О деньгах

Глава 3 Первый год. Освоение. Первые месяцы Даламар привыкал к новой жизни, как эмигрант к чужой стране. Вставал в восемь, завтракал овсянкой (Рейстлин требовал, чтобы ученик ел кашу — «для пищеварения, в магии без этого никуда»), затем два часа теории, затем практика, затем обед, затем самостоятельная работа в библиотеке, затем ужин, затем отчетность. Да-да, отчетность. Каждый день Даламар заполнял «Дневник учебной деятельности» в трех экземплярах и сдавал его магистру на проверку. — Зачем столько копий? — спросил он однажды, устав переписывать одно и то же. — Одна — тебе, одна — мне, одна — в налоговую, — не отрываясь от своих бумаг, ответил Рейстлин. — Если Конклав когда-нибудь решит проверить, чему ты здесь научился, у нас будут доказательства. А если они решат, что ты недостаточно старался — у тебя будет алиби. — Алиби? — Ну да. Ты писал, что учил «Основы демонологии» три часа. Я подтвердил, что ты учил. Налоговая подтвердила, что я подтвердил. Если Конклав захочет тебя казнить за нерадивость, ты покажешь им дневник, и они отстанут. Бюрократия, Даламар, — это броня. Толстая, скучная, непробиваемая броня. Даламар вздохнул и продолжил заполнять. За год он выучил три новых заклинания (Рейстлин считал, что больше не надо — «качество, а не количество, Даламар, качество»), освоил технику безопасности при работе с демонами (девять страниц правил, подписанных под страхом расторжения договора) и научился варить зелье от кашля, потому что Рейстлин кашлял часто и требовал, чтобы ученик был готов к экстренной помощи. — Вы могли бы вылечить себя магией, — заметил Даламар как-то раз, подавая очередную порцию микстуры. — Мог бы, — Рейстлин отпил, поморщился. — Но лечение магией стоит энергии. А энергия — это ресурс. Ресурсы нужно беречь. Зелье — дешевле. Даламар записал в дневнике: «Магистр бережлив. Возможно, это его главная слабость. Или главная сила. Неопределенно». Второй год. Письмо из прошлого. Однажды утром Рейстлин сидел на балконе, пил травяной чай (без сахара — сахар дорогой, а магия не должна потакать слабостям) и просматривал утреннюю почту. Счета. Приглашения на магические конференции (отклонены). Предложение от гильдии алхимиков о сотрудничестве (отправлен счет на предоплату). И вдруг — конверт. Обычный конверт. Без магических печатей, без демонических подписей. Обычная бумага, обычные чернила, обычный почерк. Карамон. Рейстлин узнал этот почерк мгновенно — корявый, неуклюжий, с пятнами там, где перо слишком сильно давило на бумагу. Брат никогда не умел писать красиво. Брат вообще мало что умел, кроме как махать мечом и защищать Рейстлина от всего мира. На конверте было написано: «Рейстлину. Надеюсь, это письмо дойдет». Рейстлин (Петр) посмотрел на конверт и вспомнил. В каноне Карамон писал брату письма. И Рейстлин возвращал их нераспечатанными с надписью «У меня нет брата». Это был ключевой момент. Тот самый момент, когда великий маг окончательно разрывал связь с прошлым, с семьей, с человечностью. — Какая драма, — пробормотал Рейстлин, переворачивая конверт. Он думал минуту. Может, две. В прошлой жизни Петр тоже не общался с родственниками — разъехались, потеряли контакты, да и не особо хотелось. Никакой трагедии. Просто так сложилась жизнь. А здесь — драма на пустом месте. — Ладно, — сказал он, достал перо и написал на обратной стороне конверта: «Нет брата у меня». Но перед этим он аккуратно вскрыл конверт и прочитал письмо. «Рейстлин, я скучаю. Тика говорит, что я слишком много пью. Может, она права. Помнишь, как мы сидели в «Последнем приюте», и ты пил свой отвратительный чай, а я пил эль? Ты тогда сказал, что я никогда не пойму тебя. Ты был прав. Но я все равно люблю тебя. Твой брат, Карамон». Рейстлин прочитал письмо дважды. Потом поставил на нем резолюцию: «Не востребовано. Вернуть отправителю». И дописал: «Нет брата у меня». Он запечатал конверт обратно — той же магией, которой запечатывал счета, — и бросил в корзину для исходящей почты. Даламар, вошедший в это время с отчетом за неделю, заметил конверт. — Что это было? — Ничего, — Рейстлин отхлебнул чай. — Спам. Предложение о продлении гарантии на магический посох. — На конверте написано «Карамону», — заметил Даламар. — Ты слишком любопытен для ученика. Пункт двадцать три договора: «Ученик не имеет права читать личную переписку магистра без письменного разрешения». Штраф — пятьдесят стальных монет. Спишем с твоего счета. Даламар промолчал, но запомнил. И вечером в рапорте Конклаву написал: «Сегодня магистр получил письмо от брата. Он вскрыл его, прочитал, написал на конверте „Нет брата у меня“ и отправил обратно. Физических признаков эмоций не проявлено. Пульс ровный. Дыхание спокойное. Вывод: магистр либо полностью подавил эмоции, либо никогда их не имел. Продолжаю наблюдение». Конклав получил этот рапорт и задумался. Рейстлин Маджере, величайший маг современности, отрекся от брата. Это было плохо. Это было очень плохо. Потому что если человек отказывается от семьи, значит, у него нет тормозов. А если у мага нет тормозов, он может сделать что угодно. Например, попытаться стать богом. — Надо что-то делать, — сказал Пар-Салиан, глава Белых магов, на очередном заседании Конклава. — Что именно? — спросил представитель Красных. — Не знаю. Но надо. Заседание Конклава закончилось ничем. Как и все предыдущие. Сходка Конклава. Год второй, месяц девятый. Даламар получил приказ явиться на тайное собрание Конклава магов. Место — зал Совета в Башне Вейрета. Время — полночь. Тема — «Рейстлин Маджере: угроза или возможность?». Даламар прибыл за час до начала. В зале уже собрались маги всех трех Орденов — Белые, Красные, Черные. Пар-Салиан — высокий, седой, с лицом, которое видело слишком много глупостей. Ладонна — глава Черных, женщина с глазами, которые могли заморозить демона. Жастар — глава Красных, вечно недовольный старик, считавший, что все проблемы мира от недостатка бюрократии. — Начинаем, — объявил Пар-Салиан. — Сегодня мы обсудим ситуацию с магом Рейстлином Маджере. Даламар, твой рапорт. Даламар вышел в центр зала. Он выглядел идеально — черная мантия, волосы до плеч, взгляд, который мог прожечь дыру в стене. Шпион, которого отправили шпионить, и который до сих пор не понял, на кого он на самом деле работает. — Магистр Рейстлин, — начал он, — ведет себя... нестандартно. — В смысле? — спросил Пар-Салиан. — Он не пытается захватить мир. Он не пытается уничтожить Конклав. Он не пытается стать богом. Он пытается... заработать деньги. В зале повисла тишина. — Деньги? — переспросила Ладонна. — Великий Рейстлин Маджере, темный жрец, прошедший Испытание, убивший Фистандантилуса, хочет... денег? — Не просто денег, — поправил Даламар. — Он хочет прибыли. Он ведет бухгалтерию. Он платит налоги. Он зарегистрировал Башню как юридическое лицо. Он выставил мне счет за обучение. Он... — Даламар запнулся, подбирая слова, — он нормальный. — Нормальный? — Жастар приподнял бровь. — Ты хочешь сказать, что самый опасный маг Кринна — нормальный? — Он не опасен, — сказал Даламар и сам удивился своим словам. — Он... скучен. Он встает в восемь. Он пьет травяной чай. Он читает книги по экономике. Он ведет амбарную книгу. Он обсуждает со мной инфляцию стальной монеты и влияние магического излучения на рынок недвижимости. — Это ловушка, — уверенно заявил Пар-Салиан. — Он притворяется. Ждет момента. — Может быть, — согласился Даламар. — Но прошло два года. Два года, и он не сделал ничего, что можно было бы назвать «попыткой захватить мир». Самое злое, что он сделал за это время — написал жалобу в городскую управу Палантаса на соседа, который шумел по ночам. — И? — спросила Ладонна. — И выиграл. Соседа оштрафовали. Рейстлин получил компенсацию в размере двухсот стальных монет. Он был очень доволен. В зале снова повисла тишина. — Это безумие, — прошептал кто-то из задних рядов. — Это не безумие, — возразил Даламар. — Это... я не знаю, как это назвать. Но он не опасен. Он просто... живет. Пар-Салиан поднялся. — Ты ошибаешься, Даламар. Рейстлин Маджере — угроза. Мы чувствуем это. Магия чувствует это. Он что-то задумал. Мы должны действовать. — Что именно? — спросил Жастар. — Мы... — Пар-Салиан задумался. — Мы отправим к нему инспектора. Из магического надзора. Проверим, законно ли он ведет свою деятельность. — Он ведет ее законно, — сказал Даламар. — У него все документы. Я проверял. — Тогда мы... мы повысим налоги. — Он заплатит. — Тогда мы... — Пар-Салиан замолчал. Он понял, что проиграл. Рейстлин Маджере, самый опасный маг в истории, стал неуязвимым. Не потому, что он был силен. А потому, что он был законопослушен. — Заседание закрыто, — устало сказал Пар-Салиан. — Даламар, продолжай наблюдение. — Есть, — кивнул Даламар и вышел. По дороге в Башню он думал. Он думал о том, что Рейстлин, возможно, самый умный человек, которого он когда-либо встречал. Не потому, что он знал много заклинаний. А потому, что он знал, как сделать так, чтобы его никто не тронул. Деньги. Документы. Налоги. Бюрократия. Это была магия, которую не мог отменить ни один маг. Он вернулся в Башню, заполнил дневник и лег спать. Рейстлин в это время сидел в своем кабинете и пересчитывал прибыль за год. Восемь тысяч стальных монет чистыми. Неплохо. Не божественно, но стабильно. — Деньги, — сказал он вслух. — Не магия, не боги, не драконы. Деньги — вот что правит миром. Он закрыл амбарную книгу и пошел спать. Завтра был новый день. Новые счета. Новые налоги. Новая жизнь. А где-то в Утехе, в маленьком доме на дереве, Карамон Маджере сидел с бутылкой эля и смотрел на возвращенное письмо. «Нет брата у меня», — было написано на конверте. Он прочитал эти слова сто раз. И каждый раз они причиняли боль. — Ты прав, Рейстлин, — прошептал он. — Нет брата у тебя. И допил эль до дна. Конец второго года.