Паутина между нами

Два месяца назад Уилл Байерс не умел приклеиваться к потолку. Два месяца назад его самым большим страхом была контрольная по алгебре, а самым большим секретом — рисунки Майка, которые он прятал под кроватью. Два месяца назад он был просто Уиллом. Тихим, застенчивым, немного странным. Тем, кого задирают в школе. Тем, кто всегда рисует на полях тетрадей. Тем, кто смотрит на Майка Уилера так, будто тот — солнце, вокруг которого вращается вся вселенная. — Уилл! Ты меня слушаешь? Голос Лукаса вырвал его из задумчивости. Они сидели на крыльце школы, дожидаясь, пока Макс закончит разговор с учительницей. Солнце светило в глаза, было тепло — последние тёплые дни уходящего сентября. — Что? — переспросил Уилл, отрывая взгляд от блокнота, где он машинально рисовал чей-то профиль. — Я говорю, в субботу идём в кино? — Лукас жевал яблоко и смотрел на него с лёгким подозрением. — Ты опять рисуешь? — Просто набросок, — Уилл быстро захлопнул блокнот, надеясь, что Лукас не увидел, чей именно профиль он рисовал. Лукас, впрочем, не настаивал. Он привык к странностям Уилла. За десять лет дружбы он видел всё — и рисунки повсюду, и тихие разговоры с самим собой, и тот взгляд, которым Уилл провожал Майка, когда тот уходил домой. Лукас не был дураком. Он догадывался. Но он никогда не спрашивал. Это было не его дело. — В субботу? — повторил Уилл, возвращаясь к разговору. — Да, в четыре. Майк сказал, что придёт. Макс тоже. Пойдёшь? Уилл почувствовал, как сердце пропустило удар. Майк придёт. Майк будет там. Они будут сидеть рядом в тёмном зале, и их локти будут касаться, и Майк будет иногда наклоняться к его уху, чтобы что-то прошептать... — Пойду, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Отлично, — Лукас кинул огрызок яблока в урну и попал. — Тогда в субботу. Из школы вышли Макс и Майк. Макс что-то оживлённо рассказывала, размахивая руками. Майк шёл рядом, засунув руки в карманы джинсов, и улыбался — той своей ленивой, полусонной улыбкой, от которой у Уилла всегда перехватывало дыхание. — Ну что, идём? — спросил Майк, подходя к ним. Уилл кивнул, поднялся с крыльца и вдруг почувствовал, как рука Майка опускается ему на плечо. Простое, привычное движение — они так делали сотни раз. Но сегодня это касание обожгло его сквозь ткань футболки, и Уилл чуть не вздрогнул. — Ты какой-то бледный, — заметил Майк, заглядывая ему в лицо. — Выспался? — Да, всё нормально, — Уилл улыбнулся, надеясь, что улыбка выглядит естественно. — Просто устал. Они пошли в сторону дома. Вчетвером, как всегда. Лукас и Макс шли впереди, толкая друг друга и споря о каком-то фильме. Майк и Уилл — позади, плечо к плечу, иногда задевая друг друга сумками. — Слушай, — сказал Майк, когда они свернули на знакомую улицу. — А давай в пятницу ко мне? Покажем Лукасу того босса в «Страйдере», он всё никак не пройдёт. — Давай, — кивнул Уилл. Он любил эти вечера. Когда они собирались в подвале у Майка, заказывали пиццу, играли в игры и просто были вместе. Когда Майк садился рядом и иногда — случайно или нет? — касался его руки. Когда Уилл мог смотреть на него часами, притворяясь, что смотрит на экран. — Ты в порядке? — спросил Майк снова, и в его голосе послышалась тревога. — Ты сегодня какой-то... отсутствующий. — Просто задумался, — Уилл посмотрел на него. На секунду — всего на секунду — он позволил себе забыть, что они просто друзья. Позволил себе посмотреть на Майка так, как смотрел на него в своих рисунках. С нежностью. С тоской. С любовью. Майк замер. — Что? — спросил он, и его голос сел. — Ничего, — Уилл отвернулся, чувствуя, как кровь приливает к щекам. — Просто... рад, что мы друзья. Он сказал «друзья», хотя хотел сказать «что ты есть». Он сказал то, что было безопасно. То, что не разрушит их мир. Майк ничего не ответил. Но когда Уилл украдкой взглянул на него, ему показалось, что Майк смотрит на него как-то иначе. Внимательнее. Будто пытается прочитать что-то между строк. Но это было только показалось. Правда же? *** Дома Уилл закрылся в своей комнате и достал блокнот. Тот самый. Который никто не должен был видеть. Он медленно перелистывал страницы. Майк на качелях в парке — им по семь лет, и у Майка выпал первый зуб, он улыбается беззубой улыбкой. Майк за партой — им десять, он жуёт ручку и хмурится, пытаясь решить задачку по математике. Майк на велосипеде — им тринадцать, ветер развевает волосы, и он смеётся, глядя куда-то вперёд. Уилл рисовал Майка всегда. С того самого дня, как они встретились в первом классе, когда Майк подошёл к нему на перемене и сказал: «Хочешь сидеть со мной?» Тогда Уилл был новеньким, испуганным, с огромными глазами и блокнотом, который он никому не показывал. А Майк просто взял его за руку и повёл к своей парте. С тех пор прошло десять лет. Десять лет рисунков. Десять лет взглядов украдкой. Десять лет надежды и страха. Уилл остановился на последнем рисунке — том, что сделал сегодня на уроке. Майк в профиль, с растрёпанными волосами и полузакрытыми глазами. Он рисовал его, когда учительница объясняла теорему Пифагора, и не заметил, как закончил урок. — Идиот, — прошептал он себе, закрывая блокнот. — Влюблён в лучшего друга. Классика. Он откинулся на кровати и уставился в потолок. Над ним, на втором этаже, жила семья с маленьким ребёнком, который сейчас плакал. Где-то на улице лаяла собака. За стенкой мама разговаривала по телефону с тётей Дженнифер. Обычный день. Обычная жизнь. Обычный Уилл. Он не знал, что завтра всё изменится. Не знал, что через месяц он будет висеть вниз головой на высоте двадцати этажей, спасая незнакомых людей. Не знал, что его самая большая мечта — признаться Майку — станет его самым большим страхом. Не знал, что его обычная жизнь была самым ценным, что у него было. Он просто лежал и думал о Майке. Как всегда. *** Утро понедельника началось как обычно. Уилл зашёл в школу, опустив голову, надеясь, что его никто не заметит. Не заметят, как он идёт по коридору, прижимая к груди учебники. Не заметят, как он сворачивает к своему шкафчику. Не заметят его. Но Трой заметил всегда. — Эй, Байерс! Уилл замер. Руки сжали учебники сильнее. Он не обернулся — бесполезно. Они всё равно подойдут. Трой и Джеймс возникли слева и справа, как плохие зубы, которые никак не вырвать. — Слышали, ты в выходные с Уилером был? — Трой ухмыльнулся, обнажая неровные зубы. — Опять сидели в обнимку, играли в свои девчачьи игры? — Мы играли в «Страйдер», — тихо сказал Уилл. — Это не девчачья игра. — О, простите, — Джеймс изобразил удивление. — Не девчачья. Значит, вы просто двое парней сидели в подвале при свечах, играли в игрушки и смотрели друг на друга щенячьими глазами? Уилл почувствовал, как кровь приливает к лицу. — Мы не... — Да ладно, Байерс, — Трой похлопал его по щеке — больно, унизительно. — Все знают, что ты из себя представляешь. И Уилер, кстати, тоже. Ты думаешь, он не понимает? Он просто жалеет тебя. Потому что ты жалкий. Уилл сжал зубы. Слова Троя вонзались под кожу, как иглы. Он знал, что это неправда. Знал, что Майк его не жалеет. Но страх — эта липкая, мерзкая тварь, которая живёт в груди — шептал: «А вдруг? А вдруг он прав?» — Отвалите, — сказал он, и его голос дрогнул. — О, слышал? — Трой обернулся к Джеймсу. — Байерс говорит «отвалите». Какие мы смелые, когда наш парень не рядом. Он толкнул Уилла в плечо, и тот ударился спиной о шкафчик. Учебники посыпались на пол. Кто-то из проходящих мимо учеников засмеялся. Кто-то отвернулся. Никто не вмешался. — Подними, — сказал Трой, указывая на пол. Уилл медленно нагнулся, чувствуя, как горят щёки, как подступают слёзы. Он поднял учебники, стараясь не смотреть на Троя. — Хороший мальчик, — Трой потрепал его по голове, как собачонку. — Передавай привет своему Уилеру. Скажи, что мы по нему скучали. Они ушли, гогоча. Уилл остался стоять у шкафчика, сжимая учебники так сильно, что побелели костяшки. В груди клокотала злость — на них, на себя, на то, что он не может ответить. Не может ударить в ответ. Не может даже сказать что-то достаточно обидное, чтобы они отстали. Он просто стоял и смотрел в пол, пока не услышал шаги. — Уилл? Майк. Конечно, Майк. Он всегда появлялся, когда было уже поздно. Когда Уилл уже был раздавлен. Когда ничего нельзя было исправить. — Что случилось? — Майк подошёл ближе, его лицо было встревоженным. — Трой опять? — Всё нормально, — Уилл поднял голову и попытался улыбнуться. — Просто... разговаривали. — Разговаривали? — Майк не поверил. Он оглядел Уилла — красные глаза, дрожащие руки, учебники, которые он держал как щит. — Что они сказали? — Ничего нового. — Уилл... — Правда, Майк. Всё нормально. Майк хотел что-то сказать, но Уилл уже пошёл по коридору, оставляя его позади. Он знал, что Майк догонит. Майк всегда догонял. Но сейчас Уилл не хотел, чтобы его видели. Не хотел, чтобы Майк смотрел на него с этой жалостью. Не хотел, чтобы Майк думал, что он слабый. Он и так знал, что он слабый. Он и так знал, что не может защитить себя. Что единственное, что он умеет — это рисовать и мечтать. И любить парня, который никогда не полюбит в ответ. Он зашёл в туалет, закрылся в кабинке, сел на закрытый унитаз и уткнулся лицом в колени. Плакать он не стал. Он разучился плакать несколько лет назад, когда понял, что слёзы не помогают. Он просто сидел, сжимая учебники, и ждал, когда прозвенит звонок. В кармане завибрировал телефон. Сообщение от Майка: «Ты где? Я волнуюсь». Уилл посмотрел на экран. Майк волнуется. Майк всегда волнуется. Майк — лучший друг, который никогда не скажет правду, потому что боится сделать больно. Уилл убрал телефон в карман и не ответил. *** Вечером Уилл сидел на крыше гаража. Это было его место. То самое, куда они с Майком лазили в детстве, когда хотели побыть одни. Теперь Майк приходил сюда редко — у него было много дел, подготовка к экзаменам, семья. А Уилл приходил почти каждый день. Сидел, смотрел на закат, рисовал. Сегодня он рисовал не Майка. Сегодня он рисовал монстра. Серое, огромное существо с длинными конечностями и горящими глазами. Оно пришло к нему во сне вчера ночью. Такое реальное, что Уилл проснулся в холодном поту, уверенный, что оно стоит за окном. Но его не было. Только звёзды. Только тихий шум Нью-Йорка. Только его собственное дыхание. — Что ты рисуешь? Уилл вздрогнул. Майк стоял на лестнице, ведущей на крышу, и смотрел на него снизу вверх. — Ничего, — Уилл быстро перевернул страницу. — Просто набросок. Майк забрался наверх и сел рядом. От него пахло домом — шампунем, чистой одеждой, чем-то тёплым и знакомым. — Ты не ответил на сообщение, — сказал Майк, не глядя на него. — Забыл, — соврал Уилл. — Ты никогда не забываешь. Уилл промолчал. Они сидели рядом, глядя на город, который медленно зажигал огни. Розовый закат сменялся синими сумерками. — Трой сегодня перешёл границы, — сказал Майк. — Я слышал, что он сказал. — Не важно. — Важно. Он не имеет права так с тобой разговаривать. — Он имеет, — тихо сказал Уилл. — Потому что это правда. Майк резко повернулся к нему. — Что — правда? Уилл смотрел на свои руки. На пальцы, перепачканные графитом. На рисунок монстра, который он нарисовал до того, как Майк пришёл. — Всё, — сказал он. — Что я странный. Что я не такой, как все. Что я... — он замолчал, чувствуя, как слова застревают в горле. — Что ты? — Майк подался ближе. Уилл поднял голову. Их взгляды встретились. В глазах Майка была тревога, беспокойство, что-то ещё — что-то, что Уилл боялся назвать. — Ничего, — сказал он. — Забудь. Он встал и спустился с крыши, оставляя Майка одного. Он знал, что Майк не пойдёт за ним. Майк уважал его пространство, когда видел, что Уилл хочет побыть один. Это была одна из тех вещей, которые делали их дружбу такой особенной. Но иногда Уилл хотел, чтобы Майк не уважал. Иногда он хотел, чтобы Майк побежал за ним, схватил за руку и сказал: «Я знаю. Я знаю, что ты хочешь сказать. Я тоже». Но Майк не бежал. Уилл зашёл в дом, закрыл дверь комнаты, лёг на кровать и уставился в потолок. — Завтра, — прошептал он. — Завтра скажу. Но он знал, что не скажет. Не завтра. Не послезавтра. Никогда. Он закрыл глаза и провалился в сон, где его ждал монстр. *** На следующий день была экскурсия. Уилл не хотел ехать. Он хотел остаться дома, рисовать, забыться. Но миссис Кларк сказала, что посещение обязательно, а мама сказала, что свежий воздух ему не помешает. И он поехал. В музее было скучно. Старые кости, пыльные витрины, запах формалина. Лукас откровенно скучал, Макс щипала его за бок, чтобы не заснул. Майк шёл рядом с Уиллом, иногда касаясь его локтя, и от каждого касания у Уилла перехватывало дыхание. А потом он увидел паука. Оранжево-чёрного, с узором, похожим на трещины на лаве. Паук сидел в герметичном контейнере и перебирал лапками, будто ждал чего-то. — Странный, — сказал Уилл, наклоняясь. — Экзотика, — Майк заглянул ему через плечо. — Из Африки привезли. Надпись говорит, что яд может вызывать мутации у теплокровных. — Звучит как научная фантастика, — тихо сказал Уилл. — Или как происхождение супергероя, — хмыкнул Майк. Уилл повернул голову и оказался в сантиметре от его лица. Сердце пропустило удар. Он видел каждую ресничку Майка, каждую веснушку на его носу. — Тогда я буду ждать, что ты станешь супергероем, — сказал Майк, и его голос стал тише. — Миссис Кларк, смотрите, они опять! — раздался голос Троя. Уилл отшатнулся. Майк дёрнулся. Группа захихикала. Уилл почувствовал, как лицо заливается краской. — Уилл, ты идёшь? — крикнула миссис Кларк. — Да, сейчас, — отозвался он, чувствуя, как внутри всё сжимается. Он наклонился завязать шнурок. И в этот момент услышал странный звук — тихое шипение, скрежет металла. Он поднял голову и увидел, как решётка вентиляции над витриной дрогнула, отодвинулась. Из темноты спустился маленький паук. Оранжево-чёрный. — Что за... — начал Уилл. Паук упал ему на запястье. Острая, жгучая боль обожгла кожу. Уилл вскрикнул и отдёрнул руку. Паук упал на пол и скрылся в темноте. — Уилл? — Майк уже возвращался. — Что случилось? — Ничего, — Уилл опустил рукав, скрывая краснеющее пятно. — Просто... шнурок. Майк посмотрел на него с подозрением. — Ты побледнел. — Я всегда бледный. — Уилл... — Правда, всё нормально. Они пошли за группой. Уилл чувствовал, как по руке разливается жар. Боль пульсировала в такт сердцу, и каждое биение отдавалось в висках. Он не знал, что это было начало конца. Не знал, что его жизнь разделится на «до» и «после». Не знал, что через месяц он будет стоять на крыше, глядя на засыпающий город, и чувствовать, как внутри него просыпается что-то огромное, пугающее и прекрасное. Он просто шёл по коридору музея, прижимая к груди учебники, и думал о том, как Майк смотрел на него секунду назад. Как близко было его лицо. Как сильно Уиллу хотелось закрыть глаза и поцеловать его. — Идиот, — прошептал он себе под нос. И улыбнулся. В последний раз. По-настоящему. Без боли. Без страха. Потому что он еще не знал, что его ждет.