О деньгах

Башня как актив Просыпаться в теле Рейстлина Маджере оказалось на удивление хлопотно. Не в смысле драмы, проклятий или темного величия — нет. В смысле бюрократии. Первое, что сделал бывший Петр, тридцатичетырехлетний менеджер средней руки из Челябинска, — попытался найти пульт от кондиционера. Не нашел. Вместо этого обнаружил, что его кожа имеет цвет несвежего латте, глаза горят лихорадочным золотом, а позвоночник ощущается как сломанная вешалка. — Пиздец, — сказал Рейстлин Маджере голосом, который должен был звучать зловеще, а звучал как жалоба на сквозняк. Он сел на край кровати (роскошной, но сомнительной чистоты) и сделал первое, чему учили на корпоративах: оценил активы. Активов было немного. Посох с драконьей головой — неликвид, в ломбарде не примут без документов. Роба с капюшоном — сезонная вещь, на лето не наденешь. Башня. Башня была главным. Она высилась над Палантасом как памятник человеческому самомнению. Семь ярусов черного обсидиана, шпили, балконы, подземелья — в Челябинске за такую квадратуру убивают. Внутри — коридоры, уходящие в никуда, комнаты с нарушенной геометрией, библиотека, где книги кусаются, и алхимическая лаборатория с остатками того, что лучше не нюхать. И все это — его. Ни ипотеки, ни аренды, ни соседей сверху. Рейстлин (Петр) прошелся по главному залу, считая колонны. Пять. Нет, восемь. Геометрия врала. — Башня, — сказал он вслух, и эхо подхватило слово, размножило его шепотом, превратило в угрозу. — Башня, башня, башня, мать вашу. Деньги. Вот о чем он думал. Не о власти, не о мести брату-близнецу (какой брат, какие качели, ты посмотри на этого Каримона — он весь из себя красивый, а живет в лесу, как бомж), не о спасении мира. О деньгах. Потому что Петр-Рейстлин знал то, что не знали маги этого мира: деньги — это не мешок с золотом. Деньги — это поток. Скорость. Механизм. Он стоял на балконе Башни Высшей Магии, смотрел на крыши Палантаса и чувствовал себя владельцем офисного центра в депрессивном районе. Потенциал есть. Реализация — ноль. Как монетизировать черную магическую башню в городе, где магов боятся, а налоги не платят? Вариантов было много, все — отвратительные. — Туризм, — пробормотал он. — Экскурсии. «Тайны Темного Жреца». Билет — десять стальных монет. Детям — скидка. Детям? Детям нельзя, тут порталы в Абисс открыты без предупреждения. Он прошел в подземелье. Там было сыро, темно и пахло древним разочарованием. В углу — клетка с чем-то многоглазым. Петр прикинул: можно сдавать как квест-рум. «Выберись из подземелий Рейстлина за час, иначе твоя душа — тюрячка». Страховка, конечно, разорит, но в этом мире страховых нет. Мораль? Какая мораль? Мораль — это когда есть деньги, чтобы выбирать. Он поднялся в библиотеку. Тысячи томов по некромантии, демонологии и запретным искусствам. В Челябинске такие фолианты стоят бешеных денег у коллекционеров, но здесь их никто не покупает — грамотность низкая, спрос нулевой. Зато можно открыть читальный зал. Платный вход. Ксерокса нет, но есть магия копирования — надо развить навык. Петр записал в блокнот (кожаный, с застежкой): «Франшиза. Магические копировальные центры. Печать листовок, договоров, любовных писем. Бонус: порча документа по желанию клиента за отдельную плату». На пятом ярусе он нашел тронный зал. Акустика — как в опере. Петр представил свадебные церемонии. «Вы хотите связать себя узами брака во тьме веков? Приходите в Башню Рейстлина. Органная музыка, эффекты пламени по вашему выбору, фотограф с магическим кристаллом. Возможно проклятие молодоженов — по желанию и за дополнительные 50 процентов». Он остановился у окна, глядя на свое отражение. Золотые глаза, серая кожа, черные волосы с сединой — выглядит как генеральный директор стартапа после двух раундов инвестиций и нервного срыва. Вздохнул. Главная проблема монетизации башни была не в магии, не в репутации, не в местных властях. Проблема была в том, что он не знал, как снять с нее обременение. Потому что Рейстлин Маджере, великий и ужасный маг, владел башней на правах того, кто прошел Испытание. В договоре мелким шрифтом было прописано, что башня — это не недвижимость, а символ. Что ее нельзя продать, сдать, заложить или переоформить в ТСЖ. Что она — часть магического порядка, и любая попытка превратить ее в доходный дом обернется демоническим выселением. — Ах ты ж, — сказал Рейстлин, и в его голосе не было злобы. Была усталость человека, который понял, что капитализм — это тоже магия. И ритуалы у нее похлеще некромантских. Он спустился в подвал, открыл сундук с золотом — там лежало приличное состояние, которого хватило бы на год безбедной жизни. Или на три месяца бедной, если не умеешь считать. Но Петр умел. Он знал: деньги — это не мешок. Деньги — это башня, которая приносит деньги. И пока она не приносит — он просто богатый нищий. Сел на холодный пол, обхватив посох. В голове крутилась одна цифра: 0. Текущий пассивный доход. Время подумать. А пока — описать башню как объект. Для инвестора. Объект: Башня Высшей Магии, Палантас. Площадь: неопределенная (большая). Состояние: удовлетворительное (порталы в иные измерения требуют герметизации). Обременения: демоническое выселение, брат-близнец с претензиями на долю, темное прошлое, плохая репутация среди соседей. Потенциал: уникальный. Проблема: владелец — перерожденец с бытовым умом, который хочет денег, но пока не знает, как превратить магию в деньги, не превратив себя в проблему. Рейстлин открыл глаза. В углу подвала шевелилось что-то щупальцевое. Он посмотрел на него с ненавистью, которую можно спутать с величием. — Ты, — сказал он твари. — Иди работай. За еду. Бесплатно. Стажировка. Тварь не поняла, но обиделась. Деньги не пахнут. Деньги — это воздух. И Рейстлин Маджере, великий маг и бывший менеджер, только что понял: чтобы дышать, нужно сдавать воздух в башне в аренду. И плевать на мораль. Мораль — это когда у тебя есть выбор не быть мудаком. А когда выбора нет — это просто себестоимость.