Любовь не во владении, а в уважении

      Утро встретило Вэй Усяня раздражающей, ноющей болью во всём теле. И весьма пугающими воспоминаниями. К счастью, те оказались не слишком подробными. Будто разум юноши пытался защитить его от случившегося, а потому стёр самые страшные и неприглядные детали. Остались лишь короткие вспышки. Но и тех хватило, чтобы боль внутренняя мгновенно пересилила боль физическую. Раз. Лань Ванцзи медленно опустил его в бочку с горячей водой. Два. Лань Ванцзи продолжал бесцеремонно касаться его во всех срамных местах, пока смывал следы собственной страсти. Три. Лань Ванцзи в очередной раз смял его губы страстным поцелуем, который вызывал исключительно тошноту. Четыре. Лань Ванцзи уложил Вэй Усяня на постель, чтобы вновь раздвинуть ему ноги. Пять. Лань Ванцзи снова толкнулся в него своей возбужденной плотью. Шесть. У Вэй Усяня совершенно не осталось сил сопротивляться. Слёз тоже больше не было. Лишь слабые стоны срывались с его измученных поцелуями и укусами губ. Семь. Всё повторилось по новому кругу. К счастью, после третьего раунда весенних игр Лань Ванцзи наконец поумерил свой пыл и позволил измученному юноше уснуть. Вернее, погрузиться в блаженное беспамятство. Увы, пробуждение оказалось крайне неприятным. Помимо знакомства со странными и непривычными ощущениями, которые, очевидно, портили утро, Вэй Усянь осознал, что лежал в крепких объятиях, из-за чего ему было жарко, да и дышать оказалось тяжело. Не приходилось сомневаться, кто именно крепко прижимал его к себе. Хотелось завыть от бессилия и осознания собственного унижения, но… не хотелось будить мучителя. Вновь прикрыв глаза и тихо вздохнув, Вэй Усянь постарался собраться с мыслями и успокоиться. По прошествии пары минут он снова открыл глаза и принялся аккуратно выбираться из рук Лань Ванцзи. Благо, тот спал достаточно крепко и не заметил, что юноша ловко ускользнул из его объятий. Ещё пара минут ушла на то, чтобы отыскать свои нижние штаны, порванные верхние одеяния и поспешно набросить их. Вэй Усянь не пытался привести себя в благопристойный вид. Он просто опасался бродить по чужому поместью обнаженным, потому-то и поспешил одеться, стараясь игнорировать неприятные ощущения во всем теле. Пусть каждый шаг и давался ему с трудом, Вэй Усянь упорно двигался в сторону отведенного актерам павильона. Путь осложнялся тем, что он очень старался не попасться слугам поместья на глаза. После вчерашнего на их помощь он не надеялся. К тому же, те могли заставить Вэй Усяня вернуться к Лань Ванцзи или поднять шум. И то, и другое относилось к числу пугающих перспектив. Благо, ранним утром у слуг было полно дел, а потому удалось не столкнуться ни с кем из них. Повезло, что Вэй Усяню удалось быстро вернуться к семье незамеченным. Не зря он прошлым вечером старательно запоминал дорогу. Как чувствовал, что это знание ему пригодится. На крыльце павильона Вэй Усянь заметил госпожу Юй. Женщина сидела, напряженно вглядываясь в сторону входа во двор. Под ее глазами залегли глубокие тени, будто она не спала всю ночь. Неужели… ждала его? Волновалась и переживала? Да быть такого не могло! Или всё же?.. — Матушка! — сорванным голосом воскликнул Вэй Усянь, с трудом доковыляв к бросившейся ему навстречу женщине. Буквально упав в чужие объятия, юноша наконец ощутил себя в безопасности. Вэй Усянь почти никогда не обращался к госпоже Юй «матушка». Особенно теперь, когда считал себя взрослым. Даже если эта женщина растила его с очень раннего возраста. Но… госпожа Юй всегда была крайне строга к воспитаннику, поэтому столь нежное обращение казалось неуместным. – Я не опозорил семью… Сделал всё, как приказали… — А-Сянь! Мальчик мой! — тяжело вздохнула госпожа Юй, прижав к себе измученное дрожащее тело. Одной рукой женщина ласково погладила юношу по растрепанным волосам. Она не спрашивала, что именно произошло. Вероятно, безошибочно поняла всё по плачевному внешнему виду Вэй Усяня. — А-Сянь, ты сможешь встать? Нужно поскорее переодеться и собрать вещи. — Мммм… — согласно промычал Вэй Усянь, медленно поднявшись на ноги, поддерживаемый госпожой Юй. Ему требовалось немало усилий, чтобы сохранять равновесие. — Собрать вещи? — Мы должны поскорее покинуть поместье первого министра, — дрожащим голосом объяснила женщина, пока они медленно шли в комнату, отведенную для главы Цзян и Цзян Чэна. Госпожа Юй старалась говорить спокойно и не торопиться, однако дрожь в голосе выдавала истинные эмоции женщины. — Кто знает, что в голове у этого чудовища… — отзываться подобном образе о первом министре было опасно, но, похоже, госпоже Юй не удавалось сохранять спокойствие. Из-за состояния Вэй Усяня потребовалось некоторое время, дабы преодолеть совсем небольшое расстояние: силы окончательно покинули юношу. Едва войдя в комнату, он не без помощи приемной матери сел у стены. — Просыпайтесь! — громко объявила госпожа Юй, хлопнув в ладоши для лучшего эффекта. — А-Чэн, быстро помоги А-Сяню. Дорогой, буди остальных! Мы немедленно уходим! Авторитет госпожи Юй в их труппе был непререкаем, а потому глава Цзян и Цзян Чэн мгновенно подскочили со своих мест и принялись исполнять приказ. Цзян Фэнмянь бросил один короткий взгляд, полный сожаления, на Вэй Усяня, после чего поспешил прочь. — Матушка, что случилось? — взволнованно поинтересовался Цзян Чэн, вероятно, не до конца поняв, в каком состоянии находился его названный брат. — А-Чэн! — госпожа Юй отвесила сыну ощутимый подзатыльник, от чего тот вскрикнул и потёр затылок. — Не задавай глупые вопросы! Поторопись! Госпожа Юй вышла, чтобы не мешать юношам. А Вэй Усянь слабо поддавался на чужие манипуляции, но толком ничем помочь не мог. Он ощущал себя безвольной куклой, которая была не в состоянии о себе позаботиться. — Да у тебя жар! — испуганно воскликнул Цзян Чэн, приложив руку к чужому лбу. — Чэн-Чэн, ты слишком громкий… — слабо улыбнулся Вэй Усянь. Он не чувствовал в себе готовности обсуждать хоть что-то из случившегося. Только не сейчас. — Дурень, — недовольно закатил глаза Цзян Чэн, вновь усадив брата к стене, когда тот оказался переодет в чистые одежды. — Ты сможешь идти сам? — поинтересовался он, пока торопливо собирал их вещи. — Да хоть тысячу ли пробегу! — самодовольно усмехнулся Вэй Усянь. Пусть его слабость и была очевидна, признаваться в ней не хотелось. — Дурень… — с тяжелым вздохом повторил Цзян Чэн. Следуя старой привычке, актеры собирались быстро. Не сгорело и двух палочек благовоний, как труппа в полном составе была готова покинуть поместье первого министра. Благо, из вещей они взяли лишь самое необходимое, ничего лишнего. Да и задерживаться в этом месте они изначально не планировали. Однако вопреки тому, что сборы заняли совсем немного времени, театральная группа не успела покинуть особняк первого министра: едва они приготовились выйти за пределы отведённого им двора, как путь актёрам преградили стражники, несшие службу в поместье. — Просим вас не совершать необдуманных поступков, — вперёд выступил слуга, который ранее сопроводил Вэй Усяня на неудавшееся чаепитие. То ли он был готов к подобному исходу, то ли получил какой-то приказ, когда отсутствие Вэй Усяня обнаружили. — Нашу труппу наняли для того, чтобы мы показали спектакль, — недовольно проговорила госпожа Юй, тоже сделав шаг вперёд. – Мы свою часть сделки выполнили. Да и нам плату предоставили. Так в чём проблема? Мы лишь хотим вернуться домой, — женщина старалась сохранять спокойствие. Но нахмуренные брови и поджатые губы намекали, что подобное давалось ей крайне тяжело. Одно неверное слово, и она не сможет сдержать свой нрав. — Боюсь, это невозможно, — спокойно отозвался главный слуга, ничуть не впечатлённый чужими словами. Вперёд выступил Цзян Фэнмянь, встал рядом с женой и почтительно поклонился слуге и стражникам: — Позвольте узнать, в чем заключается причина, по которой наша труппа не может уйти сейчас? – поинтересовался он, закрыв подопечных собой. Будто подобный жест мог хоть как-то помочь. — Вы все можете идти, этот человек останется, — как и прошлым вечером, старый слуга указал на Вэй Усяня, идти которому помогал Цзян Чэн. — Он часть нашей труппы! — запротестовала госпожа Юй, скрестив руки на груди. Какой бы строгой она ни была, но готова была защищать своих воспитанников как тигрица детёнышей. — Таков приказ первого министра, — тоном, не терпящим возражений, отрезал слуга. Его положение было намного выше, чем у любого из театральной труппы, а потому он позволял себе смотреть на актёров свысока. — Что это значит? – глава Цзян казался спокойным, но в его голосе отчётливо слышалось напряжение. — Это значит, что молодому господину Вэю придётся ещё некоторое время погостить здесь, — с мягкой улыбкой заявил Лань Сичэнь, неспешно пройдя во двор. Стражники почтительно расступились перед своим господином. — Есть ли для этого причина? — осторожно уточнил Цзян Фэнмянь. Очень дерзкий вопрос, если учитывать разницу в их положении. — Видите ли, глава Цзян, молодой господин Вэй пришёл по сердцу моему брату, — всё с той же обманчивой улыбкой объяснил Лань Сичэнь. Его голос звучал добродушно, но теперь Вэй Усянь не верил чужой маске. — И это взаимно. Так разве можно разлучить влюбленных? — Взаимно? – с явным скептицизмом на лице и в голосе переспросила госпожа Юй. Вэй Усянь шокировано молчал. Да и что он мог ответить? Безродный мальчишка, которого будто в насмешку называли молодым господином. Да какой из него молодой господин? Смех да и только! Он грамоте-то был едва обучен, что уж говорить о благородных искусствах? Однако возразить Вэй Усянь не мог. И пока старшие обсуждали его судьбу, он был вынужден сосредоточиться на том, чтобы просто стоять прямо с непроницаемым лицом. — Разумеется, взаимно, — вновь улыбнулся Лань Сичэнь и с лёгкостью поймал взгляд опороченного юноши. — Молодой господин Вэй, разве я не прав? — Этот… — конечно же, Вэй Усянь желал ответить отказом. О какой взаимности могла идти речь? Что за «пришёлся по сердцу»? Лань Ванцзи просто надругался над ним, воспользовавшись его неспособностью дать отпор! Да если б не страх за семью, он бы боролся до последнего и не позволил взять себя другому мужчине! Им попользовались как дешевой продажной девкой, но первый министр невероятным образом извратил ситуацию. Видимо, не зря он занимал столь высокое положение подле Императора. — Хорошо подумайте, прежде чем дать ответ. Вы же помните наш вчерашний разговор, молодой господин Вэй? – прервал его Лань Сичэнь, не позволив дать опрометчивый ответ. Как Вэй Усянь мог забыть? Прямая угроза семье, если бы юноша решился на своеволие и сопротивление. А самое страшное: у первого министра имелись все ресурсы, чтобы сотворить любые ужасные вещи с театральной труппой… и не получить за содеянное никакого наказания. — Что за бред он несет? — прошипел Цзян Чэн на ухо брату. Тот лишь слабо покачал головой в ответ. — Господин первый министр, — госпожа Юй сдвинулась чуть в сторону, ближе к мужу, окончательно скрыв Вэй Усяня от чужого взгляда. — А-Сянь ещё совсем ребёнок. Он ничего не понимает в сердечных делах. Если он чем-то оскорбил вашего брата, мы готовы принести искренние извинения, — женщина коротко оглянулась на сына и воспитанника. Раздосадовано поджав губы, она вновь повернулась к Лань Сичэню. — И отказаться от оплаты, — поспешно добавил глава Цзян. И его заявление шокировало. Сумма, которую им заплатили за выступление, являлась огромной. На эти деньги можно было ещё долго кормить всю труппу. Неужели Вэй Усянь стоил подобных жертв? — Нет нужды, — услышав голос Лань Ванцзи, Вэй Усянь невольно сжался и инстинктивно сделал шаг назад. Если б не Цзян Чэн, он рисковал и вовсе упасть. Юноша и не заметил, как его мучитель вошел во двор. — Вы уходите. Вэй, — Лань Ванцзи запнулся, — Усянь остаётся, — видимо, изначально собирался произнести «Вэй Ин», но в последнее мгновение одёрнул себя. — Мы не можем… — покачал головой глава Цзян. — Стража! — позвал Лань Ванцзи. Похоже, терпение не относилось к числу его добродетелей. Если он желал что-то или кого-то заполучить, то был не в силах сдержаться или пойти на уступки. Стражники, отреагировав на слова господина, выступили вперёд. — С-стойте! — испуганно воскликнул Вэй Усянь. Его голос дрогнул, но он не мог допустить, чтобы из-за него пострадала приёмная семья и театральная труппа. — Этот недостойный… останется… Члены труппы, прежде молча наблюдавшие за развернувшейся сценой, разом всполошились. Среди общего гомона отчетливо раздались вскрики: — Вэй Усянь! – шокированный возглас госпожи Юй, мигом обернувшейся к воспитаннику. — А-Сянь! – испуганный вскрик Цзян Яньли, выступившей из толпы. — Разумное решение, — мягко проговорил Лань Сичэнь, проигнорировав чужой ропот. Не обратил на него внимания, будто первого министра окружали не живые люди, а назойливые насекомые. Лань Сичэнь сделал короткий жест, и слуга вынул из рукава увесистый мешок. — Просим вас принять это в качестве компенсации, — пояснил Лань Сичэнь с таким видом, будто покупал безделушку на рынке, а не живого человека. — Вы хотите просто откупиться от нас? – разозлилась госпожа Юй. — Всего лишь покрыть расходы, которые ваша труппа понесёт из-за отсутствия актёра, — с усмешкой заявил Лань Сичэнь. — Матушка, выбор уже сделан, — негромко проговорил Вэй Усянь, и все голоса вокруг мгновенно стихли. Отстранившись от Цзян Чэна, юноша сделал несколько нетвёрдых шагов, заметно прихрамывая. — Простите непутёвого сына… Не успел Вэй Усянь сделать и пары шагов в направлении братьев Лань, как Лань Ванцзи в мгновение ока оказался рядом и подхватил его на руки. Будто он ничего не весил. — Мой, — негромко заявил Лань Ванцзи, крепче прижав к себе Вэй Усяня. — Будет лучше, если ваша труппа покинет столицу до захода солнца, — невозмутимо пригрозил Лань Сичэнь, после чего вместе с младшим братом покинул двор, оставив позади гомон и возмущенные выкрики актёров. Вэй Усяню даже не дали шанса попрощаться с родными. Он мог лишь мысленно просить прощение и стараться игнорировать плач Цзян Яньли и гневные крики Цзян Чэна. — Вэй Ин, зачем ты ушла? — недовольно спросил Лань Ванцзи, крепче прижав к себе измученное тело. Будто не осознавал реальной причины. — Этот… — Вэй Усянь весь сжался и опустил голову. Ответ был абсолютно очевиден, но… произнести его вслух? Неразумно. Особенно на фоне разницы в их положении и силе. Силы Лань Ванцзи точно было не занимать: он не испытывал каких-либо трудностей с тем, чтобы весь путь до своих покоев нести Вэй Усяня на руках. «Неужели он не понимает? — горло сжал страх. — Возможно, он совсем безумен? Или всё дело в моём лице? Неужели нет ни малейшей надежды на проблеск разума?». — Диди, лекарю необходимо осмотреть Вэй Ин, — как и всегда, мягко заметил Лань Сичэнь. — И ещё кое-кому. Мы должны убедиться, что твоя жена в порядке, — он так легко и непринужденно подыгрывал чужому безумию, что это по-настоящему пугало. Даже сильнее, чем поведение его младшего брата. — Мгм, — покорно кивнул Лань Ванцзи. Похоже, старшего брата он слушался без лишних вопросов. Вэй Усянь молчал, закусив губу. Опасался сказать что-то лишнее – требовалось сдерживаться хотя бы до тех пор, пока труппа не покинула бы город. «Пару дней… Нужно потерпеть несколько дней, пока дядя Цзян не уведёт труппу подальше от столицы. А потом… Потом попробую сбежать, — мысленно прикинул Вэй Усянь. Юноша осознавал, что для успешного побега ему требовалось хорошенько изучить устройство поместья первого министра. – Раз уж Лань Чжань абсолютно безумен, нужно воспользоваться этим…». Вернувшись в свой двор, Лань Ванцзи осторожно уложил Вэй Усяня на постель. В комнате было чисто, никаких признаков того, что происходило здесь прошлой ночью. Видимо, слуги постарались. — Диди, приведи лекаря. Лично, — невозмутимо приказал Лань Сичэнь. Пусть его голос и звучал мягко, чувствовалась в его тоне непреклонность. – Я присмотрю за Вэй Ин, — добавил он, не дав брату воспротивиться. Очевидно, первый министр хотел остаться с юношей наедине. И это не предвещало ничего хорошего. Когда Лань Ванцзи вышел, Вэй Усянь осторожно сел на постели и вопросительно посмотрел на первого министра, разместившегося за столом. — Молодой господин Вэй, тебе не следует расстраивать Ванцзи, — безмятежно проговорил Лань Сичэнь. Но его взгляд… будто заживо снимал кожу. – А этим утром он оказался очень расстроен, когда проснулся и не обнаружил тебя рядом… — Этот ничтожный… виноват, — тихо проговорил Вэй Усянь, опустив голову. Будто другой разумный человек в подобной ситуации остался бы рядом со своим насильником и пожелал ему доброго утра. Он же в отличие от братьев Лань не сумасшедший! — На первый раз я закрою глаза на твоё поведение, но в следующий раз оно не останется без последствий, — с мягкой улыбкой предупредил Лань Сичэнь. Прямая, неприкрытая угроза. Вэй Усянь промолчал. Сказать правду не позволяло его положение. А солгать… Язык не поворачивался. Оставалось только молча терпеть и отсчитывать дни до побега. Думать. Планировать. — А-Хуань, не пугай мальчика! – двери покоев распахнулись, и в помещение вошёл молодой человек. Изысканные светлые одеяния, прямая осанка и красивое лицо выдавали в нём человека высокого статуса. А то, как он обращался к первому министру, намекало на то, что эти двое были очень близки. Очень. – Ему и без того досталось от твоего непутёвого брата… — подтвердив чужие догадки, незнакомец подошёл к Лань Сичэню и оставил лёгкий поцелуй на его щеке. Прямо при постороннем наблюдателе. Крайне непристойно. — А-Яо, — лицо Лань Сичэня озарила тёплая улыбка. И вот она действительно выглядела искренней и доброжелательной. – Рад, что ты смог прибыть так быстро, — первый министр перевёл взгляд на Вэй Усяня. Его улыбка померкла. – Познакомься, это Мэн Яо. Прекраснейший цветок из «Башни Золотого Карпа». А-Яо, это Вэй Усянь. Мой брат полагает, что он является его переродившейся супругой. «Башня Золотого Карпа»… Знакомое название. Вэй Усянь вскинул удивленный взгляд на Мэн Яо. Он не ожидал, что человек вроде первого министра мог иметь близкие отношения с кем-то из весеннего дома. Даже если это самый богатый и популярный весенний дом в столице. Ещё более странным казался тот факт, что первый министр пригласил весенний цветок ради встречи с ним, с Вэй Усянем. — Он хорошенький, — подметил Мэн Яо, покинув любовника и без всякого стеснения пересев на чужую постель, дабы получше рассмотреть «переродившуюся супругу». – Пользовался бы у нас большим спросом, — чужие слова ударили не хуже плети. Вэй Усянь сжался и попытался отстраниться, когда Мэн Яо осторожно коснулся его лица. – Жаль, что он попал в руки твоего брата. «Он позволяет себе такие высказывания о Лань Чжане, но никаких замечаний в ответ не получает, — мысленно отметил Вэй Усянь. Мысли беспокойно ворочались в голове. – Этот Мэн Яо действительно очень близок с первым министром. Какие отношения их связывают? Он явно старше меня лет на десять… Наверняка они уже очень давно знакомы… Но… Такие речи в присутствии постороннего? Или же они просто не считают меня кем-то, кого стоит опасаться? Действительно… всего лишь игрушка, которую подарили безумцу…». — Молодой господин Вэй, ты понимаешь, что именно от тебя требуется? – поинтересовался Лань Сичэнь, проигнорировав замечание своего… любовника? Вряд ли они были друзьями… — Изображать жену Второго господина? – со вздохом предположил Вэй Усянь. Подыгрывать сумасшедшему… Не так он представлял себе итог выступления у высокопоставленного чиновника. — Именно так, — с довольным видом согласился Лань Сичэнь. — Ты ведь актёр, просто представь, что играешь роль, — согласно покивал Мэн Яо, наконец отпустив чужое лицо. Однако вставать с постели он не спешил. – В очень долгом спектакле. — Какой была жена Второго господина? – тихо уточнил Вэй Усянь. Раз обстоятельства не оставляли ему иного выбора, он выполнит приказ первого министра. Нужно просто подождать. Недолго. Всего пару дней. А после… Вэй Усянь непременно сбежит, отыщет родных и вернётся к привычной жизни. – Как они познакомились? Какие между ними были отношения? Нельзя играть роль, ничего не зная о своём персонаже, — пояснил он поток личных и неуместных вопросов. — Вэй Ин была… яркой, — задумчиво проговорил Лань Сичэнь, потерев точку между бровей. – Она часто улыбалась, громко смеялась, — вспоминал он. Говорил медленно, неторопливо, будто не мог собраться с мыслями. — Но рядом с Ванцзи она всегда выглядела кроткой и нежной, — добавил первый министр. — Она любила играть на флейте, собирать мелкие безделушки и дразнить моего брата, — прошло шестнадцать лет. Возможно, большая часть воспоминаний о той женщине просто стёрлась из памяти Лань Сичэня. — Они были знакомы с самого детства, и очень быстро стали неразлучны. Свадьба была лишь вопросом времени. А после… — Лань Сичэнь помрачнел. — Сначала Вэй Ин очень долго не могла понести… Спустя пару лет попыток они всё же смогли зачать дитя, однако… Оказалось, что Вэй Ин слаба здоровьем. Беременность проходила очень тяжело, как и роды. Лекарю не удалось спасти ни её, ни ребёнка, — подытожил он. Не слишком информативный рассказ. — И с тех пор Второй господин потерял рассудок, — с усмешкой добавил Мэн Яо, бесцеремонно рассматривая юношу. – Тебе очень не повезло родиться с таким лицом. — Почему? – вздохнул Вэй Усянь. Он догадывался, каким был ответ, но всё равно не мог не спросить. Рассказ о чужом прошлом не вызвал сочувствия. Не после свершившегося насилия. Возможно, если бы Лань Ванцзи просто просил его остаться рядом и… вёл разговоры, а не набрасывался подобно зверю, Вэй Усянь бы с большим воодушевлением сыграл выбранную для него роль. — До тех пор, пока ты напоминаешь ему о покойной жене, он тебя не отпустит, — пожал плечами Мэн Яо. Да, его ответ оказался предсказуем. Увы. — Не отпустит… — глухо повторил Вэй Усянь. Его подобная перспектива совершенно не радовала. – И вновь придётся делить с ним ложе… — в необходимости притворяться чужой женой не было бы никакой проблемы, если бы Лань Ванцзи просто смотрел на него или вёл задушевные беседы. Но… Лань Ванцзи ведь хотел иного! И прошлой ночью он без прикрас продемонстрировал собственные намерения. О какой любви могла идти речь, если Лань Ванцзи так легко поддался похоти? — Придётся, — ничуть не изменившись в лице, согласился Мэн Яо. Он говорил весьма откровенно и бесстыдно. Но… наверное, с учётом его деятельности, в подобном поведении не было ничего странного. – Неужели тебе совсем не понравилось? — Нет, — честно признался Вэй Усянь. – Это было… больно. — А-Хуань, твой брат окончательно обезумел от радости? – поджал губы Мэн Яо, сочувственно покачав головой. – Милый, — в качестве поддержки он аккуратно накрыл ладонь Вэй Усяня своей, — весенние игры бывают и приятными. Я научу тебя… «Так вот, для чего он здесь! — наконец понял Вэй Усянь. Всё встало на свои места. – Будет учить меня ублажать Лань Чжаня… Омерзительно!», — вслух же он спросил иное: — Это… действительно необходимо? – приходилось сдерживаться и аккуратно подбирать слова. — Глупый, разве ты хочешь, чтобы тебе снова сделали больно? – рассмеялся Мэн Яо, будто услышал смешную шутку. – Раз уж ты оказался в такой ситуации, лучше поскорее научись извлекать из неё пользу. — Но… — запротестовал Вэй Усянь. Он не хотел извлекать никакую пользу! Всё, чего он желал: вернуться к семье и навсегда забыть пережитый кошмар. — Ты прежде никогда не делил ложе с мужчиной? – догадался Мэн Яо, оценив чужую реакцию. — Нет, — смущённо буркнул Вэй Усянь. До прошлой ночи он даже не задумывался о том, что играть в тучку и дождик можно с кем-то кроме хорошеньких девушек. — Ох! – сочувственно покачал головой Мэн Яо. – Не повезло тебе, бедняжка. — А-Яо, мой брат не такое чудовище, каким ты его рисуешь, — хмыкнул Лань Сичэнь, молча наблюдавший за развернувшейся перед ним сценой. – Просто… ему тоже не достаёт опыта в подобных делах. — В таком случае не стоило сразу набрасываться на мальчика, — сухо отрезал Мэн Яо. Он столь легко и просто дерзил первому министру, что это вызывало невольное восхищение. «Похоже, он на моей стороне, — напряженно размышлял Вэй Усянь. – А если наладить с ним отношения, сможет ли он уговорить Первого господина отпустить меня?». — Первый господин, — негромко позвал Вэй Усянь, решив сменить тему разговора. – Будут ли ещё какие-то указания? — Ты будешь жить вместе с Ванцзи, — спокойно пожал плечами Лань Сичэнь. – Для тебя уже заказали новую одежду и прочие необходимые вещи, — продолжил он, задумавшись. – Что же до остального… Слушайся моего брата и не расстраивай его. — Разве супруге не полагается жить отдельно? – со слабой надеждой поинтересовался Вэй Усянь. Если бы ему предоставили отдельный двор или хотя бы собственную комнату… Это бы значительно увеличило его шансы на успешный побег. — Молодой господин Вэй, ты не супруг и даже не наложник, — бесстрастно напомнил Лань Сичэнь. – Твоё происхождение не позволяет вписать тебя в семейный реестр Лань или провести какие-то официальные обряды и церемонии. А потому в отдельном дворе нет нужды, — отрезал он. «Ну, конечно! Куда человеку моего статуса до семьи Лань! – горькие мысли неприятно разъедали разум. Очередное напоминание о его безрадостном положении больно ударило по гордости Вэй Усяня. – Просто бесправная игрушка…». За разговором время пролетело незаметно. Вопреки всем неприятным перспективам, Вэй Усянь даже немного расслабился – Мэн Яо умел расположить к себе. Казалось, он искренне заинтересован судьбой несчастного юноши. Из-за этого возвращение Лань Ванцзи оказалось неожиданным. Лучше бы он потерялся где-то по пути и забыл дорогу в собственные покои. — А что здесь делает… этот? – Лань Ванцзи с отвращением посмотрел на Мэн Яо. — Заботится о твоей несчастной супруге! – в той же манере отозвался Мэн Яо, поднявшись с постели и пересев за стол к Лань Сичэню. Похоже, эти двое не ладили между собой. Тем лучше для Вэй Усяня. Следом за Лань Ванцзи в комнату вошёл пожилой лекарь. Почтительно поклонившись присутствующим и поздоровавшись, лекарь приступил к тщательному осмотру Вэй Усяня. — У молодого господина сильное истощение и жар, — проинформировал лекарь, несколько раз проверив чужой пульс. – А также внутренние повреждения, — продолжил перечислять он, слегка нахмурившись. – Я выпишу рецепты на необходимые отвары, а также приготовлю специальную мазь. — Когда всё будет готово? – спокойно уточнил Лань Сичэнь, пока Мэн Яо отстранённо читал какой-то свиток, который ему передал любовник. — В час Козы, — ответил лекарь. — Хорошо, мы отправим слуг в вашу лавку, — с улыбкой кивнул Лань Сичэнь. — В ближайшие несколько дней господину требуется покой, — продолжил давать указания лекарь. — И будет лучше воздержаться от весенних игр. Последняя фраза неимоверно обрадовала Вэй Усяня. Ему стоило огромных усилий сдержать счастливую улыбку. В голове тут же сформировался простенький план: постараться держать Второго господина на расстоянии, требуя выполнять предписания лекаря. А после… сбежать, избежав повторного соития. — Мгм, — недовольно отозвался Лань Ванцзи. Его подобная перспектива явно не радовала. Мэн Яо не сдержал смешок. Когда осмотр подошёл к концу, а лекарь ушёл, Лань Сичэнь в сопровождении любовника также покинул комнату, оставив «супругов» наедине. — Отдыхай, милый. Остальное обсудим позже, — сочувственно улыбнувшись, бросил Мэн Яо напоследок. — Вэй Ин не стоит общаться с порочными людьми, — похоже, Лань Ванцзи испытывал сильное недовольство из-за присутствия Мэн Яо в поместье. Даже не стеснялся оскорбительных эпитетов в его отношении. Да и смотрел он так… будто видел не человека, а мерзкое насекомое. Впрочем, Мэн Яо отвечал ему практически тем же. — Но, Лань Чжань! — Вэй Усянь слабо улыбнулся. Терять возможность пообщаться хоть с кем-то вменяемым он не собирался. — Прежде всё было просто, но теперь, когда я переродилась в мужском теле, следует узнать больше об этом… — юноша запнулся, — процессе. — Зачем? – с явным недоумением спросил Лань Ванцзи. — Прошлой ночью… — Вэй Усянь осторожно подбирал нейтральные слова, хотя с большим удовольствием бросался бы оскорблениями, — было больно. — Прости, Вэй Ин… — Лань Ванцзи виновато опустил голову, сев на постель к собеседнику. — Так ты поэтому убежала? – наконец догадался он. — Я… Да, — ложь давалась тяжело. Вэй Усянь всё ещё не до конца понимал, как следовало себя вести. Не знал своего персонажа. — Вспомнил, как было раньше… — Вэй Ин действительно вспомнила прошлое? – с робкой надеждой поинтересовался Лань Ванцзи, пока раздевал собеседника. К счастью, только до нижних одеяний. — Лишь пару обрывочных воспоминаний, — со вздохом покачал головой Вэй Усянь. — Но уверен, что теперь, когда мой любимый муж снова рядом, память вернется, — он широко улыбнулся. И надеялся, что его улыбка не выглядела слишком уж искусственной. — Разве ты не пила суп Мэн По у моста Найхэ? – уточнил Лань Ванцзи, устроив «жену» под одеялом. — Моя душа так жаждала вернуться к тебе, что я не стал пить весь суп, — вновь фальшиво улыбнулся Вэй Усянь. — Мгм, — похоже, такой ответ полностью устроил Лань Ванцзи. — Отдыхай. Наконец-то оставшись наедине с самим собой, Вэй Усянь позволил себе расслабиться и уснуть. В конце концов, если он желал сбежать, в первую очередь ему стоило набраться сил. И завести союзников. Поскольку Вэй Усянь никого толком не знал, Мэн Яо показался ему неплохим вариантом. По крайней мере, он проявил хотя бы толику сочувствия. В отличие от остальных.       Вэй Усянь не знал, как долго проспал. Его разбудил Лань Ванцзи, сообщив, что пора пообедать и принять лекарства. За всеми утренними потрясениями и из-за своего болезненного состояния Вэй Усянь успел позабыть о голоде. Зато теперь его желудок громко урчал и требовал внимание. Когда он в последний раз полноценно ел? Прошлым утром? Пара пирожных во время «чаепития» не в счет. «Интересно, а завтрак мне не предложили в качестве наказания за утренний побег? – размышлял юноша, пока с помощью Лань Ванцзи пересаживался за стол. Он напряженно следил за тем, как Второй господин аккуратно расставлял перед ним тарелки с супом и лёгкими закусками. Он нисколько не обманывался относительно своего положения. И усиленно обдумывал, как с выгодой для себя использовать безумие Лань Ванцзи. – Или просто никто из них не подумал об этом, поскольку были заняты угрозами и запугиванием?». Вэй Усянь ел молча, поскольку не знал, о чём разговаривать с Лань Ванцзи. Пусть он и согласился играть роль чужой жены, но всё ещё имел весьма смутное представление о том, каким человеком была Вэй Ин. Лань Сичэнь дал слишком расплывчатое описание. Вероятно, он немногое знал о семейной жизни своего брата. А потому Вэй Усянь совершенно не понимал, о чём супруги разговаривали, как проводили время наедине, какие мысли и секреты делили на двоих. Хорошо, что можно было оправдаться отсутствием воспоминаний из-за супа забвения, который каждая душа пьёт перед перерождением, но… Вэй Усянь опасался, что Лань Ванцзи какие-то его реакции, слова или действия покажутся неправильными или неестественными, и тот вновь станет жесток в отношении «переродившейся супруги». — Лань Чжань, — тихо позвал Вэй Усянь, отставив опустевшую чашу с супом в сторону. Есть в полной тишине под чужим пристальным взглядом было очень неуютно. – Как ты жил все эти годы? – если супруги и в самом деле были близки, жена непременно поинтересовалась бы у мужа о его душевном состоянии. — Плохо, — коротко отозвался Лань Ванцзи. Его лицо оставалось бесстрастным. — Тосковал по мне? – продолжил расспрос Вэй Усянь. — Мгм, — похоже, Лань Ванцзи исчерпал весь лимит слов, поскольку вновь перешёл к кратким и односложным ответам. «Если он так скучал по своей любимой жене, то почему ни о чём у меня не спрашивает? Его совсем не интересует, как его любимая жила после перерождения? Чем она занималась? Как сложилась её новая жизнь? – недоумевал Вэй Усянь. Чужая реакция вызывала недоумение. Юноша понимал, что нормальные люди так себя не вели. – Или ему в действительности плевать? Он лишь цепляется за смутный образ из прошлого? Увидел похожее лицо, овладел, присвоил… и ему этого хватает? Так была ли та самая любовь, про которую говорил Первый господин? Может, он всегда был безумен, а смерть жены и ребёнка лишь усугубила его проблемы?». Остаток трапезы прошёл в полной тишине. Отвар от жара Вэй Усянь тоже выпил без лишних слов. Даже не поморщился из-за неприятного вкуса. Второй настой Вэй Усянь выпил также безропотно. Понимал, что для успешного побега ему нужно поскорее восстановить здоровье, дабы не сидеть в комнате часами. А, сославшись на выздоровление, можно было выпросить прогулку по поместью, чтобы получше его изучить. Однако, когда Лань Ванцзи перенёс юношу обратно на кровать и ловко стянул с него нижние штаны, Вэй Усянь начал брыкаться и попытался отползти в сторону. — Лань Чжань! – взвизгнул Вэй Усянь, когда Второй господин схватил его за лодыжку и потянул к себе. – Лекарь же запретил весенние игры! — Нужно нанести заживляющую мазь, — отрезал Лань Ванцзи, прижав сопротивляющееся тело к кровати. Как прошлой ночью. Жуткое ощущение. — Я могу сделать это сам! – запротестовал Вэй Усянь, ощутив, как к его щекам прилил жар из-за положения, в котором он оказался. — Нет, — холодно бросил Лань Ванцзи. – Муж должен заботиться о своей жене. Вэй Усянь пытался сопротивляться, однако Лань Ванцзи был физически сильнее. Да и что юноша мог сделать? Только вырываться. Ударить Второго господина, пока театральная труппа находилась где-то поблизости, он благоразумно не рисковал. — Вэй Ин! – Лань Ванцзи лишь слегка повысил голос, выказав недовольство, а Вэй Усянь тут же присмирел. Юноша справедливо опасался спровоцировать чужой гнев или, что намного хуже, желание. А потому Вэй Усянь с тихим вздохом прикрыл глаза, позволив Второму господину делать всё, что тот хотел. Воспользовавшись этой возможностью, Лань Ванцзи поспешил раздвинуть юноше ноги. Зачерпнув пальцами заранее приготовленную мазь, Лань Ванцзи толкнулся сразу двумя пальцами в чуть припухшее отверстие. Вэй Усянь шумно выдохнул и закусил губу. Прохладная мазь приносила облегчение, но… Второй господин настолько тщательно ощупывал его внутри, будто искал там сокровища. К несчастью, Вэй Усянь ощущал исключительно лёгкий дискомфорт и сильнейшее смущение. Когда всё закончилось, он поспешил отползти в сторону и натянуть нижние штаны, дабы скрыться от потемневшего взгляда своего мучителя. — Лань Чжань такой заботливый, — Вэй Усянь с трудом изобразил улыбку, с опаской следя за своим мучителем. — Отдыхай, — коротко отозвался Лань Ванцзи, укрыв собеседника одеялом, после чего покинул комнату. Вэй Усянь слабо улыбнулся. На этот раз искренне. То ли общее плохое самочувствие сыграло свою роль, то ли подействовали лекарства, но юноша снова быстро уснул.       Следующее пробуждение вновь не вошло в число приятных: совсем рядом раздавались крики. Видимо, кто-то ссорился. Вэй Усянь медленно открыл глаза и осторожно сел на постели. Голова слегка побаливала. Постель, на которой он лежал, оказалась отгорожена ширмой, а потому актёр не мог видеть споривших. Зато он быстро понял, что обсуждали его. — Ванцзи, поверить не могу, что ты не только надругался над каким-то мальчишкой, но и решил оставить его при себе! – голос казался незнакомым. Но в нём было так много злости и осуждения… Неужели хоть кто-то в поместье Лань понимал, насколько всё плохой с головой Второго господина? И исходя из обращения, этот «кто-то» имел весьма высокий статус. «Даже если я всего лишь простолюдин… чернь… Разве это даёт право благородному господину брать меня силой? – поджал губы Вэй Усянь, прислушиваясь к спору за ширмой. – Хотя… Братья Лань ведь считают, что купили меня… Теперь я их собственность…». — Дядя, мы выкупили мальчика у его семьи, — невозмутимо проговорил Лань Сичэнь, подтвердив догадки Вэй Усяня. — Выкупили! – снова воскликнул дядя. Послышался удар кулака по столу. – А если его семья захочет добиться справедливости и наказать Ванцзи? — Дядя, ну что за глупости? — в голосе Лань Сичэня отчётливо слышалась усмешка. Похоже, он такую вероятность всерьёз не рассматривал. – Эти актёры знают, что их ждёт, если они осмелятся пойти против нашей семьи, поэтому мальчик в полном распоряжении Ванцзи. — Вэй Ин, — поправил брата Лань Ванцзи. В его тоне было так много уверенности… Он не допускал даже тени сомнения, что ошибся. — Верно, твоя Вэй Ин снова с тобой, диди, — миролюбиво согласился первый министр, дабы утешить брата. — Сичэнь! – голос дяди стал ещё злее и раздраженнее. – Почему ты поддерживаешь эти бредовые идеи?! — Вэй Ин переродилась, — упрямо возразил Лань Ванцзи. – Она вернулась! — С чего ты это взял? – хмуро уточнил дядя. — У него такое же лицо, — спокойно проговорил Лань Ванцзи. — И что с того? Может быть, они просто похожи? – закономерно возразил дядя. — Вэй Ин ушла осенью шестнадцать лет назад, он родился тогда же, —невозмутимо продолжил перечислять Лань Ванцзи. – Он любит те же османтусовые пирожные, играет на флейте… — Ладно-ладно! – дядя раздражённо прервал племянника. Похоже, не желал слушать чужой бред. Хоть один адекватный человек. – Я понял… — вздохнул он. — Напомни, сколько раз это уже повторяется? — Нет, на сей раз это точно Вэй Ин, — убеждённо повторил Лань Ванцзи. «Что? Сколько... раз? – Вэй Усянь оцепенел, силясь осознать услышанное. Картина складывалась прескверная. – Значит, я не первый? И за прошедшие шестнадцать лет Лань Чжань уже неоднократно находил свою «жену», да? Но… что же тогда случилось с теми, кто был до меня?». Почему-то Вэй Усяню казалось, что он совершенно не хотел знать ответ на свой последний вопрос. Ради собственного спокойствия.