Past Zero Hour // Прошлый нулевой час

Орион Блэк был зарыт в землю. Его похороны (или погребение, если быть точнее) должны были быть тихим мероприятием, только для семьи — для данного определения семьи, как его вдовы Вальбурги и его младшего (теперь единственного законного) сына Регулуса. В идеале, свидетелями погребения должны были быть только они двое: Вальбурга, стоящая прямо, как палка, в полном траурном платье, с сухими глазами за черной вуалью, и Регулус, стоящий рядом с ней, менее прямой и на волосок менее официальный, но не менее бесслезный. Вместо этого на могиле собралась небольшая, но измеримая толпа, чтобы засвидетельствовать опускание гроба. Большинство из них все еще считались семьей, в более широком смысле Регулуса — «родственники, которых я люблю, но не хочу иметь с ними дело в данный момент». А именно Белла и Цисси присутствовали со своими мужьями. У Люциуса хватило здравого смысла быть просто «плюс один» к своей жены, но Рудольфус по какой-то причине привел с собой своего брата Рабастана, несмотря на то, что женитьба Рудольфуса на Белле не делала Рабастана кем-то для кого-либо. Присутствующие, которые вообще не были членами семьи, были теми, кто испытывал каждую каплю терпения и терпимости, которые были у Регулуса, особенно потому, что главный нарушитель мог утверждать, что он имел полное право присутствовать, и был бы технически прав: отверженный и отчужденный брат Регулуса, Сириус. По фактической крови и рождению он имел право. Юридически в той мере, в какой законы вообще имели что-либо сказать в таких ситуациях, он имел право. Эмоционально, он отказался от всех прав, которые у него когда-либо были в отношении его младшего брата. И все же он стоял там, осмеливаясь иметь покрасневшие глаза и застывшее выражение лица человека, решившего не плакать на глазах у людей, посреди кучки незваных гостей. И какими незваными гостями они были! Джеймс Поттер, которого Регулус презирал по многим причинам, самой незначительной из которых было совершенно детское чувство, что Поттер украл его брата. Регулус был достаточно справедлив, чтобы признать умом, что Поттер на самом деле ничего не крал, что людей нельзя украсть, что это был полностью выбор Сириуса — отбросить Регулуса в сторону и перестать быть его братом. Но чувства не всегда реагировали на разум, вот так оно и было. Под руку с Поттером, как и всегда, стояла его девушка, Лили Эванс — или теперь его жена? Они закончили Хогвартс в прошлом году, так что этот круг сплетен теперь был полностью вне досягаемости Регулуса. (Северус бы знал; но Регулус предпочел бы вытащить язык, нарезать его, замариновать, законсервировать, а затем сделать из него сэндвич к чаю и съесть, чем задать этот вопрос мужчине.) Люпин стоял по другую сторону от Сириуса и Поттера, выглядя, как обычно, больным и неопрятным, отчаянно неловко и явно не на своем месте. Немного в стороне, но, все еще умудряясь выглядеть так, будто он съеживается под защитой своих более могущественных друзей, стоял упитанный маленький Петтигрю. И наконец, близко к Сириусу и Поттеру столпилась пожилая пара, которая, как понял Регулус, является родителями Поттера. Новыми родителями Сириуса. Не то чтобы Регулус имел что-то против них, на самом деле. За исключением едкого упрёка в их стиле воспитания, результатом которого был их сын Джеймс, они, вероятно, были порядочными людьми. Миссис Поттер была единственной из этой группы, кто подошел к Регулусу и его матери. Она подошла и выразила Вальбурге свои теплые соболезнования в связи с ее потерей, затем взяла руки Регулуса, нежно сжала их и также выразила ему соболезнования! Он был настолько ошеломлен наглостью женщины, которая подошла к его матери в трудное время, что он отреагировал рефлекторно, ответив на нежное пожатие руки и пробормотав: – Спасибо, это очень мило. При этом поза Вальбурги, словно шомпол, стала более напряжённой, и Регулусу захотелось выругаться. Он совершил серьезную ошибку — он должен был отдернуть руки или сообщить женщине как можно более ледяным тоном, что ни он, ни его мать не желают слушать ее соболезнований по какой-либо причине, не...делать то, что он сделал. Теперь эта ошибка, вместе со стрессом дня и каждым другим его неверным шагом, который он сделал или мог сделать, активировала, как шрапнель, тикающую бомбу, которой была его мать. Мерлин, как хорошо, что она не могла читать его мысли. Произнеси при ней её единственный оставшийся ребёнок маггловское выражение вроде «тикающей бомбы» — это неизбежно обернулось бы мгновенной публичной вспышкой, не оставившей никого в живых. Метафорической, а быть может и буквальной. Сириус был главной проблемой. Почему он там был? Какую игру он вёл? Очевидно, он хотел, чтобы люди думали, что он печален, но что бы это ему дало? Не то чтобы он когда-либо ладил с их отцом, на самом деле, или как будто ему не было плевать за последние, о, восемь лет, по крайней мере. Орион Блэк был не более чем молчаливым и покорным дополнением к их матери, в конце концов. Абсолютная слабость мужчины и непростительное оскорбление быть его кровным родственником должны были быть более чем достаточными, чтобы держать Сириуса подальше. Обычно это срабатывало! Ну почему он не мог остаться в стороне? Этот день ещё можно было спасти, возможно, у них даже получилось бы провести спокойный и достойный траур... если бы не Сириус, ведущий себя так, будто ему было грустно, прямо на глазах у их матери. Это бесило, тем более, что Регулус осознавал, что то немногое горе, которое он сумел выскребать сам, было почти уничтожено раздражением от присутствия его (бывшего) брата. Он сумел выдержать всю речь и похороны, никоим образом не опозорившись, и вдобавок умудрился увести свою мать из поля зрения Сириуса почти в ту же секунду, как все было сделано. К счастью, Сириус не пытался последовать за ними; он и его новая семья еще ближе сгрудились у могилы Ориона и не обращали внимания ни на кого за пределами своего круга. «Небольшое одолжение», — пронеслось в голове у Регулуса. Площадь Гриммо 12, после похорон, было местом где должно было пройти большее собрание. Погребение было для семьи; собрание было местом, где каждый отдавал дань уважения. Цисси, Люциус, Белла, Рудольфус и Рабастан появились на пороге примерно через пятнадцать минут после возвращения Регулуса и Вальбурги. Этого времени было достаточно, чтобы мать выкрикивала приказы и оскорбления Кричеру относительно напитков и еды для скоро прибывающих гостей, а Регулус улыбался и благодарил эльфа за его терпение. Скорее всего, задержка прибытия кузенов была делом рук Цисси или Люциуса - они заботились о том, как все сделать правильно, в отличие от Беллы, ее мужа и брата ее мужа. (Были причины, по которым Цисси всегда была любимой кузиной Регулуса — и в основном потому, что с ней было легко иметь дело.) К счастью, не было времени зацикливаться на вопросах, у кого были хорошие манеры, а у кого нет, поскольку кузены появились первыми. Большинство тех, кто пришел выразить соболезнования или поделиться воспоминаниями об Орионе, можно было разделить на две группы: старые друзья Ориона и «новые друзья» Регулуса, технически. То есть, все до единого Пожиратели Смерти и сторонники Темного Лорда. У Регуласа было мало или совсем не было иллюзий по поводу них. Он был тем, кто был отмечен, да; но большинство его так называемых соратников и технически прислужников отдавали дань уважения его матери, в основном — и вполне обоснованно — считая Регулуса лишь ее представителем, подарком, который она предподнесла их Лорду. Регулус считал большинство из них совершенно утомительными, поэтому он не возражал, и даже питал некоторые надежды, что их лесть и успокоение несколько разрядят невзорвавшуюся мать. Он мог бы быть философом, если говорить начистоту. К счастью и неожиданно, примерно через три часа после начала мрачных торжеств, появился ещё один гость — и это был тот человек, в котором Регулус был уверен, что он пришёл именно к нему: Северус Снейп. Снейп учился в Хогвартсе на год старше Регулуса, но почему-то, когда большинство второкурсников с высока смотрели на новых первокурсников, Снейп сознательно протянул руку Регулусу. Со временем стало понятно, что изначально Снейп хотел выплеснуть свою злость на Сириуса, направив её на его менее способного младшего брата, но раз этого так и не случилось, Регулус просто радовался, что у него появился друг. Даже он сам должен был признать, что их дружба была странной. Они получали удовольствие (или, по крайней мере, терпели) компанию друг друга настолько, что предпочитали держаться вместе в группах, но почти не проводили время вместе без какой-либо общей задачи. Личных разговоров между ними не было, однако Регулус чувствовал, что они прекрасно друг друга понимали. Они даже провели одну очень памятную ночь вместе чуть меньше года назад, сразу после того, как их Отметили — отчасти частное празднование этой чести, отчасти попытка физически отвлечься от жгучей боли свежей магической татуировки. Регулус был уверен, что их дружба взаимна, и уверен, что Северус был одним из его любимых людей, если не самым любимым, и после этого точные подробности их статуса не были так уж интересны. По какой-то причине подобных случаев больше не было, хотя после той ночи они, похоже, стали меньше заботиться о личном пространстве друг друга. Как бы там ни было, Северус ни за что не стал бы посещать какое-либо собрание ради Вальбурги или ради приличия. Регулус принес ему бокал эльфийского вина в знак уважения к своим техническим обязанностям хозяина, не являющегося матерью. – Северус, как всегда, добро пожаловать. Надеюсь, ты собираешься остаться на некоторое время, я уже несколько дней ни с кем не разговаривал, кроме матери. – Даже я справляюсь с этим лучше. – Северус отпил вина, затем указал бокалом на пустые руки Регулуса. – Ты ничего не брал выпить? – Ничего. Лист был у меня во рту две недели, и теперь я его точно не выпущу. – По крайней мере, листья мандрагоры не извивались и не плакали, как все растение. Но даже с этим первый шаг процесса Анимага был в лучшем случае неловким. – Только воду и маленькими глотками, пока я не смогу выплюнуть эту штуку и двигаться дальше. – Еще две недели, насколько я помню.– Молчание длилось около минуты, прежде чем он спросил почти жалобно (если вы знали достаточно хорошо Северуса): – Почему? – В основном любопытство. – Регулус пожал плечами. – И способ отвлечься. Как только его отец начал терпеть неудачи, он быстро сдал позиции. Не прошло и двух месяцев, как «здоровый» стал «мертвым». Начало совершенно щепетильного процесса самопревращения в анимага отвлекло разум Регулуса хотя бы немного от худшего и неизбежного. Северус нахмурился. – Ты вернешься в Хогвартс на следующей неделе, насколько я знаю. Как ты собираешься завершить последние фазы? – Осторожно. – Регулус улыбнулся своему другу. Любой другой, подумал он, спросил бы, почему Регулус Блэк, который едва справился с «Приемлемо» на СОВе по Трансфигурации и поэтому не был допущен к продвинутым курсам, решил, что он сможет провести ритуал Анимага. Северус сосредоточился на практических аспектах: флаконах, заряженных лунным светом, и нетронутой росе. – Моя метла доставит меня куда угодно, если я смогу добраться так далеко, как открытое небо. А это кажется вполне возможным. – А если тебя поймают? Ах, одно из их главных различий как людей. Регулус снова улыбнулся. – Что Дамблдор собирается сделать? Исключить меня? О нет, какой ужас, мне на самом деле все равно. – Перед своими ТРИТОНами? Тебе следовало бы побеспокоиться. – Северус, мой дражайший друг, ТРИТОНы - это квалификация для работы. Мне не нужна работа, поэтому мне не нужны ТРИТОНЫ. – Они также, хотя Регулус этого не говорил, были хороши для того, чтобы дать другим людям знать, каковы твои магические сильные и слабые стороны. Ему скорее нравилась идея оставить при себе те немногие вещи, которые он мог делать хорошо. Но нужно было отметить, что если он учился, его не могли отправить на… задания… с другими Пожирателями Смерти. Это случалось пару раз — когда ему не удавалось включить печального птенчика, чтобы выклянчить себе задание, от которого его бы не стошнило. – Но я сделаю все возможное, чтобы остаться не пойманным. Не думаю, что мама была бы рада, если бы я попал в серьезные неприятности. Северус фыркнул, грубо, но выразительно. – Эта женщина вообще когда-нибудь бывает чем-нибудь довольна? – Я думаю время от времени, может быть? Не сейчас, конечно. – Может быть, больше никогда. Она, казалось, довольно тяжело переживала потерю мужа. Словно пробужденный одним лишь упоминанием матери, Регулус обратил на нее внимание, чтобы оценить ее характер. Не лучше, чем у могилы, возможно, даже хуже. Кто-то, или не один, сказал ей что-то, что задело, а не успокоило, и теперь ее уже не успокоить. – Чёрт возьми. Северус тоже повернул голову, чтобы посмотреть, затем снова посмотрел на Регулуса, выражение его лица было непроницаемым. – Я уверен, что Господин снова одобрил бы мою просьбу о твоей помощи, если бы... – Нет, все в порядке. Она никогда не целится в меня. — Хм-м, — скривившиеся губы и почти что злобный взгляд на Вальбургу — всё, что Северусу нужно было, чтобы донести одну мысль, которую они оба уже знали: на самом деле не важно, куда направлены взрывы. Но это был факт жизни, и Регулус был хорош в уклонении и укрытии, выражаясь метафорически. Если повезёт, матушка удержит себя в руках до тех пор, пока не выйдет из «публичного пространства», и тогда уборка ограничится обычными домашними делами и лечебными мазями, а не будет включать в себя кучу извинений и социальные компенсации. В этот момент (к счастью для испорченного разговора и надежды Регулуса на отсроченный взрыв) появился последний гость. Лорд Волан-де-Морт не использовал ничего столь прозаичного, как входная дверь или камин, он просто появился в комнате. Это было аппарирование, очевидно, но совершенно бесшумное и без фанфар. Как обычное проявление силы, это было впечатляюще. Так и должно было быть. Соответственно, вся комната молчала вокруг него несколько мгновений, прежде чем вокруг него начали разноситься шепоты. Добро пожаловать, мой Лорд. Как мило с вашей стороны прийти, мой Лорд. Что я могу сделать для вас, мой Лорд? Волан-де-Морт позволил подхалимству соскользнуть незамеченным. Вместо этого он сделал что-то вроде прямого пути к Регулусу. (Северус, возможно мудро, исчез, прежде чем его отпустили.) – Освобожден от школы, чтобы похоронить отца, я вижу, дорогой Регулус. – Да, мой Лорд. Я был очень удивлен, что Директор уделяет хоть какое-то внимание долгу или кровным узам. – Конечно, он никогда не уделял никакого внимания таким вещам, если тот, кому это было нужно, не был львом. Регулусу не нужно было разрешение старого Директора Дамблдора. – Однако он дал мне неделю, и вот я здесь. Вам что-нибудь нужно, пока я свободен? Темный Лорд улыбнулся, что было бы теплым и дружелюбным выражением, если бы оно коснулось любой части его лица, кроме рта. Не было ничего теплого или дружелюбного в том, как акула скалит зубы, когда ее добыча находится в пределах досягаемости, ничего утешительного в этих красных глазах. – И не униженны или неподвижны от горя. Ваша дисциплина и преданность делу отмечены. – Благодарю вас, мой Лорд. – Регулус погасил искру подозрения, которая хотела похлопать его по ментальному плечу. Лорд Волан-де-Морт мог быть и был щедр на похвалу и награды, когда был доволен; Регулус видел это. Северуса часто чествовали, а кузина Белла выворачивалась наизнанку почти ежедневно, гоняясь за одобрением Темного Лорда. Но щедрость любого рода никогда не случалась раньше , прежде чем он был доволен. – На самом деле, мне от тебя кое-что нужно. Твой домашний эльф. – Мой... Кричер, мой Лорд? — сбитый с толку вопрос вырвался прежде, чем Регулус успел его остановить, и он тут же замахал руками, чтобы скрыть его. – Я имею в виду... конечно, мой Лорд. Конечно. Все, что принадлежит мне или моей семье, принадлежит вам. Я просто... удивился. – Ясно. Прикажи существу подойти ко мне и служить мне, и ты получишь мою благодарность. – Дальнейших объяснений или разговоров не последовало, потому что, сделав это дело, Темный Лорд отправился в путь, чтобы начать циркулировать среди своих последователей. Регулус остался там же, где и был, уставившись в пустоту. Так значит, его Хозяин, похоже, не приехал в Гриммо, чтобы оказать хоть какое-то почтение покойному Ориону Блэку или его выжившей семье. Конечно, не то, чтобы он был обязан Блэкам таким вниманием; только Регулус был фактически присягнут ему. И разумеется , Лорд его ценил — разве он просто не проигнорировал то, что Регулус ставил под сомнение его волю? Но зачем, ради всего святого, Волан-де-морту мог понадобиться Кричер? Регулус любил Кричера. Между отцовским молчанием и почти полной невидимостью ещё при жизни и материнским темпераментом лесного пожара с её непредсказуемостью, именно эльф был самой стабильной и дружелюбной фигурой в жизни Регулуса. Кричер был исключительно хорошим и преданным эльфом, но… разве у Тёмного Лорда не было своего эльфа? Или даже нескольких? Что ему могло понадобиться от Кричера? Он повинуется, конечно, он повинуется. Он прикажет Кричеру отправиться к Лорду Волан-де-Морту и служить ему так, как он потребует, а затем вернуться домой. И как только эльф снова окажется дома, Регулус сможет выяснить, для какого задания требуется эльф, который не является твоим собственным.