь, то Ханзо не сможет ему отказать. Он сделает все, что угодно ради него. И это… пугало. Он и не подозревал, что настолько… привязан? Одержим? Влюблен? Он закрыл глаза. Руки сами нащупали ключ от наручников. Нет. Он не должен. Это… будет предательством своей страны. Нельзя. Но отдать его Шанг Цунгу? Разве он мог? Зная, что обрекает на пытки, страдания, возможную гибель? Сердце его разрывалось на части. Если он отдаст его командующему, то как он будет способен с этим жить? А если не отдаст, то как он сможет зваться верным солдатом своей страны? Предать свой долг? Или предать Куай Ляна? Попроси меня освободить тебя. Скажи это. Попроси отпустить. Я не смогу отказать. Воспользуйся моей слабостью. Так бы сделал любой на твоем месте. Это вопрос выживания, а не гордости. Мысли были слишком лихорадочными. Ханзо сжал ключ в кулаке. Нет, он не может, не может… Куай Лян молчал. Он отвел взгляд, словно стыдился своей искренности, своих чувств, эмоций. Ханзо было больно на это смотреть. Он практически сократил расстояние между ними, подойдя почти вплотную. — Сдайся, — прошептал он. — Сдайся мне, стань моим помощником, — он уже знал ответ, но это была единственная возможность сохранить хоть какое-то подобие сопротивления. — Пожалуйста, — он снова коснулся его лица. Пальцы его дрожали. — Тебе даже не нужно раскрывать информацию. Просто будь на моей стороне. Мне плевать на мою репутацию, если ты останешься со мной, — Куай Лян закрыл глаза. На лице его отражалась внутренняя борьба. — Я не могу, — прошептал он. — Не проси меня об этом. Я… — он прикусил губу. — Пожалуйста, Ханзо, остановись. Это… твой долг. А я… должен следовать своему. Я доставлю проблем Шанг Цунгу. Уж в этом можешь не сомневаться. Мы с тобой… оба несвободны, — он открыл глаза. — Что плен физический, что плен из догм и ожиданий. Я никогда не буду свободным, — он выглядел отчаявшимся. — Что дома, что на чужбине. Это все уже неважно. Не имеет значения. Сердце Ханзо сжалось. Горечь подступила к горлу. Он отпустил Куай Ляна, отступил на шаг. Тот не изменит своего решения. — Я не хочу, чтобы ты страдал, — пробормотал маг огня. — Ты не сможешь ничего изменить, — печально проговорил Куай Лян. — Не думай ни о чем. Не переживай за меня. Я справлюсь с Шанг Цунгом. Я знаю… ты хороший человек. Ты сострадаешь мне, и это лишь говорит о том, что у тебя есть сердце. Мне очень жаль, что это не имеет никакого значения в нашем мире. Нам с тобой просто… не повезло. Если бы наши народы не воевали… но они… воюют. Уже много лет. Просто… давай закончим этот день. Проведем его в тишине и смирении. Скажи, что мне делать. — Надо… отдыхать, — говорить было крайне сложно. Комок в горле резал тоской. Ханзо хотелось прижать Куай Ляна к себе и не отпускать. Никогда не отпускать. Он расстелил постель, соединил их руки наручниками. — Я сплю на полу. Ты на кровати. Если ты захочешь сбежать, я это почувствую через оковы. — На полу? — казалось, будто привычные угрозы Куай Лян, как всегда, пропустил мимо ушей. — Ты же заболеешь. Как целитель скажу: для спины это совсем не полезно, — тон его был спокойным и поучительным. Ханзо нервно улыбнулся, отвел глаза. Он специально взял комнату с одной кроватью, чтобы держать мага воды под контролем, но он не планировал того, что они будут спать вместе. Все было рассчитано. Он хотел об этом сказать, но почему-то язык не слушался его. Куай Лян продолжил: — Места хватит, командир. Не веди себя еще более нелепо, чем обычно, — он усмехнулся. — Или боишься меня? Не бойся, я же сказал, что не убью тебя, — это была первая насмешка за сегодняшний вечер. Ханзо вспыхнул до корней волос. — Я не боюсь тебя, — голос прозвучал слишком громко и резко. — Не думай о себе слишком много. И я вовсе не собираюсь обнимать тебя во сне, уж больно много чести! Куай Лян посмотрел на него странно. Ханзо осознал, что он только что сболтнул, и с досадой отвернулся. Но при движении их сцепленные руки соприкоснулись, и маг огня отпрянул, ощущая, как контакт с магом воды словно обжигает его. — А если я тебя во сне обниму, ты испугаешься? — вопрос Куай Ляна застиг его врасплох. Он его совсем не ожидал. Жар лишь усилился. Как же сильно я этого хочу! Да я же с ума сойду… от радости… Слава всем духам, что он не выпалил это вслух. — Давай уже спать, — буркнул Ханзо. — И не жалуйся потом, если что, я предлагал тебе альтернативу. — Очень любезно с твоей стороны, командир Хасаши, — фыркнул Куай Лян. Они улеглись лицом друг к другу, наручники по-прежнему соединяли их руки. Ханзо закрыл глаза, глубоко вздохнул, пытаясь не думать о маге воды, лежащем напротив. Необходимо уснуть. Им нужны силы. Обоим. Сегодня последняя ночь, когда он видит пленника. Больше они не увидятся. Он это знал. Чувствовал сердцем. Но это же предательское сердце отчаянно сжималось от тоски. Горло сдавило болезненным узлом. Он не мог расслабиться. Не мог забыться. Он открыл глаза и встретился взором с Куай Ляном. Его светлые очи внимательно изучали лицо бывшего командира. Ханзо порадовался, что в темноте не видно того, что он опять краснеет. — Что-то не так? — пробормотал маг огня. Куай Лян улыбнулся. — Нет, все хорошо. Просто мне… любопытно. Ты первый представитель чужой культуры, с кем я взаимодействую так близко. Не то чтобы обстоятельства веселые, но все же. Ты познакомил меня с литературой и философией своей страны. Черты твоего лица, цвет глаз не похожи на облик моего народа. Мне интересно. И ты… очень красив, хоть и мой враг, — во взгляде мелькнула лукавая искорка. Ханзо резко выдохнул. Этот невозможный маг воды. Всегда знает, как сбить его с толку. — Ты… — он замолчал, не понимая, что хочет произнести. Угрозы? Попытки заставить замолчать, уснуть? Признания? Он даже отвернуться не мог, ведь сам соединил их руки таким образом, что теперь это было невозможно провернуть. — Мне интересна следующая вещь, — продолжил Куай Лян, будто он и не заставлял все в нем переворачиваться одним своим присутствием. — Почему твои прикосновения не вызывают во мне отвращения? — Что? — Ханзо был озадачен. Невольно мелькнули воспоминания: как Куай Лян стискивал зубы, когда он шел под конвоиром его солдат, если те резко дергали его или прикасались — даже случайно. Но такой реакции никогда не было, когда Ханзо подходил к нему. Словно маг воды подсознательно… доверял ему. — Сначала я думал, что это виноват адреналин, непривычные условия… Но почему-то только ты вызываешь такую реакцию. И это меня удивляет. Может, я излечился от боязни прикосновений на радость Фрост, а может, дело в тебе, — он осмотрел его задумчивым взором. — Ты… боишься прикосновений? — хрипло спросил Ханзо. — Да, — Куай Лян кивнул. — Даже мои друзья, даже родные. Только мой брат исключение. И все же обычно мне некомфортно, когда кто-то прикасается ко мне. Особенно, если я этого не ожидаю. — А я… — маг огня замер. — Ты… исключение, — маг воды отвел взгляд. — Почему-то. И я не понимаю, почему. — Может, потому что я тебе небезразличен? — Ханзо внимательно изучал его лицо. Куай Лян дрогнул. — Мне много кто небезразличен, — маг воды мотнул головой. — Мой друг Томаш, моя невеста Фрост, она выросла у меня на глазах, мой отец, сослуживцы. Однако я не нуждаюсь в их прикосновениях. — А в моих нуждаешься? — голос едва слушался его. Пожалуйста, скажи, что да. Потому что я нуждаюсь. Очень сильно. — Ханзо, ты… — Куай Лян замер. Ханзо почувствовал его дрожь. Его собственное сердце билось болезненно-сладко. — Потому что я хочу, — прошептал маг огня, пальцы потянулись к лицу мага воды. — Очень хочу. Куай Лян закрыл глаза, подался навстречу движению. Резко выдохнул. — Я не должен этого хотеть, — голос его был тихим, надломленным. — Я постоянно хочу того, что не должен. Исцелять, а не сражаться, вступить в брак по любви, даже не зная, есть она или нет, хотя отец дал клятву отцу Фрост на смертном одре, что один из его сыновей позаботится о ней. И я забочусь, но этого недостаточно. И я не отвергаю связь с тобой, хотя должен молчать или говорить только о своей ненависти. Би-Хан бы на моем месте… Впрочем, нет, я бы не хотел, чтобы он попал в плен. Никогда. Отец всегда был прав, я слаб и эгоистичен. — Ты отличаешься от других людей, — Ханзо погладил его по волосам. — Это не слабость, это сила. Ты задумываешься, сомневаешься, ищешь новые пути. Невозможно прийти к прогрессу, следуя догмам. А эмоции и желания — не слабость. У нас в стране Огня внутреннее пламя питается страстью и волей, стремлением. Это воспевается. Как и любовь. Куай Лян прижался лбом к его груди. — Но ваши правители жадны. Воюют со всем миром за территории и ресурсы. То, что ты говорил мне в начале… это ложь, Ханзо, войной не достигнуть прогресса. — Возможно, ты прав, — маг огня тяжело вздохнул. — С тех пор, как ты стал моим пленником два месяца назад, я уже ни в чем не уверен. — Но и Северное племя воды стоит на месте, — Куай Лян неожиданно для самого Ханзо озвучил его же собственные мысли. — Если бы мы не цеплялись так слепо за традиции… во многом бессмысленные, устаревшие, мы могли бы многого достичь. Вода — это символ перемен, а мне кажется, что мой народ забыл об этом. — Ты говоришь ровно то, что я думал о твоем народе, Куай Лян, — Ханзо усмехнулся. Прижал к себе покрепче. Он не стал произносить другую часть его мыслей, о том, что тогда считал северян глупцами из-за этого. Куай Лян не такой. Он слишком умен. Слишком опасен. Если бы северяне мыслили, как он, было бы сложнее воевать с ними. Он знал, что, вероятно, судьба посмеялась над его прежней самоуверенностью и ложным чувством превосходства, ведь за долгие годы эмоционального спокойствия он влюбился без памяти именно в северянина, представителя враждебной культуры. — Я не знаю больше, что правильно, а что нет, — рука его скользнула в потайной карман. Схватила ключ от наручников. — Но одно я знаю точно, — он отстранился, вставил ключ. Замок щелкнул, отсоединяя их сцепленные руки. — Шанг Цунгу я тебя не отдам. Завтра мы подстроим побег, — с каждым произнесенным словом тяжесть в груди спадала. — Командующий прибудет послезавтра. Я скажу, что ты обманул меня ложным согласием на сотрудничество и сбежал. — Что? — Куай Лян отстранился. Глаза его сверкали от переполняемых эмоций. — Я понимаю, ты можешь не доверять мне. Если боишься, что я передумаю, ты можешь уйти сейчас, — сердце его сжалось. — Ты выглядишь как обычный путник, не привлечешь внимания. — Ты… отпускаешь меня? — он выглядел потрясенным. Пальцы мага воды впились в плечи командира. На грани боли, но Ханзо не возражал. Пусть будет так, главное, чтобы не отвергал. — Ханзо, ты же… рискуешь. Это же… — он разжал пальцы, словно осознав, что держит очень крепко. А затем обнял его, стиснув в объятиях так сильно, что у мага огня перехватило дыхание. Он не ожидал этого. Сердце колотилось неимоверно быстро от весомости принятого решения и волнения. Он полностью принимал свой выбор. Он был готов ко всем его последствиям. — Я не хочу, чтобы ты страдал, — прошептал Ханзо, уткнувшись ему в плечо. — Никогда. Я хочу защитить тебя. Любой ценой. Теперь, когда маг воды не был его пленником, когда сам обнимал его, все ощущалось правильным. Ханзо держал его, не в силах отпустить. Он чувствовал дрожь — собственную, ощущал и дрожь Куай Ляна. Возможно, они оба не понимали, как к этому пришли. — Я раскрою тебе некоторые контрприемы, — пробормотал Куай Лян. — Должно выглядеть естественным то, что ты мне поверил. Я придумаю новые приемы потом. Но ты должен получить у меня часть правдивой информации, чтобы начальство потом не посчитало, что ты в сговоре со мной. Это должно помочь тебе. — Ты не обязан этого делать, — горло Ханзо сжималось от эмоций, всепоглощающих, живительных. — Как и ты не обязан отпускать меня. Однако я боюсь за тебя, — маг воды сжал его крепче. — Я тоже не хочу, чтобы ты пострадал. Ханзо задумался о словах Би-Хана. О том, что приказал Сектор, северный командир. — Твой брат сказал, что ему был дан приказ убить тебя, если ты раскроешь информацию в плену. — Би-Хан говорил также, что не последует этому приказу. Я верю его словам, — Куай Лян поднял голову. — Я знаю, — Ханзо погладил его по волосам. — Но я беспокоюсь о другом. Если Сектор так радикально настроен, то безопасно ли тебе возвращаться домой? Может, стоит идти в Царство Земли? Вдруг за «сотрудничество» с врагом тебя казнят в родном племени? Куай Лян молчал. Ханзо видел, что он напряженно размышляет о его словах. Возможно, до этого он не задумывался о такой перспективе. — Все решится, — наконец сказал маг воды. — Сначала надо будет найти брата и невесту. — Не называй ее так, — Ханзо прикусил язык. Опять эта неуместная ревность. — Жениться нужно по любви, договорные браки — это насмешка над самой идеей брачного союза. — Ладно, — Куай Лян пожал плечами. — Все равно она мне как сестра. Может, ты и прав; по крайней мере, словами не поддерживать то, что я сам считаю нелепым. Ханзо промолчал. Он рассеянно погладил Куай Ляна по спине, уткнулся лицом в его шею. Когда в последний раз он кого-то обнимал? Только отца, возможно. От странного, почти внезапного, пронзившего ощущения тоски и одиночества сдавило горло. Слезы оказались слишком внезапными: он не успел отстраниться от мага воды, отвернуться или сдержать их. Ханзо закрыл глаза. За все эти долгие годы он не сближался ни с кем. Он даже не осознавал, насколько одинок… до этого момента. — Ханзо, — маг воды вздрогнул, когда чужие слезы упали на его плечо, и тут же развернул его лицом к себе. Голубые глаза отражали беспокойство. — Что случилось? — его руки легли на щеки, стирая слезы. — Я… не знаю… — маг огня едва мог говорить. — Прости… я не понимаю, что со мной происходит… Утешение со стороны Куай Ляна делало все еще более болезненным. Ты уйдешь. Навсегда. Я никогда больше не увижу тебя снова. Тоска лишь сильнее сжимала сердце. Он знал это так же точно, как то, что солнце взойдет на востоке. Маг воды гладил его по голове, прижав к себе, не говоря ни слова. Ни насмешек, ни осуждения, ни неловкости. Просто… принятие его слабости. Он видел его насквозь. Видел, что за суровым и безжалостным командиром скрывается уязвимый и глубоко раненый человек, уставший от вечных битв. Единственный, кто увидел. За долгие-долгие годы. Куай Лян тоже выглядел грустным. Он печально улыбнулся. — Мне так жаль, что мы враги, — прошептал он. — Очень жаль. Ханзо стер остатки слез рукой, испытывая затопляющую, болезненную, всепоглощающую нежность. — Ты никогда не будешь для меня врагом, Куай Лян, — это говорило его сердце. — Больше нет, — они находились очень близко. И он потянулся к нему, сдаваясь, забывая обо всем. Коснулся губами его губ. Обветренных, прохладных. Как во сне. Он замер, испугавшись воспоминаний о повторяющихся видениях и кошмарах. Сердце его билось неконтролируемо. Грань между сном и реальностью размылась, растворилась в мягкости чужих губ. Казалось, сон сейчас стечет каплями дождя, видение размоется и ускользнет сквозь его пальцы, и он неизбежно очнется в своей каюте, а снаружи будет бушевать океан. Он хотел отстраниться и в то же время не мог. Он боялся пошевелиться, боялся столкнуться с пустотой или проснуться. Он едва ли дышал, ощущая, как от эмоций распирает грудную клетку. Куай Лян застыл, глаза его широко распахнулись. Его дыхание и пульс участились. Руки его все еще запутались в волосах мага огня. Ханзо закрыл глаза, зарылся ладонями в затылок мага воды. Поцеловал медленно, нежно. Это… сводило с ума. Заставляло забыться во всем. Он так сильно и так долго этого хотел, что сейчас просто плавился в ощущениях. Это было непередаваемо. Он едва ли мог сейчас мыслить ясно. Маг воды не отталкивал его. Не пытался вырваться из объятий. Но… на поцелуй не отвечал. И Ханзо открыл глаза, отстранился, стараясь сдержать стон. Он не имел никакого права. Он все испортил. Однако опьянение от близости до сих пор кружило голову, мешая прийти стыду. Хотя стыд неминуемо будет. Позже. Куай Лян смотрел на него потрясенно, казалось, будто поцелуй полностью дезориентировал его. Пальцы его подрагивали. Ханзо чувствовал каждое его прикосновение. И это все притягивало. Он едва сдерживал желание прикоснуться снова, целовать неистово и нежно, стереть все границы между ними, пока не останется ничего, кроме них двоих. Он знал, что должен извиниться. Должен что-то придумать, чтобы спасти хоть какие-то остатки репутации в его глазах. Ведь Куай Лян уйдет, а теперь из-за его несдержанности тот лишь запомнит… что именно — отторжение, страх, неловкость? Он был готов ко всему — к удару, оскорблениям, презрению. Но маг воды молчал, словно не мог найти слов. Его руки выскользнули из волос Ханзо, пальцы рассеянно провели по губам. — Сделай… — он зажмурился, дыхание его сбивалось. — Сделай это еще раз. — Что? — теперь огонь поселился в каждой клеточке его тела. Он пылал жаром своих чувств. — То, что ты сейчас сделал, — тихий шепот, почти на грани слышимости. — Я поцеловал тебя. Потому что хотел, — Ханзо ощущал лишь сильный порыв притянуть мага воды еще ближе. — Ты уверен, что… — он замер, с трудом сохраняя остатки благоразумия. — Я правильно тебя понял? Ты… хочешь этого? — Да, — Куай Лян открыл глаза. — Хочу. Но я… никогда не… я не умею… — Это неважно, — последние барьеры разрушились. — Мне абсолютно все равно. Я тоже не знаток, если хочешь знать, — он притянул его ближе, как и хотел, жадно, собственнически. Поцеловал снова, более уверенно. Это была жажда, которую никогда не утолить. Он хотел оставить свой след в его памяти. Хотел запомнить его навсегда. Целовал отчаянно, страстно, нежно. И то, как отвечал Куай Лян, искренне, всепоглощающе, лишь сильнее распаляло его. Они целовали друг друга, чтобы позабыть обо всем хотя бы на короткое время. Все, что их разделяло, сгорело в эту ночь окончательно. Они обнялись, гладили друг друга, целовали и легко, нежно, и болезненно-сильно. Смеялись тихо, отрывисто, не говоря ни слова. Разлука ждала их утром. Но ночью оставались лишь Ханзо и Куай Лян. И их чувства.