Паутина между нами

Уилл услышал его за три квартала. Это был не крик. Крики он слышал каждую ночь — женские, мужские, детские, отчаянные, полные ужаса или боли. Он научился фильтровать их, определять, где реальная опасность, а где просто ссора или испуг. Он научился не реагировать на каждый звук, иначе сошёл бы с ума. Но этот звук он узнал бы из тысячи. Голос Майка. Не крик даже — скорее, сдавленный выдох, полный ужаса. Звук человека, который смотрит в лицо смерти и понимает, что не успеет убежать. Уилл был на другой стороне района, когда услышал его. Сердце пропустило удар — не метафорически, а буквально. На секунду он перестал дышать. А потом его тело двинулось быстрее, чем он мог осознать. Он бежал по крышам, перепрыгивая пролёты в пять этажей, не чувствуя ветра, не чувствуя холода, не чувствуя ничего, кроме одного — Майк в опасности. — Пожалуйста, — прошептал он, хотя не знал, к кому обращается. — Пожалуйста, только не он. Он влетел на улицу за секунду до того, как монстр занёс лапу для удара. Увидел Майка — бледного, с расширенными глазами, стоящего посреди разрушенной улицы в пижамных штанах и растерянной футболке. Увидел монстра — серую тушу с горящими жёлтыми глазами, которая нависала над ним, как скала, готовая рухнуть в любую секунду. Уилл не думал. Он прыгнул. *** Когда он схватил Майка, время замедлилось. Так всегда бывало в критические моменты — его новое тело включало какой-то режим, в котором секунды растягивались в вечность. Он видел каждую деталь: брызги асфальта, разлетающиеся из-под когтей монстра, отражение уличного фонаря в расширенных глазах Майка, капельку пота на его виске. Он подхватил Майка под спину и колени — как учился, как делал уже сотню раз с другими людьми. Но с Майком всё было иначе. Его тело было тёплым, даже через ткань костюма Уилл чувствовал жар его кожи. Он пах — тем самым запахом, который Уилл знал с детства. Шампунь с мятой, дезодорант, что-то сладкое — может, печенье, которое он ел на перемене. Уилл оттолкнулся от земли и рванул вверх. Майк в его руках был лёгким — слишком лёгким. Когда Уилл поднимал других людей, он чувствовал их вес, их страх, их сопротивление. Но Майк... Майк был как перышко. Как будто его тело специально создано для того, чтобы Уилл держал его. — Держись, — сказал он, хотя понимал, что Майк не слышит — ветер заглушает слова. Он приземлился на крышу соседнего здания, пробежал по ней, перепрыгнул на следующее. Нужно было отдалиться от монстра, найти безопасное место. Но глаза его были прикованы к лицу Майка — бледному, испуганному, но живому. — Ты в порядке? — спросил он, когда они наконец остановились. Голос прозвучал искажённо — через маску он всегда звучал иначе, ниже, грубее. Уилл специально тренировался говорить так, чтобы его нельзя было узнать. Но сейчас, глядя на Майка, он испугался, что тот услышит в этом голосе что-то знакомое. — Я только что чуть не умер, — ответил Майк, и его голос дрожал, но в нём уже прорезалась знакомая насмешка. — Нет, я не в порядке. Уилл чуть не улыбнулся. Только Майк мог в такой ситуации огрызаться. — Это был риторический вопрос, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно. Он опустил Майка на ноги, но не сразу убрал руки. На секунду дольше, чем нужно, он задержал ладонь на его спине, проверяя, стоит ли тот твёрдо. Майк пошатнулся, схватился за его плечо, и Уилл почувствовал, как его пальцы впиваются в ткань костюма. Они стояли так — близко, слишком близко. Уилл видел каждую ресницу Майка, каждую веснушку, каждый завиток волос, выбившийся из-за уха. — Спасибо, — сказал Майк, отступая. — Ты спас мне жизнь. — Работа у меня такая, — ответил Уилл, отходя к краю крыши. Он должен был уйти. Монстр ещё где-то рядом, нужно было закончить дело. Но ноги не двигались. Они приросли к месту, потому что Майк смотрел на него — не как на незнакомца, а как на кого-то, кого он хочет понять. — Но тебе стоит быть осторожнее, — добавил Уилл, не оборачиваясь. — Стоять и смотреть на монстра — не лучшая стратегия выживания. — А бежать от него, когда он в три раза быстрее меня, — тоже не лучшая, — парировал Майк. — Так что я выбрал единственный вариант, при котором меня спасает крутой парень в костюме. Уилл замер. Крутой парень в костюме. Сердце пропустило удар. Майк назвал его крутым. Майк смотрел на него так, будто он — что-то особенное. Если бы Майк знал, кто скрывается под маской... если бы он знал, что этот «крутой парень» — тот самый Уилл, который не может связать двух слов, когда Майк смотрит на него... — Крутой парень в костюме? — переспросил он, надеясь, что голос звучит насмешливо, а не взволнованно. — Ну да, — Майк прислонился к вентиляционной шахте, и Уилл заметил, как дрожат его колени. Он хотел подойти, поддержать, но сдержался. Нельзя. Не сейчас. — Ты только что вылетел из ниоткуда, обезвредил монстра и вытащил меня из-под его лапы. Это довольно круто. Даже очень круто. Если не считать того, что ты чуть не разбил мне голову об стену, когда хватал. — Я аккуратен, — сказал Уилл, чувствуя, как уголки губ под маской поднимаются в улыбке. Он не мог поверить, что сейчас происходит. Он, Уилл Байерс — тот, кого задирают в школе, тот, кто не может смотреть Майку в глаза, когда тот улыбается — стоял на крыше в костюме супергероя, и Майк... Майк с ним флиртовал? Нет, не может быть. Ему показалось. — Ты меня перехватил за секунду до того, как монстр превратил бы меня в лепёшку, — продолжал Майк, и в его голосе звучала та самая насмешливая нотка, которую Уилл обожал и ненавидел одновременно. — Это не «аккуратно», это «почти вовремя». Но всё равно спасибо. Правда. Уилл молчал. Он смотрел на Майка — на его взъерошенные волосы, на блестящие глаза, на лёгкую улыбку, которая играла на губах. Он знал это лицо. Он рисовал его сотни раз. Но сейчас, в свете уличных фонарей, оно выглядело иначе. Ближе. Реальнее. — Знаешь, — сказал Майк, и Уилл почувствовал, как его сердце снова пропускает удар. — Мы с тобой часто стали видеться. Это уже четвёртый раз за два месяца. Ты, наверное, думаешь, что я притягиваю неприятности. — Ты притягиваешь неприятности, — сказал Уилл, и это было правдой. Но правдой было и то, что Майк притягивал его. Всегда. Куда бы Майк ни пошёл, Уилл следовал за ним, как тень. Даже сейчас, когда он должен был быть Человеком-пауком, он не мог оторвать от него взгляд. — Обидно, — улыбнулся Майк. — Но правда. Уилл видел, как Майк усмехнулся, и внутри него что-то перевернулось. Он хотел снять маску. Хотел сказать: «Это я. Это всегда был я». Но он не мог. Потому что если Майк узнает, всё изменится. Майк будет в опасности. Майк может испугаться. Майк может отвернуться. А это было страшнее любого монстра. — И что это было за чудище? — спросил Майк, кивая в сторону улицы, где всё ещё выли сирены. — Новый вид городских крыс? Нью-йоркские тараканы пошли в отрыв? — Понятия не имею, — Уилл сел на край крыши, свесив ноги. Это был жест, который он часто делал без маски, сидя на крыше гаража. Он надеялся, что Майк не заметит. — Откуда-то приползают, я их ловлю, они исчезают. Работа не пыльная. — Буквально, — хмыкнул Майк. — Пыли много, я заметил. Уилл почувствовал, как улыбка расползается под маской. Майк всегда так делал — превращал страшное в смешное, находил свет в темноте. Это была одна из тех вещей, за которые Уилл любил его. — Ты всегда такой болтливый после того, как тебя спасают? — спросил он, надеясь, что в голосе звучит насмешка, а не нежность. — Только когда меня спасает парень в обтягивающем костюме. Уилл резко повернул голову. Парень в обтягивающем костюме. Он сказал парень. Не человек. Не герой. Парень. — Что? — выдохнул Уилл, чувствуя, как кровь приливает к щекам. — Я говорю, костюм у тебя интересный, — Майк говорил небрежно, но Уилл слышал, как бьётся его сердце — быстрее, чем обычно. Он чувствовал его смущение, его волнение. — Чёрный с оранжевым. Стильно... тебе идёт. Ты не видел моего лица, — хотел сказать Уилл, но слова застряли в горле. Майк сказал, что костюм ему идёт. Майк смотрел на него и видел не просто супергероя — он видел кого-то, кто ему нравился. Уилл знал этот взгляд. Он сам так смотрел на Майка тысячу раз. — А я и не про лицо, — сказал Майк, делая шаг ближе. — Хотя, уверен, с лицом тоже всё в порядке. Уилл перестал дышать. Майк флиртовал с ним. Открыто. Без стеснения. С Человеком-пауком, которого он не знал. А Уилл стоял и не мог пошевелиться, потому что это был его лучший друг. Потому что он мечтал об этом десять лет. Потому что сейчас, в эту секунду, Майк смотрел на него так, как никогда не смотрел на Уилла Байерса. — Ты флиртуешь со мной? — спросил он, и его голос сорвался. — Нет, — быстро сказал Майк, отводя взгляд. — Я просто... отмечаю факты. Ты спас мне жизнь. Я говорю спасибо. И комплименты. В знак благодарности. — Комплименты про обтягивающий костюм — это странный способ благодарить. — Я странный человек. Уилл покачал головой. Под маской он улыбался — широко, глупо, так, как не улыбался уже несколько месяцев. Майк флиртовал с ним. Майк называл его странным. Майк стоял в трёх шагах, и его сердце билось в унисон с сердцем Уилла. — Тебе пора, — сказал Уилл, вставая. Ему нужно было уйти, пока он не сделал чего-то глупого. Например, не снял маску. — Скоро сюда нагрянет полиция, и у меня не будет возможности объяснять, почему гражданский болтается на крыше с линчевателем. — Ты не линчеватель, — сказал Майк. — Ты герой. Уилл замер. Слова ударили в грудь, как молния. Герой. Майк назвал его героем. Тот самый Майк, который читал комиксы и верил, что добро побеждает зло. Тот самый Майк, который всегда защищал его от Троя. Тот самый Майк, которого Уилл любил. — Герои — это в комиксах, — тихо сказал он. — А я просто... делаю то, что должен. — Это и есть определение героя, — возразил Майк. — Делать то, что должен, даже когда страшно. Даже когда никто не смотрит. Уилл медленно повернулся к нему. Линзы маски были широкими — он не контролировал их, они расширились сами, отражая его удивление и боль. — Ты странный, — сказал он. — Я же говорил. Они смотрели друг на друга. Ветер трепал волосы Майка, и Уиллу безумно захотелось протянуть руку и убрать прядь, упавшую ему на лоб. Так, как он делал в детстве. Так, как он мечтал сделать сейчас. — Мне пора, — сказал Уилл, но не двинулся с места. — Увидимся? — спросил Майк, и в его голосе звучала надежда. — Надеюсь, нет, — ответил Уилл, хотя это была ложь. Он хотел видеть Майка каждую секунду. — Если мы видимся, значит, ты снова в опасности. — Тогда увидимся при других обстоятельствах, — упрямо сказал Майк. — В кафе, например. Или в парке. Я угощу тебя кофе. Или пончиками. Ты любишь пончики? Уилл рассмеялся. Тихо, сквозь маску, но Майк, кажется, услышал. — Ты невыносим, — сказал он. — Мне часто говорят, — улыбнулся Майк. Уилл шагнул к краю крыши. Ветер усилился, и его костюм облепил тело. Он знал, что выглядит эффектно — Макс как-то сказала, что он похож на супергероя из фильмов. Но сейчас ему было всё равно. Сейчас он думал только о том, как трудно уходить. — Береги себя, — сказал он, не оборачиваясь. — Ты тоже, — ответил Майк. Уилл прыгнул. В полёте он позволил себе улыбнуться. Широко, свободно, так, как не улыбался давно. Майк назвал его героем. Майк сказал, что костюм ему идёт. Майк флиртовал с ним. Но самое главное — Майк не знал, что это был он. Уилл Байерс. Тот самый тихий парень, который рисует его в блокноте. Тот, кого он никогда не замечал. Или замечал? Уилл приземлился на следующей крыше и обернулся. Майк всё ещё стоял на краю, глядя ему вслед. Его силуэт выделялся на фоне ночного неба — худой, взъерошенный, прекрасный. — Если бы ты знал, — прошептал Уилл. — Если бы ты только знал. Он отвернулся и побежал дальше, в ночь, где его ждали монстры, крики и боль. Но в груди у него было тепло — то самое тепло, которое появлялось только рядом с Майком. Он нёс его сквозь темноту, как маяк. *** Домой Уилл вернулся под утро. Он снял костюм, спрятал его в тайник за шкафом и рухнул на кровать, даже не приняв душ. Тело болело — монстр был сильным, удар по рёбрам до сих пор отзывался тупой болью. Но Уилл не чувствовал боли. Он чувствовал только руки Майка на своих плечах. Его голос, говорящий «Ты герой». Его глаза, смотрящие на него так, как он мечтал. Он достал телефон. Три пропущенных от Майка. Сообщение: «Ты где? Я волнуюсь». Уилл посмотрел на экран. Пальцы дрожали, когда он набирал ответ. «Всё нормально. Просто задержался. Увидимся завтра». Он хотел написать больше. Хотел сказать: «Я только что держал тебя на руках, и это было лучшее мгновение в моей жизни». Хотел сказать: «Ты назвал меня героем, и я чуть не заплакал». Хотел сказать: «Я люблю тебя». Но он стёр всё и отправил только это. Ответ пришёл через секунду. «Спокойной ночи, Уилл». Уилл прижал телефон к груди и закрыл глаза. Перед внутренним взором всё ещё стояло лицо Майка — растерянное, благодарное, с лёгкой улыбкой на губах. — Спокойной ночи, Майк, — прошептал он в темноту. И впервые за долгое время заснул с улыбкой.