Невеста EXO. По следам проклятия.

바람마저 거슬러가

우리의 세상 끝으로

Oh 네게로 네게로

푸른 바닷속 너에게 빠져

Yeah Cuz you're my ocean

      «Не уходи»! — когда иллюзия рассеялась, все действующие лица уже были наготове. Волки понимали, что его крик, полный отчаяния и боли не сулил ничего хорошего.       — Кёнсу, держи его! — скомандовал Чунмён. И Додо послушно выполнил приказ.       — Отпусти меня, — вырывался вокалист, используя острые зубы, но это было бесполезно.       — Хён, успокойся. Если я сожму сильнее, то сломаю тебе руку.       — Ломай! — рычал Бэкхён. — Ломай! — но вместо костей ломалось сердце доброго парня, который не мог причинить вред старшему брату.       Исин очутился возле скамейки и застыл на мгновение, что не укрылось от зоркого взгляда Бэка. Он усилил сопротивление, орал на Кёнсу, а тот продолжал его сдерживать, применяя свою суперсилу максимально осторожно, чтобы ничего не повредить. «Мён, — прошептал лекарь, а затем закричал. — Мён, нужна твоя помощь, — конечно, Сухо тут же рванул. — Я слышу внутри воду», — Син первый раз в жизни сталкивался с утоплением и совершенно не понимал, что нужно делать.       — Я и сам слышу. Но не могу же я её вытянуть?! — Чунмён тоже был в шоке.       — Идиоты! — Ифань не собирался на это смотреть. — Переверните её, — упал на одно колено и потребовал. — Да перекиньте же скорее!       Син и Мён придерживали Яндэ, перекинутую через колено Ифаня, и со смесью страха и радости наблюдали, как сперва небольшая струйка, а затем и целый поток вылился изо рта девушки. Её одежда была абсолютно сухой, лицо и волосы тоже, потому парни никак не могли понять, где она нахлебалась воды.       — Морская, — Сухо и сам не верил в то, что говорил, но он не мог перепутать.       — Сяо Ян! — Галактический хён быстро перевернул девушку, опустил её на землю и попытался растормошить. — Син, сделай же что-нибудь!       Ифань буквально чувствовал, как тело её холодело, а сердце стучало так глухо, будто из последних сил. Лекарь дотронулся до девушки и отпрянул: «Всё перепутано…энергия…перепутано…» — шептал он и всё же пытался применить все свои навыки. Он испугался, это было видно по его бледному лицу, по бегающим из стороны в сторону глазам, по дрожащим пальцам.       Неожиданно за его спиной появился Тао, он снял с цепочки свои часы и вложил их в руку Яндэ:       — Син-гэ, это всё, что я могу сделать, — в тот момент глаза Барашка увеличились вдвое, казалось бы, что он всё понял, но всё равно спросил:       — Неужели нельзя иначе?       Минсок тоже понял, что случилось и потому быстро убрал руки Исина, прежде чем покрыл Белянку тонким слоем льда. Лекарь пошатнулся и упал на землю. Чунмён потянулся к нему, чтобы помочь подняться, но китаец его руку откинул. Он злился на себя за слабость, хотел попробовать ещё раз, но на большее его сила исцеления не была способна. «Почему? Почему?» — повторял он будто в бреду. Хватаясь руками за жухлую траву, качаясь из стороны в сторону, он поднялся и вновь направился к девушке. Рука младшего брата, сжимающая шест гунь, преградила ему путь.       — Гэ-гэ! — Тао был серьёзен как никогда. — Гэ-гэ, остановись!       — Отойди, — голос Сина иссяк, он лишь шевелил губами.       — Син-а, — это уже был Минсок-и, — остановись. Мы с Тао на время затормозим все процессы, пока ты не восстановишься хоть немного. Иначе ты ей не поможешь. Чжан Исин!       — Почему? Почему она не хочет просыпаться!? — раз за разом повторял китаец, пока старшие братья не довели его до скамейки.       Бэкхён с ужасом наблюдал за тем, что происходило в парке. Бесполезно было умолять Кёнсу, который и так держался из последних моральных сил, бесполезно было вырываться. Оставалось только медленно сгорать, глядя на то, как его любимая умирает. Бэк свято верил в то, что для Исина нет ничего невозможного, что бы ни случилось — хён поможет. Но и он оказался бессилен. Страшно был даже представить, что за силу таили в себе часы Тао.       Чонин, вернувшийся из дому, был ошарашен. Такими подавленными, такими бесцветными его братья ещё никогда не выглядели. Взглянув на Исина, он тут же бросился к нему. Но голос лидера заставил его изменить направление: «Перенеси Яндэ домой. А ты… — Чунмён глядел в глаза Бэка, губы его сжимались в тонкую струнку, — беги за ним. Беги со всех ног». Кёнсу расцепил объятия, и волк рванул домой. Он всё ещё надеялся, что там они поймут, как привести Ян в чувства, что дома будет все хорошо и девочки будут в безопасности.       — Хён, что происходит? — Су держал себя в руках, но было очень трудно.       — Прости, Кёнсу-я, — он потрепал парня по плечу, — но я могу положиться только на тебя. Иди с Чонином. До моего прихода постарайся сдержать их.       — Я понял.       Если лидер так говорил, если он просил его, До не мог возражать. Он знал, что хён сделает всё возможное и невозможное. Верил ему, а потому коснулся руки Кая, и вместе они перенесли домой Яндэ.       — Сколько у нас есть? — спросил Ифань у младшего китайца.       — Уже меньше пяти часов, — ответил тот, поворачиваясь к лидеру. — Гэгэ, если мы не найдём причину, я…       — Хань уже там. Я думаю, что он поможет разобраться. Если же нет, нам придётся обратиться к ним.       — А если и они не помогут? — требовательно произнёс Ифань.       — Заткнись! — рявкнул на него лидер, обнажая зубы. — И не смей даже думать об этом, — прорычал он, оборачиваясь волком.

***

      До дома вокалист домчался очень быстро. Здание приветствовало его тёплым светом, льющимся из гостиной и холодным, который исходил из прожектора на заднем дворе. Внутри царили бардак и тишина. Парень чертыхнулся и, быстро скинув мешающие вещи на кресло, отправился в подвал. В котельной на ступеньках он нашёл застывшего в раздумьях Чана.       — Что ты тут делаешь? — Бэк тряхнул его за плечи.       — Дома холодно, решил прогреть его, потому что Фэн всё ещё холодно, — устало проговорил Чан, снимая руку хёна.       — Бэк, — наверху стоял Кай, он поманил парня наверх. — Умини-хён сказал, что в доме он не сможет поддерживать нужную температуру.       Вокалист не мог всё же поверить в то, что всё это происходит с ними. В том варианте фанфика, который он прочитал, ничего подобного не было. Яндэ лежала на улице под открытым небом. Хоть Лу и Фань соорудили над ней палатку, чтобы не падал снег, принесли диван с веранды и подушку — это всё равно выглядело страшно.       «Только не прикасайся к ней, — предупредили китайцы, останавливая протянутую руку. — Лёд очень непрочный». Тогда он просто опустился рядом на землю и заплакал: «Почему всё так? Почему, Ян? — шептал он, заливаясь слезами. — Почему ты придумала всё вот так? Ты ведь не этого хотела!» И точно воспоминание в его голове появился её нежный немного печальный голос, воображение тут же дорисовало снисходительную улыбку: «Это расплата, Бэкки, — словно где-то вдалеке шептало её сознание. — Расплата за то, что я поменяла свой выбор».       Наконец, все волки вернулись. Фэн и Ён уже крепко спали, охраняемые своими возлюбленными. Минсок и Бэкхён оставались на улице. Несмотря на то, что вокалиста трижды пытались силой увести в дом, он отказывался покидать её. Сказал, что будет мерзнуть вместе с ней.       Консилиум внутри уже начал своё заседание. Исин, плохо владеющий терминологией древних китайских медицинских текстов, пытался объяснить простыми словами то, что почувствовал, прикоснувшись к девушкам.       «Всё даже хуже, чем тогда, — неприятный холодок от воспоминаний о тех трёх днях пробежал по каждой спинке. — Их жизненная энергия. Её так мало. К тому же она в жутком беспорядке. Я никогда такого не видел и я… — он хотел сказать, что ничего не может сделать, но самому ему было так стыдно, так больно. Он не собирался с этим мириться просто так, хотел попробовать ещё и ещё. Не в характере Чжан Исина было сдаваться. — Я попытаюсь снова! — и уже вскочил со стула, но тяжёлая рука Кёнсу вернула его на место.       — У нас есть ещё время. Восстанови силы, — спокойствие лидеру нужно было сегодня больше всего.       Лухан рассказал в общих чертах то, что он увидел, когда коснулся одежды девушек: о загадочном похищении, появлении СNов, о пожаре и о странном глобусе.       — Дальше всё происходило только внутри иллюзии. В их воспоминания я проникнуть не могу.       — Значит, эти сволочи следили за домом, — высказался Чонин, свесившийся с кресла, в котором обычно сидел Бэк.       — Но почему для похищения они наняли кого-то другого? — размышлял Чондэ вслух только для того, чтобы немного успокоиться.       — Быть может, они просто не могли пройти сквозь барьер, — заключил Лу, который заметил, что теперь их дом совершенно беззащитен. — Люди же зашли беспрепятственно.       — Кто же всё-таки такие эти приспешники Чон Ёнхва? Хён, ты что-нибудь знаешь? — но Чунмён покачал головой. — В этом мире есть много всяких созданий и сконцентрированы они, видимо, в Сеуле, — вздохнул он. — Сонбэнимы лишь разводят руками.       — Не верю в то, что они ничего не знают! — Фань хлопнул ладонью по столу. — Если прижмём их, то…       — То что? — Мён грозно посмотрел на воинственного китайского брата. — Я не знаю, на что они способны. А главное, — он обвёл взглядом присутствующих. — На что способны мы все. Что мы можем? — спросил он самого себя. — Может, они пострадали именно из-за нас и наших сил, — и волки приуныли, каждый погрузился в себя, не решаясь поднять глаза.       — Но нужно же что-то решать! — сорвался Лу. — Мы не можем…не можем их…       — Потерять? — закончил за всех мысль Пак Чан, спустившийся вниз, чтобы глотнуть воды. — Даже если они очнутся, даже если придут в себя, уже ничто не будет как прежде.       — Душевные раны заживать будут очень долго…или не заживут вообще, — продолжил Исин. — Если бы я мог…       — Хён, — Чонин вовремя прекратил его самобичевание. — Если тебе стало легче, то, ты не мог бы пойти на улицу. Я боюсь, что рядом с одной спящей красавицей у нас появиться ещё и снеговик, — пробубнил из своего угла Мишка, глаза которого самого слипались в бессилии, он перенёс за несколько часов груза больше, чем за всю свою жизнь.       — Пожалуйста, хён, — взмолился Чен.       Но Чжан Исина и просить было не надо. Тао успел накинуть ему на плечи куртку, прежде чем тот вылетел в сад, чтобы снова попробовать.       — Мне кажется, что будет правильным решением избавить их от тяжёлых воспоминаний, — все внимательно посмотрели на Лу.       — Ну ты, олень! — замахнулся на него Крис.       — Правда, я думаю, что если они забудут о том, что случилось, то смогут вернуться в нормальное состояние.       — А кто, по-твоему, это сделает и как? Само собой? Или стирашкой кто-то проведёт?! Дурак, — обрушился на брата китаец, но тут же вспомнил о том, что есть в их биографии такой прецедент.

***

      Добродушные колдуны за всю свою, пока ещё недолгую карьеру, ещё ни разу не сталкивались с таким отношением. Если бы ни их волшебные силы, вряд ли бы они целыми и невредимыми выбрались бы из Казахстана. И теперь, на посадочной полосе аэропорта Инчхон, ещё не покинув самолет, Ча Хакён пытался успокоить главного менеджера.       Как только появилась сеть, Воншику пришло сообщение от Чонина. Прерывать лидера он не стал, просто переглянулся с парнями и, ловко умыкнув у рассеянной мамули чемодан, отправился на выход из терминала.       «Что такое? Что случилось? Это срочно? Это от кого»? — поток вопросов от Птеродактиля не заканчивался, потому Бин порылся в пакетах и достал булочку, чтобы залепить хоть чем-то хёну рот. Какими бы бессовестными ни были эти дети, а всё же не ушли домой сами по себе. В большей степени благодаря Тэгуну, который пошёл за кофейком.       — И всё же, что там? — Бин понимал, что больше еды у него нет, потому поспешил задать вопрос раньше Кена.       — На девчонок напали, — этого короткого ответа хватило, чтобы понять, что всё плохо. — Чонин просит помочь.       Хёк тут же кинулся к выходу, но рука немногословного отца семейства схватила его за край толстовки. Лео стоило только кивнуть в сторону парковки, на которой соседей уже ожидал Ифань. Кай сам хотел их встретить, но ели держался на ногах. Галактический хён никуда его не отпустил. И хоть было рискованно в снегопад подниматься в ночное небо, в такую погоду вряд ли бы кто-то его обнаружил.       — Что случилось? — Джехван видел все переживания, отпечатавшиеся на гордом лице китайца и потому его сердце дрогнуло.       — Нам срочно нужен Санхёк, точнее его…       В принципе можно было догадаться, что именно способности стирания памяти станут самыми востребованными, ни котодама, ни создание иллюзий, ни возврат утраченного и, конечно, ни разрушение связей не могли быть так важны.       «Один он не пойдёт, — Хакён возник за спиной Воншика и отделился от него будто чёрная тень. — Я тоже иду. Бин, ты тоже». Кену даже слово не дали сказать, всё уже решилось и возражения не принимались. Им троим оставалось закинуть вещи в машину и присоединиться к предновогодним пробкам.       Крис возражать не стал, просто двинулся в сторону пустынного шоссе. В конце концов уже давно перевалило за полночь, и рейсов было значительно меньше. Остановился он — замерли и его спутники. Ощущения колдунов точно не обманывали, хоть они и не видели своими глазами, но чувствовали, что в стороне от дороги прилёг отдохнуть дракон, усыпанный мелким снежком. Ифань ловко поднялся на пару метров над землёй и осторожно приземлился на спину рептилии. После того, как он что-то произнёс на китайском, земля содрогнулась. Хёк едва не взвизгнул, когда ноги оторвались от поверхности. Это было так странно твёрдо стоять и в то же время ничего не видеть под собой. Что уж говорить про полёт над ночным Сеулом, даже иллюзии лидера не давали таких удивительных впечатлений.       Исин вышел на улицу, двор был укрыт тонким слоем белого чистого снега. И Бэкхён, сидящий на земле, тоже был им покрыт с ног до головы. «Бэкхен, иди домой, — но слова Наставника не возымели никакого эффекта. — Я снова попытаюсь, поэтому…» — Бэкхён молча поднялся, уступая лекарю место, но никуда не ушёл. Оба они даже не дрогнули, когда на дороге приземлился дракон.       Соседей встречали Минсок и Чунмён. Окончательное решение всё же должны были принять именно они, а для этого стоило выяснить все подробности. Парни в кратце рассказали о нападении, не вдаваясь в волшебные подробности. Впрочем, возможно и это было лишним.       — Скажи, — попросил Мён, — ты сможешь стереть воспоминания только о похищении?       — Сначала мне нужно посмотреть, как соединены воспоминания, чтобы их стереть.       В первую очередь помощь нужно было оказать Яндэ, поэтому макнэ отправился во двор. Теперь уже Исин спешно уступил место, всё равно у него не получалось ничего изменить, особенно сквозь слой льда. Соседей, конечно, поразил такой способ сохранения жизни, но они молча подождали, пока Минсок и Тао постепенно уберут свою защиту. Бэкхён, чьи эмоциональные качели постепенно стали замедляться, уже с неким любопытством рассуждал о том, что скрывается за часами младшего китайца, но ни к каким объективным выводам не пришёл. Просто стоило Тао их вернуть на цепочку, бледные ладони Яндэ постепенно порозовели.       Когда Минсок удостоверился, что человеческая температура вернулась к ней, Санхёк протянул руку, чтобы дотронуться до девушки, но тут же был отброшен в сторону вспыхнувшей молнией. Исин моментально оказал помощь, залечив ожог. Парню больно было только в момент удара, потом всё прошло, поэтому он с благодарностью прошептал: «Спасибо, Исин-хён».       Поток гневной ругани тут же вылился на Чондэ, маячившего возле крыльца. Но Динозаврик клялся и божился, что хоть и против стирания памяти, но не имеет к этому никакого отношения.       «Нуна, — попросил Хёк, вновь приближаясь к девушке, — я буду очень осторожен». Но первым её руки коснулся Хонбин. Он уже понял, что виновата бушующая, рассеивающаяся бесконтрольно энергия. Впитав в себя некоторое количество, парень перенаправил её макнэ. Теперь Хёк приступил к своей работе.       Обычно память человека представлялась для него архивом со множеством дверей. Стоило ему попасть в него, начиналось длинное путешествие по коридорам. На каждой из комнат красовалась своя табличка: «детство», «школа» и тому подобное. Уже внутри стояли высокие стеллажи, уставленные ящиками. Внутри могло содержаться бесчисленное множество разных предметов: катушки с аудиофайлами, альбомы с фотографиями, вещи, текстовые документы, флаконы с духами. Иногда в таких архивах жили причудливые существа, напоминавшие каких-то многолапых круглых монстров. Но они их помогали человеку сортировать и иногда скрывать ненужные или болезненные воспоминания. Они всегда неодобрительно шипели на Санхёка, но сделать ничего не могли.       Погрузившись в память Яндэ, парень пришёл в ужас. Привычный архив превратился в один сплошной перемешанный клубок, при взгляде на цветовую гамму которого, просыпались рвотные позывы. Макнэ одёрнул руку, чтобы вернуться в реальность. «Могу я начать с Ёнхейя»? — он старался не показывать своего испуга, чтобы его эмоции не спровоцировали соседей-волков, но всё равно выглядел подозрительным. Чунмёну оставалось только проводить его в дом.       — Бэкхён-а, — тихо позвал Наставник, — пойдём внутрь.       — Но, — вокалист словно очнулся ото сна и резко решил запротестовать, едва не обнажая клыки.       — Пока Минсок и Ифань отнесут её осторожно в дом. Сходи на кухню, — мягкий голос Исина действовал не хуже успокоительного, — найди её любимый чай и завари. Представляешь, как она обрадуется, когда проснётся!       — Правда? — он немного усомнился в правильности предложенных действий, но всё равно подчинился.       — А что будет дальше? — подал голос Чен, жавшийся к входной двери. — Если он не умеет стирать память?       — Рано паниковать, — Лу хлопнул его по спине. — Будем верить в лучшее.       Сехун не был рад гостям. Он в отличие от Чана не слышал о том, что пригласили соседа-специалиста по стиранию памяти. Но тихий рык Чунмёна на время остановил порыв. Оставалось только молодому волку ворчать о том, что он не доверяет всяким проходимцам. Увидев в рядах «скорой помощи» своего вечного соперника — Ли Хонбина, он стиснул зубы, но всё же разрешил войти. Правда, ситуация не требовала экстренного вмешательства, потому Бин просто остался возле двери, как и Хакён.       Хёкки осторожно присел на краешек кровати, взял соседку за руку и погрузился в таинственный мир мыслей. Его лицо всё больше мрачнело, а потом и вовсе искривилось в какой-то гримасе. Через несколько минут всё успокоилось. Даже личико самой Ён стало более живым, более здоровым. Парень вздохнул с облегчением и обратился к присутствующим:       — Я думаю, что мне не стоит рассказывать, что я там увидел. Благо теперь этого нет. Я стёр все воспоминания ровно до того момента, как она закрыла дверь за Минсок-ши. Когда она проснётся, вы уж сами ей объясняйте, что произошло.       — Нет уж, потрудись рассказать, — Сехун вообще не верил в то, что воспоминания можно стирать, но он не забыл тот день, когда очнулся с молотком в руках, растерянный, выпавший из реальности.       — Такие сведенья конфиденциальны…       — Расскажи, — настоял Хакён, пришлось макнэ немного просветить собравшихся.       Слушая его рассказ, Сехун вспомнил о крови, в которой была перепачкана Ёнхейя, и засомневался: а точно ли они побывали внутри иллюзии. Чунмён мрачнел. Моментально вывод он сделать, конечно, не мог, но вот укоренить в желании разорвать Ёнхва и его банду — вполне. Он кивнул парню в знак благодарности, и вышел за дверь, оставляя Ён на попечение младшего брата.       «Так. Где следующий пациент»? — Хёк не мог оставить своей игривой натуры даже в такой ситуации, но за это ему врезал по шее Эн. В конце концов он был счастлив, осознав, что его способности не перестали работать и всё прошло хорошо. Он был хорошим мальчиком и не сунул нос в другие воспоминания, чтобы не чувствовать себя виноватым и сохранить с Ён хорошие отношения.       Чанёль не менее ревностно встретил шарлатана, он показался ему ненадёжным. «Не переживай, Чан-хён, всё будет в лучшем виде», — макнэ также коснулся руки девушки. Попав внутрь её воспоминаний, парень обнаружил, что большинство, а точнее почти все «комнаты» заперты. И словно насмешка, вместо замка, на них висели бантики, завязанные на аккуратный узелок. А вот обычно шмыгающие туда-сюда существа, сейчас боязливо жались по углам, не решаясь выйти.       Хёк не так часто использовал свои способности. Вернее сказать, что за последние полгода он использовал их раз в сто чаще, чем за всё время. Пришлось основательно почистить память казахской полиции. Так вот был там один парень, у которого одну из дверей завалило тяжёлыми камнями. Тогда кореец трогать их не стал, да и не до этого было. Сейчас же ему и самому было интересно, кто повесил такие «замки». Пришлось основательно помучаться. Если бы Бин не поделился с ним энергией, вряд ли бы что-то вышло.       — Она и так помнит о себе слишком мало, да? — уточнил Санхёк, спустя некоторое время. — Её воспоминания сейчас лежат на поверхности. Фэн может забыть, что случилось сегодня, зато вспомнит: кто она и откуда.       — Правда? — робко, но громко спросил Ёль, наклоняясь ближе, чтобы поправить одеяло.       — Ну, да. Их больше ничто не блокирует. Как будто кто-то придерживал их, а теперь отпустил. И это не я, если что. Чан-хён, только старайся потом не провоцировать её на воспоминания, а то тяжко будет такой поток информации воспринимать. Делай всё как обычно, — Пак Чан посмотрел на Хёка, будто тот совершил какую-то подлость. — Я не подглядывал. Я остановился, когда она вышла на улицу. Честно.       Волк всё же не верил и хотел выбить из соседа признание, но Фэн причмокнула губами и перевернулась на бок, шепча в подушку:       — Селёдка…капуста…не люблю.       — Хорошо, — усмехнулся Цаньле, поглаживая своё маленькое чудо. — Не будет на нашем столе ни селёдки, ни капусты. Я тебе обещаю, — ибо эти слова и блюда он хорошо запомнил ещё со своего дня рождения.       Хёкки тактично вышел из комнаты. Для него оставалась последняя миссия на сегодня, и он не представлял, с какой стороны подступиться к этому комку. Во второй раз Яндэ не стала его отталкивать. Ситуацию это, конечно, облегчило лишь отчасти. Стоя перед огромной глыбой, опутанной чем-то непонятным, парень тяжко вздыхал, качая головой. Уж тут точно речь не шла ни о таких многолапых монстрах. Даже прикасаться ко всей этой куче было боязно. Но совесть побуждала его к действию. И всё же он протянул руку, прикоснулся к одному тёмно-синему пятну, напомнившему цвет фандома. B тут же его всосало внутрь сначала по локоть, потом по плечо. И даже ухватиться было не за что.       — Вылезай! — рука Бина находилась в реальном мире, но всё же смогла помочь Хёку.       — Не могу! — парень тяжело дышал. — Не могу, — уже спокойней повторил он. — Там… — но Хёк понял, что лучше умолчать о произошедшем. — Я просто не могу разобраться. Это слишком тяжело. Может, нам стоит подождать какое-то время? — глянув на наручные часы, Мён вздохнул.       — У нас есть всего около двух часов.       — Я вернусь через полчаса, — пообещал парень и буквально вытащил старших за порог дома оборотней.       Колдуны собрались в полном составе. Тэгун отодвинул штору, глянул на соседнее здание и убедился в том, что никто не подсматривает. Хёк всё ещё не мог прийти в себя, он сидел за кухонным столом. Из чашки он отпил лишь глоток ромашкового настоя. Обеспокоенный Хакён гладил его по спине, но особой пользы это не приносило.       — Что с тобой? — Воншик тоже беспокоились, но его вопрос выглядел скорее грубым, чем участливым.       — Хён, — обратился макнэ к Эну, — скажи… Ты знаешь, почему так? Почему мы получили эти силы? Почему мы вместе? Почему о том, что было раньше мы совсем не думаем?       И тут уже было не до шуток. «Колдуны Вуду — звучит прикольно. Почему бы нет»?! — таковы были слова гендиректора Медузки. А что было до этого? Начало десятых всё ещё донашивало моду нулевых на песни, на причёски, на «одинаковые лица». Дебют, сингл и альбом — а что дальше? Куклы, появившиеся в гримёрке, казалось, были просто реквизитом. Кто знал, что одно прикосновение и одна капля крови способны перевернуть жизнь.       Тогда два года назад парням всё казалось простой игрой. Но её уже нельзя было закончить после заключения контракта. И так ли важно было то, что раньше они все являлись просто людьми, просто мальчишками со своими мечтами и стремлениями.       — Я не знаю, — ответил лидер.       — А я знаю! — парням показалось что он вот-вот заплачет, но Хёк сдержался. — Всё потому что нуна этого пожелала.       Часть клубка воспоминаний показала ему тот, другой мир, из которого пришли их соседки, в котором не было магии. Спокойный и счастливый мир с концертами, с альбомами, фанатами и смешными видео.       — Мы стали мишенью для донгов, когда получили эти способности. Развивали их, чтобы противостоять врагу. А на самом деле нужны были для того, чтобы защищать их здесь, — подытожил Тэгун, не спуская глаз со двора, покрытого нескончаемым снегом.       Той ночью Хёкки-таки поделился с братьями своим открытием, мыслями, что отрывками успел увидеть в сознании таинственной соседки.       — Значит, это её злой гений тут всем заправляет? — Воншик ударил кулаком о стену и сломал её, раскрошил в пыль, едва не посыпались следом несущие балки, Кен во время остановил его и всё вернул назад.        — Шики, — тихо отвечал Тэгун. — ты же сам прекрасно давно это осознавал. Их энергия усиливала наш силы. Они вытащили Хонбина.       — Но всё началось из-за неё. Мы были бы обычными людьми, если бы не она! — кричал рэпер, озвучивая общую мысль.       — А было ли? — задался вопросом Хакён. — В её мире — да. А в нашем? А вдруг началась бы война, как там? Кто знает ответ на этот вопрос?! — и хотя он был риторическим, Рави всё же хотел продолжить спор.       — Она и знает. Хён, почему мы должны что-то предпринимать, почему должны продолжать?       — Потому что никто не знает, что случится, если она не придёт в себя, — ответил ему Джехван, ставший необычайно собранным. — Если уж она выбрала нас своими рыцарями, то, вероятно, мы единственные, кто сможем помочь. История не знает сослагательного наклонения, мы уже прожили этот отрезок жизни. Мы уже сделали другой выбор.       — Но если донги захотели их убить и это почти получилось, значит, мы тоже в опасности, — констатировал Тэгун.       — Но и остаться в стороне мы не можем, — голос лидера заставил всех посмотреть на него. — Если мы можем помочь, мы должны помочь. По крайней мере в этом.       — Все её воспоминания переплетены с нашим миром, — вздохнул макнэ. — Это такой клубок, в котором чёрт ногу сломит. Я не смогу отделить воспоминания о похищении и не задеть другие.       — Но, если она всё забудет, то… — Кен не мог поверить в то, что Яндэ придётся пережить всё заново, а может и заново учиться дышать и ходить.       — На самом деле есть участки, которые просто спрятаны внутри. Многие события всё равно будут помниться поверхностно. Я постараюсь стереть как можно аккуратней. К тому же…        — К тому же она в силу своих возможностей может всё вернуть назад через какое-то время, — закончил Хакён.       — Потому что сама пишет историю? — удивился Джехван-и. — То есть придумает себе новые?       — Нет, скорее всего отменит действия Хёка. Это более вероятно, — но это было только одно решение, все ждали продолжение. — Потом же, я думаю, нам стоит исчезнуть на время.       И вот теперь они стояли на вытяжку перед девятью представителями волчье-кошачьего племени и пытались объяснить им, что разбудить Яндэ, можно лишь полностью стерев память.

***

      Мягкий лучик скользнул по лицу Ёнхейя. Она поморщилась и решила, что стоит отвернуться от него и ещё поспать. Девушка натянула на себя одеяло, но, оказалось, его кто-то держал. Томатик открыла глаза и в мутной дымке различила на другом краю симпатичное личико: «А он-то что здесь делает? Опять сбежал? Дурашка». Она продолжала смотреть на парня, сжимая одеялко, прикрывая им глаза и снова открывая, чтобы позволить себе на секундочку ещё полюбоваться милым носом красивыми длинными ресницами и нежной кожей. «Мой…милый такой. Ах, это такое блаженство — наблюдать за ним, пока спит. Спит и ни о чём не думает».       Ворсинки с пододеяльника попали в нос, и Ён чихнула. Бедняга Се подскочил и чуть не свалился с кровати.       — Прости, Сехун, я не хотела, — прошептала девушка, вновь спрятавшись в спасительный кокон.       Макнэ молчал, потому Смуглянка подумала, что он обиделся. Но рука парня осторожно отодвинула белый краешек одеяла, чтобы коснуться гладкой щёчки с едва заметным шрамиком.       — Ён-на, — он произнёс её имя медленно и с нескончаемой нежностью.       — Да-а? — протянула она, наслаждаясь лаской. — Внимательно… Вас…слушаю… — она заглянула в глубокие тёмные глаза, которые так и затягивали её.— Ну что такое? Соскучился по мне? — он продолжал молча поглаживать её лицо кончиком большого пальца и задумчиво всматриваться в своё отражение.       — Да, — наконец, тихо ответил парень. — Соскучился.       И от одного этого слова сердце Смуглянки запрыгало в радостном порыве, а на душе заиграла мелодия Шопена.       — Ты такой загадочный сегодня, я прям смущаюсь, — как подтверждение этому на смуглой коже проявился румянец.       — Я просто очень счастлив, — ответил он, расплываясь в тёплой глуповатой улыбке.       Наконец, он опустил руку, положил себе под голову и продолжил смотреть на девушку. Его тёмные глаза превратились в две довольные щёлочки, на щеках проявились ямочки. Такая приятная идиллия навевала новую порцию сна. Однако голод был сильнее, живот заурчал и Смуглянка скрылась в спасительном коконе с головой. Так стыдно было от того, что низменные звуки разрушили магию утра.       «Мой малыш хочет кушать, — Хун вытянул руку, чтобы коснуться бугра, где по его предположениям скрывалась тёмная макушка, но передумал. — Я пойду принесу». Смуглянка слышала, как скрипнула кровать, как макнэ нашёл свои тапочки и стал шаркать по ламинату, как повернулась ручка двери. Спустя минуту, девушка вылезла и перевернулась на спину, чтобы посмотреть на родной белый потолок и прошептать: «Мой малыш…» И тихонько завизжала от радости, от осознания того, что любима.       Сехун, конечно, не завизжал, но тоже был переполнен эмоциями. Он стоял, прислонившись спиной к двери и смаковал это обращение. Вообще вся сложившаяся ситуация ему нравилась. Нет, не то, что случилось прошлой ночью. А вот эти пять минут. Он всегда немного завидовал хёну, который с гордостью произносил: «Иду кормить моего дракона». И громадная рептилия, именуемая Шампунь, дозволяла это делать. Бэк носил ей печеньки, подкладывал кусочки из своей тарелки, своими палочками или вилкой. И макнэ в этом виделось проявление заботы и нежности. А сам он как-то не решался с таким предложением подойти к Ёнхейя. Словно боялся лишить её самостоятельности, которой та жаждала.       Еда не заставила себя долго ждать. Правда, перед этим девушке показалось, что на кухне кто-то упал и что-то разбил. Сехун внёс в спальню поднос, на котором дымился ароматный кофе, лежала булочка из кафешки Shinee, ещё горяченький тост с сыром и кружок колбасы — незамысловатый такой завтрак. Хотя Смуглянка уже привыкла и к традиционному рису, кимбапу и даже домашнему кимчи.       — А есть ещё что-то? — спросила девушка, усаживаясь в кровати. — А то я готова слона съесть.       — Ты это хотя бы скушай, — усмехнулся парень, поставив вкусняшки на тумбочку. — Умини-хён попытался сварить для тебя раф.       — Раф?! — пискнула довольная Смуглянка, предвкушая наслаждение.       — Ам, — макнэ протянул булочку, другой рукой придерживая её, чтобы крошки не попали на постель. — Ам, — настойчиво повторил он.       Тут сердце Зайки ускакало на Марс. И она поэтому замотала головой, чтобы не лишиться остатков рассудка. Эта его белая рубашка с закатанными рукавами и так сводила её с ума.       Завтрак, конечно, был вкусным. Но девушке хотелось большего. Посмотреть на Сехуна в полный рост, съесть лапшу, которую он накрутит на палочки. И любоваться его смущённым лицом.       — А курочки нету? Ну или там…рамена. Вчера же оставалось. — Се погрустнел и это не скрылось от глаз Смуглянки. — Только не говори, что Ин-и всё слопал, когда пришёл. Или это ты скушал?       — Не я, — макнэ вздохнул и едва не выложил Ён всю правду, но барышня с кофем в руках не дала ему это сделать.       — Но ничего. Надо же, чтобы у него хоть где-то прибавилось, а то ноги тощие как палочки. У тебя меж прочим тоже…кушай больше, моя сладость, — разошлась на комплименты девушка.       А Сехун залился краской:       — Могла бы и не говорить при мне о другом мужчине, — буркнул он, отправляясь на кухню стряпать рамен.

***

      Шалунья приоткрыла глаза, всё вокруг было тёмным, но совсем нестрашным. Хотя у неё было такое ощущение, словно она видела кошмар и забыла его. По серым очертаниям предметов Фэнни поняла, что она дома, у себя в комнате. Спать не хотелось, поэтому она встала и решила, что выйдет на улицу и погреется на солнышке. Только она хотела кубарем скатиться по кровати, как на третьем обороте нащупала что-то тёплое под собой: «Цань-цаньле»! — успела она выкрикнуть, прежде чем свалилась на пол рядом с Ушаном, заснувшим, сидя на коленях, положившим голову на её кровать.        Услышав глухой громкий звук, Чанель подскочил и с удивление обнаружил на полу распластавшуюся девушку.       — Больно, — проворчала Мелкая и перевернулась на спину.       — Ты чего на полу? — спросил парень и, не дожидаясь ответа, притянул Фэн к себе.       — А ты почему здесь? Почему мы дома? — задала свои вопросы обеспокоенная барышня.       Чан растерялся, он не знал, что ей сказать: «Мы…» Девушка переползла через него на более ровный участок, отряхнула колени, выглядывающие из-под шорт. А потом вспомнила, что не мешало бы сходить в туалет. Но не успела она сделать несколько шагов, Чанёль быстренько подхватил её на руки.       — Пак Чанёль! — грозно произнесла девушка. — Ты что творишь?       — Несу принцессу, — улыбнулся парень. — Я вчера обещал вымыть каждый кусочек твоего прекрасного тельца.       Все возмущения прекратил страстный поцелуй, которого ей так не хватало. Сердце превратилось в сладостную негу. В конце концов Чан быстро учился на своих ошибках. И сейчас ему не стоило что-то придумывать на ходу.       В мрачном подвале мыться было приятней всего, потому что даже с ростом Еля можно было вытянуться и полежать в ванне.       — Пак Чанёль, — её низкий грозный голос для парня был подобен карамели, потому он ни столько не пугался, — я не знала, что корейские айдолы такие извращенцы, — попыталась остудить его девушка.       — А я не корейский айдол, — легко отвечал парень, одной рукой придерживая Фэн, уцепившуюся за его шею, другой закрывая ванну на ключ. — Для кого угодно, только не для тебя. — Итак, — он опустил девушку на удобную кушетку. — Доктор прописал вам ежедневные купания в тёплой ванне. И обязательно под присмотром и со строгим контролем температуры. Поэтому ты не стесняешься и слушаешься большого ушастого оппу, поняла?       — А причём тут врач? — Фэн тоже быстро училась, уж в этом-то слове трудно было ошибиться, а потому в душе тут же родился ворох подозрений.       — Ты вчера упала с крыльца и потеряла сознание. Юра так переживала, что даже не рассказала родителям о нашем визите.       — А где здесь логика? — пахло плохо сочинённой ложью, но всё же тело действительно ломило, как после падения.       — В общем я… я тебя должен отчитать за то, что меня не подождала. И теперь я буду за тобой присматривать и ты… — договорить ему Фэн не дала, обняла его сильнее, шепча извинения.       И пускай он для неё был тонсэном, а не как ни оппой. Но надо же было потешить самолюбие доброго парня. В глазах этого большого щенка было только одно желание — тискать. Поэтому, чтобы помыться, надо было как-то перенаправлять бушующий поток эмоций. Фэн не первый раз думала, что он похож на большую собаку. Не только поведением и такими милыми глазками. Это было какое-то внутреннее ощущение.       Вытолкав его за дверь со словами: «Возьми полотенце и чистую одежду», — она, наконец, решила сосредоточиться на мини-расследовании. Сбросив толстовку и брюки, девушка стала вертеться, разыскивая синяки. Но ничего, кроме старых шрамов не нашла. Даже того синего пятна, которое поставила дня четыре назад, когда дурачилась с Ченом. В это время вернулся репер с большим махровым полотенцем и замер, наблюдая во все глаза за бесстыдницей.       — Цаньле, а почему на мне нет … — она не знала этого слова. — Синих пятен? — парень сглотнул, а потом надул пухленькие губки, точно малыш.       — Я сам хотел тебя раздеть, — Фэн закрыла глаза и улыбнулась снисходительно: отобрали у ребёнка игрушечку.       — Ну прости. Ты можешь посмотреть нет ли их у меня на спине, а то я как-то не очень смогла.       Ёль припал к её бледной спине, сжимая рукам хрупкие плечи, целуя ямочку рядом с основанием шеи. «Я так перепугался, когда увидел, как ты летишь на землю. Когда ты не приходила себя, я боялся, что случилось самое страшное». Сердце Фэн сжалось. Как ж она могла так расстроить своего милого Ушанчика, оставалось только шептать слова извинений.       Его осторожные поцелуи переместились к лопаткам. Фэнни слышала, как парень осторожно садиться на колени. Его губы были такими мягкими, поцелуи робкими. Даже если бы у неё что-то болело, девушка думала, что поцелуи любимого смогли бы забрать любую её боль.       Чанель дотронутся до ее талии и Фэн пискнула.       — Больно? — это немного отрезвило волка.       — Может, там синяк? — она пыталась вывернуть шею так, чтоб увидеть поясницу. — Ладно, — девушка махнула рукой. — Давай уже примем ванну, а то мне холодно       — Конечно-конечно, — засуетился парень, поднимаясь на ноги.       Он прошёл в маленькую комнатку, залитую мистическим зелёным светом и повернул краны, выпуская на свободу рвущуюся воду. Он решил, что сам нагреет её до нужно температуры, в которой понравится его Шалунье. Туда же он капнул какое-то масло, посыпал ещё какой-то травки — вообщем всё, что он украл в комоде у Яндэ. Фэн поглядывала ему через плечо и уже не очень хотела лезть в этот бульон. Но когда вода нагрелась — всё растворилось и стало очень приятно пахнуть.       — Прошу, — парень уступил место девушке и почтительно отошёл. — Как тебе вода? Сделать погорячей?       — М, да, пожалуй, — согласилась девушка, проводя ладошкой по поверхности.       Когда температура была подобрана, она просто плюхнулась в приятную воду, окатывая парня ворохом брызг.       — У кого-то сегодня явно отличное настроение, — улыбнулся Чанель, отряхиваясь от воды.       — Ты похож на пса из моего сна, — вдруг неожиданно заявила девушка. — Такой же большой и добрый.       — Пса?       Ёль не знал, что сказать. С одной стороны он был рад, что девушка его не боялась. А с другой стороны сам очень боялся, что, узнав правду о нем, о стае, она решит уйти. Пока он мялся, Фэн погрузилась с головой в воду. Ей было хорошо, наконец-то, она начала отогреваться от холода, который ее преследовал с самого пробуждения.       «Вылазь, — следом послышался грохот пластиковых бутылок, которые разом упали на парня. Любопытная девушка вынырнула и обнаружила рэпера в куче шампуней. — Выбирай. Тут клубничный, банановый, какой-то, — выудив банку, по слогам он прочитал. — Кокосовый. Бальзам. Пенка для умывания. Что-то я не то взял. Да»? — он виновато посмотрел на девушку, а потом понял, что вода остывает и надо бы её снова подогреть.       В итоге их купание закончилось тем, что у Чана вдруг появилась белая ватная борода, а у Фэн милая корона, как у принцессы. Но как бы ни хотелось продолжить игры, а пришлось вылезать на свет божий. Фэн нужно было покормить, да и самому покушать, да и узнать новости в доме.       Ёль вылез первым, он старательно вытер все участки тела, прекрасно осознавая, что из воды за ним наблюдает опасный хищник. Но быстро оделся, оставляя фантазии Шалуньи в подвешенном состоянии. Уже комнате Чанни осторожно вытер свою прелестницу, достал отдельное полотенце для головы и стал натягивать на Фэн пижамку в поросят.       — Кто купил эту гадость? — главное, что она идеально по размеру подходила. Чан не хотел признаваться, потому соврал.       — Это Яндэ решила над тобой подшутить, видимо.       — Ага, — выбирать-то всё равно было не из чего, а уж отомстить она всегда могла.       — Я до кухни за едой, — кивнул Ушан и отправился будить дом.       Парень поднялся на веранду, услышал запахи, тянущиеся по первому этажу, понял, что уже что-то варилось. Увидев Сехуна у плиты, усомнился вслух в том, что еду можно будет потреблять. За что и получил от Чондэ пинок. В конце концов Динозавр контролировал весь процесс от момента включения варочной поверхности, до засыпания специй.       — Давно встали? — спросил репер, поглаживая ушибленную филейную часть.       — Нет, — Сехун ещё что-то хотел сказать, но тосты выпрыгнули из этой странной штуки, которой Яндэ не разрешала пользоваться.       — Мелочь проснулась? — спросил за него Ким.       — Ага упала на пол, — Чан подумал, что можно бы стащить у них пару хлебов и достать стратегический запас джема.       — Не удивительно, это же Фэнни-Фэн. Тебе помочь? — Чан был только рад, потому передал открытую дверцу холодильника специалисту.       Сехун выплыл из состояния неопределённости, когда тост стал подгорать, нажал на педаль и обжог пальцы об хлебушек. Погружённый в свои мысли, он не был настроен на диалог, даже с товарищем по несчастью. Но прежде, чем Ёль ушёл с подносом, макнэ всё же спросил:       — А она не вспомнила, что ты волк?       — Кажется нет, — в отличие от Чана, Сехуну не нужно было что-то скрывать от Смуглянки, кроме событий ночи и всё же он не доверял способностям колдуна.       Когда на кухне никого не осталось и все электроприборы были выключены, Чондэ отправился в комнату лидера, где парни устроили совещательный штаб. Поспать толком так никому и не удалось.       — Ну что там? — обратились парни к вошедшему вокалисту.       — Там всё хорошо, кормятся. Проснулись, потянулись и ничего не помнят.       Дверь скрипнула. пуская в душную спальню Чонина.       — Как там Бэкхёни? — Минсок сжал край подушки, взирая на совсем нерадостного танцора.       — Всё также печально.       — Он ведь даже ничего не ел, — проворчал Додо, ударяя кулаком по подлокотнику.       — Скажи спасибо, что он пьёт водичку. Я не могу на него смотреть, — он хотел было уйти, но соседи прислали сообщение.       Пришлось переместиться на веранду, где было намного просторней, к тому же открывалась дверь во двор. На этот раз Ли Хонбина сменил молчаливый Чон Тэгун. Хёк же приветливо помахал всем присутствующим, желая хоть немного взбодрить этих угрюмых панд.        «Мы тут посовещались ночью, — всё внимание было теперь обращено на Ча Хакёна. — Нам кажется, что если полностью стереть воспоминания Яндэ, то она придёт в себя». Тишина окружила некогда шумный дом. Даже снег за окном перестал валить, утих беспокойный ветер. Волки взирали на соседей с неприкрытой злобой, но никто из них не сдвинулся с места, чтобы разорвать наглецов. Впрочем, они и не боялись. Лео всегда мог воспользоваться силой своих слов.       — Это единственный выход? — Чунмён задал вопрос за всех.       — Я другого варианта не вижу. Я не смогу отделить воспоминания о прошлой ночи от остальных, — Хёк выглядел виноватым, его трудно было заподозрить в обмане.       — Но почему? — Сухо просто не успел остановить порыв, которому поддался Чонин.       — Потому что для Яндэ нет разницы между реальностью и выдумкой, — Хакён не стал рассказывать этим олухам правду, в конце концов Яндэ хотела это скрыть от них, значит, так было правильно, а потому ограничился лёгкой полуправдой. — Решение, конечно, за вами. Но вы сами сказали, что время ограничено.       Тао подтвердил это кивком головы. И теперь у Чунмёна не оставалось выбора. Речь шла о жизни девушки, личные привязанности, условности бытия уже не имели особого смысла.       — А не думаете, что мы должны собраться все. И рассказать об этом хотя бы Ён, — подал голос Чондэ, пытаясь сохранить спокойствие, но рука упрямо тряслась, желая выпустить парочку молний. — Ладно уж от Фэн это можно скрыть. Но Ёнхейя — это единственный родной для неё человек.       — Нам всё равно придётся это сделать, даже если она будет против, — ответил Чунмён, оглашая общее решение. — Даже если это породит ещё большее недоверие меж нами.       Лидер хотел сам пойти к Смуглянке, чтобы выразить твёрдую однозначную позицию стаи. Но во время вспомнил о том, что в доме есть ещё один человек, для которого воспоминания Яндэ — его собственные воспоминания. Мён сменил направление, подготовил в душе надрывную речь, но его остановил Барашек: «Я сам скажу Бэкхёну об этом». У Сухо в ту секунду камень упал с души, одним шрамом на его сердце станет в этот вечер меньше. Но всё же лидер волков струсил и решил, что расскажет Ён о стирании памяти пост фактум, как и Сехуну с Чаном. ***       Бэкхён спал беспокойно, постоянно просыпался. Ему по всюду мерещились злые тени. Он проверял на месте ли Яндэ и снова пытался уснуть. В итоге, чтобы совсем не потерять рассудок, Щенок стал рассказывать Шампуньке истории из жизни, виденные или слышанные им раньше. Он надеялся, что девушка услышит его и ей не страшно будет там, где она сейчас бродит одна.       Таким нашёл его Исин в тёмной комнате с балконом. Барашек раскрыл шторы и приоткрыл дверь, чтобы впустить свежий воздух.       — Выглядишь неважно, — заметил китаец, присаживаясь рядом.       — Ты тоже не особо свеж, — колко ответил вокалист. — Что ты хочешь мне сказать? — на лице Исина почти всегда можно было прочитать любые его эмоции, печаль, грусть, тяжесть предстоящего разговора не были исключением.       — Санхёк нашёл решение, — Исин не стал тянуть, но всё же взглянул на лицо тонсэна.             — И какое? — Бэк нежно поглаживал руку Яндэ, передавая своё тепло, он не видел никого, кроме неё, и, казалось бы, не слышал слов Барашка.       — Мы должны стереть ее воспоминания, — на одном дыхании проговорил китаец. — Все. Она забудет нас, забудет колдунов-соседей, забудет тебя Бэкки, — не сбивая темпа, он продолжил и даже не поменял порядок слов, как всегда делал от волнения. — Только после этого она сможет очнуться. Все согласились пойти на это. Всем страшно Бэкхен, но они согласились. Остался только ты и Ён.        — Я и Ён, — как эхо повторил Щёночек.       И он прекрасно понимал, что если решение уже принято, его протест ничего не изменит, как не изменят ни слова, ни слёзы Ёнхейя. Это оставалось только принять. Син обнял тонсэна так крепко, как мог: «Я знаю, что тебе сейчас хуже, чем нам всем. Если бы я мог, то отдал бы тебе все силы. Если бы было возможно, я бы запечатал все её воспоминания куда угодно, чтобы сохранить. Но это… Бэкхёни, ты сохранишь ваши с ней общие воспоминания. Ты будешь помнить всё. И я уверен, что даже проснувшись и встретив тебя, как незнакомца, она снова полюбит тебя всей душой».       Бэк положил свою руку поверх ладони хёна и слегка сжал. Он принял его чувства и был благодарен. И потому только ему, человеку, которому Яндэ доверяла, как Наставнику, он признался:       — Я ничего не смог для неё сделать. Я не смог уберечь её от тьмы.       А какая это была тьма? Реальная страшная ночь, в которой она потерялась, или тьма в её сердце, которого так и не коснулись его лучи. Бэкхёну было больно. Он так долго завоевывал эту непреступную стену, но всё напрасно. Стоило ему поверить в счастливое и радужное будущее, и тут же иллюзия разрушилась.       — Не сдавайся, — слова Исина, будто ворвались в его собственные мысли. — Пока ты не сдаёшься, есть шанс на победу, — этот девиз, которому следовал Чжан Исин, пришёлся в самый раз.        «Она сделала шаг к тебе навстречу, потому что ты не сдался, — уже к самому себе обратился Бэкхён. — Каждый раз она проверяла, каждый раз надеялась, что я разрушу очередной замок. Но, — он испугался той мысли, что промелькнула в его голове, — что если это не её очередное испытание, а результат моего вмешательства? — Исин отправился за Хёком, чтобы не терять драгоценное время. Бэк же коснулся тёмных тяжёлых прядей девушки. — Если ты всё забудешь, ты изменишься? Что если я не понравлюсь тебе? Я так этого боюсь».       Солнце приветливо осветило лицо Белянки, крепко сомкнутые веки, высоко посаженный нос. Бэк думал, что её волосы стали чёрными, но лучи показали их истинный красивый каштановый оттенок. Бэк растянул губы в улыбке. Ведь снова Яндэ смогла ему показать, что поспешные выводы не являются истинными. Услышав шаги, раздавшиеся возле спальни, парень наклонился, чтобы оставить на тонких губах поцелуй: «Пусть у нас с тобой было не всё гладко. И я был не первым в твоей жизни. Но я постараюсь стать лучшим. Теперь не ты, а я буду тебя защищать. И мы всё преодолеем вместе, какое бы расстояние меж нами ни было. Просыпайся скорее, моё Солнце. Я жду тебя».