Паутина между нами

Уилл не спал почти всю ночь. Он лежал на кровати, глядя в потолок, и прокручивал в голове каждую секунду их разговора на крыше. Как Майк смотрел на него. Как он сказал «тебе идёт». Как его сердце билось быстрее, когда он делал шаг вперёд. — Идиот, — прошептал Уилл в темноту, но не понял, кого имеет в виду — себя или Майка. Он заснул под утро, и будильник вырвал его из сна, когда за окном уже светлело. Тело ломило — вчерашняя драка с монстром дала о себе знать. Ребра ныли, на плече красовался огромный синяк, скрытый под рукавом футболки. Уилл с трудом поднялся, натянул чистую одежду, проверил, что костюм надёжно спрятан, и вышел из комнаты. Джойс уже была на кухне, запах кофе тянулся по всему дому. — Ты поздно вернулся, — сказала она, не оборачиваясь. В её голосе не было злости — только усталая тревога. — Не спалось, гулял, — соврал Уилл, наливая себе апельсиновый сок. Джойс повернулась к нему. Посмотрела на синяки под глазами, на бледное лицо, на то, как он морщится, поднимая стакан. — Уилл, — начала она, но он перебил. — Всё нормально, мам. Правда. Она хотела сказать что-то ещё, но только вздохнула и кивнула. Она научилась не задавать лишних вопросов. Это было и легче, и тяжелее одновременно. *** Школа встретила его гулом голосов и запахом дешёвого кофе из автомата. Уилл шёл по коридору, опустив голову, стараясь не встречаться ни с кем взглядом. Его паучье чутьё работало на полную — он слышал каждое сердцебиение, каждый шёпот, каждый смешок, который, как ему казалось, был направлен на него. Но сегодня его никто не трогал. Трой с Джеймсом застряли на другом конце школы, и коридор был почти пуст. — Уилл! Он поднял голову. Майк бежал к нему, расталкивая редких прохожих, с горящими глазами и растрёпанными волосами. Он выглядел так, будто не спал всю ночь — но по другой причине, чем Уилл. — Ты видел новости? — выпалил Майк, подбегая. — Вчера! Опять этот монстр! И Человек-паук его остановил! Уилл почувствовал, как кровь приливает к щекам. — Видел, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно. — В новостях показали. — Он снова спас людей! — Майк говорил быстро, жестикулируя, как всегда, когда был чем-то увлечён. — Ты представляешь? Этот парень в чёрно-оранжевом просто появился из ниоткуда и вырубил тварь! Говорят, он даже не ранен! Ранен, подумал Уилл, чувствуя, как ноет плечо. Очень даже ранен. — Круто, — сказал он вслух. — Но тебе не кажется, что ты слишком увлёкся этим героем? Майк посмотрел на него с лёгким недоумением. — Слишком увлёкся? Уилл, это же настоящий супергерой! Не выдуманный, из комиксов, а настоящий! Он живёт в нашем городе и спасает людей! — Ты его даже не видел, — возразил Уилл, хотя внутри у него всё трепетало. Майк говорил о нём. О нём, Уилле Байерсе. С таким восторгом, с таким восхищением. — Видел! — Майк чуть не подпрыгнул. — Вчера! Он меня спас! Я тебе рассказывал! — Рассказывал, — кивнул Уилл. Три раза. По телефону. В чате. И сейчас. — Он такой... — Майк замолчал, подбирая слова, и его лицо вдруг стало мечтательным. Уилл знал это выражение. Он видел его в зеркале, когда думал о Майке. — Он быстрый. Сильный. И голос у него... странный. Но приятный. И он такой... уверенный. Как будто знает, что делает. Даже когда вокруг хаос. Уилл смотрел на Майка и чувствовал, как уши начинают гореть. — Ты влюбился в супергероя? — спросил он, и его голос прозвучал выше, чем хотелось бы. Майк покраснел. Настоящим, ярким румянцем, который разлился по щекам и шее. — Я не... — он запнулся. — Просто... он крутой. Я восхищаюсь им. Это другое. — Ага, — сказал Уилл, чувствуя, как уголки губ поднимаются в улыбку. — Конечно, другое. — Отстань, — буркнул Майк, толкая его в плечо. Но улыбка у него была счастливая. Уилл хотел сказать что-то ещё, но в этот момент в коридоре показались Лукас и Макс. — О, вы уже здесь, — сказал Лукас, подходя. Он посмотрел на Уилла — не зло, как в прошлый раз, а скорее устало. — Привет. — Привет, — ответил Уилл, чувствуя себя неловко. Они не ссорились после того вечера. Но и не помирились по-настоящему. Между ними всё ещё висела какая-то недосказанность, какая-то трещина, которую нельзя было заклеить простым «прости». — Опять про своего паука говоришь? — спросила Макс, кивая на Майка. — Он не мой, — возразил Майк, но снова покраснел. — Конечно, не твой, — усмехнулась Макс. — Ты просто говоришь о нём каждые пять минут. На уроках, на переменах, в столовой. Миссис Кларк уже шуткует, что ты напишешь сочинение о нём вместо контрольной. — И напишу! — с вызовом сказал Майк. — Потому что он настоящий герой. Не то что эти выдуманные... Он снова завёлся, размахивая руками, и Лукас закатил глаза, но без раздражения. Макс улыбнулась, покачав головой. Уилл шёл рядом, слушал, как Майк расписывает подвиги Человека-паука, и чувствовал, как внутри разливается что-то тёплое. Стыдное. Счастливое. Он говорит обо мне, думал Уилл. Он так говорит обо мне. *** За обедом Майк продолжил. — ...и он двигается как настоящий паук! По стенам, по потолку! Я видел, как он взбежал по вертикальной стене, как по полу! — Майк, ты уже час говоришь об этом, — сказал Лукас, ковыряя вилкой салат. — Мы поняли. Человек-паук крутой. Ты хочешь на нём жениться. Майк поперхнулся соком. — Я не... — Жениться — это громко сказано, — перебила Макс, улыбаясь в стакан. — Но встречаться — точно. Ты посмотри на себя. Ты сияешь, как лампочка. — Я не сияю! — возмутился Майк, но его щёки были пунцовыми. Уилл сидел напротив и делал вид, что ест. На самом деле он не чувствовал вкуса еды — только смотрел на Майка, на его смущение, на его восторг, на его улыбку. Он так никогда не смотрел на меня, подумал Уилл, и в груди кольнуло. Он смотрит на Человека-паука. На того, кого не знает. На маску. А меня... меня он не замечает. Но тут Майк повернулся к нему. — Уилл, а ты что думаешь? — спросил он. — Ты же тоже читаешь комиксы. Это же как комикс, только в реальной жизни! Уилл поднял голову и встретился с ним взглядом. На секунду ему показалось, что Майк смотрит сквозь него. Видит того, кто скрывается под маской. Но нет — это было только его воображение. — Думаю, ему нужен нормальный костюм, — сказал Уилл, и это была правда. Его самодельный костюм разваливался на глазах. — Чёрно-оранжевый — это стильно, но защита слабая. — Ты прав, — кивнул Майк, и его глаза загорелись. — Я думал об этом. Ему нужны усиленные вставки на рёбрах, чтобы удары не так сильно повреждали. И линзы с улучшенным обзором. И может быть, какая-нибудь система связи... — Ты уже придумал ему новый костюм? — удивилась Макс. — Ну... — Майк замялся. — Просто наброски. Он достал из рюкзака блокнот и открыл на середине. Уилл увидел рисунок — чёрный костюм с оранжевыми вставками, более гладкий, более профессиональный. С линзами, которые сужались и расширялись. С паутиной на груди. — Это ты нарисовал? — спросил Уилл, и его голос дрогнул. — Да, — Майк покраснел. — Просто так. Для себя. Уилл смотрел на рисунок. Майк рисовал его костюм. Майк думал о том, как улучшить его защиту. Майк вкладывал в это время и душу. Если бы ты знал, подумал Уилл. Если бы ты только знал, кому ты рисуешь этот костюм. — Красиво, — сказал он вслух. — Ему бы понравилось. — Ты думаешь? — Майк посмотрел на него с надеждой. — Уверен. Они улыбнулись друг другу. Лукас и Макс переглянулись, но ничего не сказали. *** Через неделю все привыкли. Майк продолжал говорить о Человеке-пауке — на переменах, в столовой, по дороге домой. Он читал новости, смотрел видео, делал наброски. Его блокнот быстро заполнялся рисунками — чёрно-оранжевая фигура на крышах, в прыжке, в бою. — Ты одержим, — сказал ему Лукас однажды, но без осуждения. Как констатацию факта. — Может быть, — согласился Майк, не отрываясь от рисунка. Лукас только вздохнул. Он давно перестал злиться на Уилла за опоздания — или просто устал. Они всё ещё были друзьями, но уже не такими близкими, как раньше. Какая-то искра погасла. Макс чувствовала это, но не знала, как зажечь её снова. Уилл чувствовал это острее всех. Он знал, что это он виноват — своим враньём, своими исчезновениями, своей двойной жизнью. Но он не мог ничего изменить. Не мог сказать правду. Не мог перестать быть Человеком-пауком. Он мог только сидеть в столовой, слушать, как Майк говорит о нём, и делать вид, что ему всё равно. — ...а вчера он спас кошку! — рассказывал Майк, размахивая руками. — Представляете? Кошку! С дерева! Как настоящий супергерой! — С дерева? — переспросила Макс с иронией. — Серьёзно? У него там монстры, а он кошек спасает? — Это показывает его доброту! — Майк говорил так, будто защищал кого-то близкого. — Он не только с монстрами дерётся, он помогает всем, кто нуждается. Даже маленьким. Уилл опустил голову, пряча улыбку. Кошку он действительно спас. Она застряла на дереве в парке, и какая-то девочка плакала внизу. Он не мог пройти мимо. — Ты прямо светишься, когда о нём говоришь, — заметил Лукас, жуя сэндвич. — Если бы я не знал тебя, подумал бы, что ты влюблён. Майк замер. Его лицо снова стало пунцовым. — Я не... — Влюблён, — закончила за него Макс. — Мы видим. — Да что вы понимаете! — возмутился Майк, но не стал спорить. Он только посмотрел на Уилла, как будто ища поддержки. — Я думаю, ты просто восхищаешься, — сказал Уилл, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Как любым героем. — Вот именно! — обрадовался Майк. — Восхищаюсь! Не влюблён! Лукас и Макс переглянулись и синхронно закатили глаза. Уилл смотрел на Майка и чувствовал, как внутри что-то щемит. Майк восхищался Человеком-пауком. Майк рисовал его костюм. Майк говорил о нём часами. Но Майк не знал, что Человек-паук — это Уилл. Тот самый Уилл, который сидит напротив и слушает. Тот самый Уилл, который никогда не осмелится сказать правду. Может, так и лучше, думал Уилл. Он любит героя. А меня... меня он просто терпит. Но когда Майк снова посмотрел на него и улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у Уилла замирало сердце, — он понял, что это неправда. Майк улыбался ему. Не Человеку-пауку. Не герою в маске. А ему — Уиллу Байерсу, тихому парню с блокнотом и синяками под глазами. И от этой улыбки всё внутри переворачивалось. *** В ту ночь Уилл снова сидел на крыше гаража. Город внизу горел огнями, и где-то вдалеке выла сирена. Но сегодня его паучье чутьё молчало — опасности не было. Монстры затаились. Люди спали. Город отдыхал. Уилл держал в руках блокнот — тот самый, с рисунками Майка. Он перелистывал страницы, вспоминая, как рисовал их. На переменах, на уроках, дома. Десять лет рисунков. Десять лет любви. Сегодня Майк снова говорил о Человеке-пауке. С таким восторгом, с таким восхищением, что у Уилла кружилась голова. А потом Майк посмотрел на него — и улыбнулся. Не Человеку-пауку. Ему. — Ты дурак, — сказал Уилл рисунку на первой странице. — Ты должен был влюбиться в героя. А влюбился в какого-то странного парня с карандашами. Рисунок не ответил. Только Майк на нём улыбался — своей вечной, ленивой, полусонной улыбкой. Уилл закрыл блокнот, спрятал его в карман и посмотрел на звёзды. — Я люблю тебя, — прошептал он в ночь. — И я не знаю, что с этим делать. Внизу, на улице, кто-то засмеялся. Где-то залаяла собака. А Уилл сидел на крыше и думал о том, как Майк смотрел на него сегодня. О том, как его сердце билось быстрее, когда их взгляды встретились. О том, что, может быть, не всё потеряно. Может быть, однажды он сможет сказать правду. Может быть, однажды Майк поймёт. Может быть, однажды они будут сидеть на этой крыше вместе — не как Человек-паук и гражданский, а как Уилл и Майк. Просто Уилл и Майк. Но не сегодня. Сегодня он надел маску и прыгнул в ночь. Город ждал его. И где-то там, внизу, среди тысяч огней, горел свет в окне дома Уилеров. Майк не спал. Уилл знал это — он всегда знал. — До завтра, — прошептал он, глядя на знакомое окно. И улыбнулся.