Паутина между нами

Это существо было другим. Уилл понял это сразу, как только увидел его. Не таким, как те, с которыми он сталкивался раньше — неуклюжими, медленными, почти тупыми. Этот был быстрым. Умным. Злым. Он появился из ниоткуда две недели назад. Сначала просто мелькал в переулках — тень, которую нельзя было поймать взглядом. Потом начал нападать. Не на людей — на здания. Он крушил стены, ломал опоры, обрушивал крыши. Будто пытался что-то найти. Или кого-то. Уилл гонялся за ним четырнадцать ночей. Четырнадцать ночей без сна, без отдыха, без передышки. Существо ускользало в последний момент, оставляя после себя разрушения и чувство собственной беспомощности. В эту ночь всё должно было закончиться. Уилл загнал тварь в тупик — заброшенный склад в порту, где не было людей, не было свидетелей, не было никого, кто мог бы пострадать. Только он и монстр. Он не рассчитал силы. Существо оказалось быстрее, чем он думал. Оно нанесло удар, когда Уилл уклонялся от другого, и когтистая лапа врезалась ему в грудь, разрывая ткань костюма и кожу под ней. Уилл отлетел к стене, ударился затылком, но успел выбросить паутину, чтобы не упасть. — Давай, — прошептал он, вставая. — Давай, тварь. Он атаковал снова. И снова. И снова. Удары сыпались градом — его и монстра. Кровь заливала глаза, мешая смотреть. Ребра трещали при каждом вдохе. Губа была разбита — он чувствовал вкус металла во рту. Но он не останавливался. В какой-то момент ему удалось схватить существо за голову и с силой врезать её в бетонный пол. Тварь зарычала, дёрнулась, но Уилл держал мёртвой хваткой. Ещё удар. Ещё. Ещё. Существо замерло. Уилл стоял над ним, тяжело дыша, и смотрел на неподвижное тело. Кровь капала с подбородка на чёрно-оранжевый костюм. Руки дрожали. Ноги подкашивались. — Готово, — прошептал он. Он не знал, кому говорит. Монстр не слышал. Город не слышал. Никто не слышал. Уилл сделал шаг назад, потом другой. Его тело кричало от боли — каждый мускул, каждая кость, каждая клетка. Нужно было уходить. Нужно было найти безопасное место, чтобы обработать раны. Он прыгнул. В полёте он не контролировал направление. Тело двигалось на автомате, подчиняясь какому-то древнему инстинкту, который вёл его прочь от опасности. Он перелетал с крыши на крышу, не глядя, не думая, просто двигаясь вперёд, пока силы не кончились. Он приземлился где-то — на какой-то крыше, в каком-то районе. Он не знал, где находится. Глаза застилала кровь, мысли путались. Ноги подкосились, и он упал на колени, опираясь на руки. — Чёрт, — прошептал он, пытаясь отдышаться. Грудная клетка горела огнём. Он провёл рукой по торсу и почувствовал влагу — кровь. Много крови. Под костюмом вздувались гематомы, кожа пульсировала от ударов. Он больше не мог дышать в маске. Воздух не проходил, пот заливал глаза, кровь запекалась на губах. Уилл поднял дрожащие руки к лицу и стянул маску. Холодный ночной воздух коснулся щёк, и он сделал глубокий вдох, чувствуя, как лёгкие расширяются, как боль на секунду отступает. Он сидел на коленях, тяжело дыша, и пытался понять, где находится. Он поднял голову и огляделся. И замер. Он знал это место. Эти крыши. Эти трубы. Эти силуэты соседних домов. Это был район, в который он не хотел попадать. Район, где жил Майк. — Нет, — прошептал Уилл. — Только не здесь. Он попытался встать, но тело не слушалось. Ноги дрожали, руки скользили по мокрой от крови поверхности. Он снова упал, ударившись коленями о гравий. — Вставай, — сказал он себе. — Вставай, идиот. Ты не можешь быть здесь. Он увидит. Он... Он не договорил. Потому что услышал шаги. *** Майк не спал. Это уже вошло в привычку за последние недели. Он лежал в кровати, смотрел в потолок и слушал, как за окном шумит город. Новый дом был странным — слишком большим, слишком чистым, слишком чужим. После того как монстр разрушил их старый дом, семья Уилеров переехала в квартиру на другом конце района. Всё здесь было не таким. Стены пахли чужой жизнью. Окна выходили на незнакомую улицу. Даже звуки были другими. Кроме одного. Майк услышал это раньше, чем увидел. Тяжёлый, мокрый звук — будто что-то упало на крышу. Он сел на кровати, прислушиваясь. Тишина. Потом снова — скрежет, хрип, шумное дыхание. Он подошёл к окну и выглянул. Ничего. Только темнота и силуэты соседних домов. Но звук повторился — теперь ближе. Сверху. Крыша. Майк не думал. Он открыл окно, вышел на пожарную лестницу и начал подниматься. Сердце колотилось где-то в горле, пальцы скользили по холодному металлу, но он лез всё выше и выше. Он знал, кого увидит, ещё до того, как перешагнул край крыши. Фигура сидела на коленях посреди гравия, согнувшись, опираясь на руки. Чёрно-оранжевый костюм был разорван на груди, и в разрывах виднелась тёмная, блестящая влага. Маска валялась рядом на земле. Человек-паук был без маски. Но Майк не мог разглядеть лица — фигура сидела к нему спиной, голова была опущена, плечи вздрагивали от каждого вдоха. — Эй, — тихо сказал Майк, делая шаг вперёд. Фигура дёрнулась. Руки вцепились в гравий, плечи напряглись. — Не подходи, — голос был хриплым, срывающимся, но в нём звучало что-то знакомое. Что-то, от чего у Майка перехватило дыхание. — Пожалуйста. Я... я уйду. Сейчас. — Ты ранен, — сказал Майк, не останавливаясь. — Ты истекаешь кровью. Тебе нужна помощь. — Нет. Не нужно. Я... Фигура попыталась встать, но ноги подкосились, и она снова упала, ударившись плечом о гравий. Из горла вырвался сдавленный стон. — Даже не пытайся, — Майк подошёл ближе. — Ты не уйдёшь в таком состоянии. — Я не могу... ты не должен видеть... — голос срывался, в нём звучала паника. — Не должен видеть что? Майк обошёл фигуру и встал перед ней. И замер. Он знал это лицо. Он знал его десять лет. Он рисовал его сотни раз. Он видел его во сне и наяву, в толпе и в пустой комнате. Уилл смотрел на него снизу вверх — испуганный, разбитый, беспомощный. Его лицо было бледным, измождённым, с тёмными кругами под глазами. Губа была разбита, из уголка рта текла кровь. На лбу красовалась глубокая царапина. Волосы слиплись от пота. Но это был Уилл. Его Уилл. — Уилл? — голос Майка сорвался. Уилл смотрел на него, и его глаза расширялись, наполняясь ужасом. Он не знал, где оказался. Он не знал, что это крыша дома Майка. Он просто снял маску, потому что не мог дышать, и вдруг — Майк. Прямо перед ним. — Нет, — прошептал Уилл, отшатываясь. — Нет, нет, нет... Он попытался отползти, но руки скользили по гравию, тело не слушалось. Его глаза были полны паники — не той, с которой он смотрел на монстров, а другой. Более глубокой. Более страшной. — Уилл, — Майк опустился на колени рядом с ним. — Уилл, стой. Не двигайся. — Ты не должен был видеть, — голос Уилла дрожал. — Я не хотел... я не знал, что я здесь... я... Он прижал руки к груди, прикрывая разорванный костюм, будто это могло что-то изменить. Будто Майк уже не видел всего — гематом, крови, ран. — Мне нужно идти, — сказал Уилл, пытаясь встать. — Я не могу... ты не должен... — Стой. Голос Майка прозвучал твёрже, чем он ожидал. Уилл замер. — Ты никуда не уйдёшь, — сказал Майк, глядя ему в глаза. — Ты ранен. Ты истекаешь кровью. Ты упадёшь с этой крыши, если попытаешься прыгнуть. — Я справлюсь. — Нет, не справишься. Ты едва стоишь на коленях. Майк протянул руку. Уилл смотрел на неё, и его глаза наполнились слезами. — Пожалуйста, — сказал Майк. — Позволь мне помочь. Уилл смотрел на его руку, на его лицо, на его глаза — тёплые, карие, полные беспокойства и чего-то ещё. Чего-то, чего Уилл боялся назвать. — Ты не боишься? — прошептал Уилл. — Я... я чудовище. — Ты — Уилл, — ответил Майк. — Ты всегда был Уиллом. Даже с этими способностями. Даже в этом костюме. Ты — мой Уилл. И я никого не боюсь. Уилл сломался. Он кивнул, и его плечи опустились, будто он нёс на себе тяжесть всего мира и наконец решил её сбросить. Он вложил свою ладонь в ладонь Майка — холодную, дрожащую, перепачканную кровью и гравием. Майк сжал его пальцы. — Пойдём вниз, — сказал он. — В мою комнату. Там есть аптечка. — Майк, я не могу... если кто-то увидит... — Никого нет, — перебил Майк. — Родители уехали к бабушке на выходные. Я один. Майк обхватил Уилла за талию, помогая подняться, и в этот момент он почувствовал то, чего не замечал раньше. Уилл изменился. Под его руками, под разорванным костюмом, были не те худые плечи, которые Майк помнил с детства. Там была肌肉. Твёрдая, упругая, рельефная. Уилл подкачался — не как культурист, нет, а как спортсмен, как гимнаст. Каждое движение, которое он делал, выдавало скрытую силу, которая сейчас была ослаблена болью, но всё равно ощущалась. Майк вдруг остро осознал, что Уилл больше не тот хрупкий парень, которого Трой толкал в коридоре. Он стал другим. Сильным. И это знание отозвалось где-то глубоко внутри странным, тёплым трепетом. — Держись, — сказал Майк, отгоняя лишние мысли. — Сейчас спустимся. — Я держусь, — прошептал Уилл. И Майк понял, что он говорит не про лестницу. *** В комнате Майка было тепло и тихо. Он усадил Уилла на пол, прислонив спиной к кровати. Уилл замер, тяжело дыша, и его руки снова прижались к груди, прикрывая разорванную ткань. — Сиди здесь, — сказал Майк. — Не двигайся. Он выбежал в ванную, схватил аптечку — мама всегда держала её под раковиной — и вернулся обратно. Уилл сидел на том же месте, не шевелясь. Его глаза были закрыты, лицо бледное, как бумага. — Уилл, — позвал Майк, опускаясь на колени рядом. — Уилл, смотри на меня. Уилл открыл глаза. В них была боль и страх, но не перед монстрами — перед Майком. — Нужно снять костюм, — сказал Майк, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Чтобы обработать раны. Уилл посмотрел на него. Его глаза расширились. — Майк, я не... — Я уже всё видел, — перебил Майк. — Ну, не всё. Но достаточно. Костюм порван. Я вижу кровь. Пожалуйста, Уилл. Доверься мне. Уилл молчал несколько секунд. Потом медленно кивнул. Он поднял руки и потянул за край костюма на шее. Ткань поддалась, и Майк помог ему стянуть верхнюю часть до пояса. Майк сдержал дыхание. Потому что под костюмом оказалось тело, которое он не ожидал увидеть. Он знал Уилла десять лет. Худого, угловатого, вечно сутулого Уилла, который стеснялся раздеваться на физкультуре. Но тот Уилл исчез. Вместо него на полу сидел кто-то другой. Плечи Уилла стали шире. Руки — рельефнее, с чёткими мышцами, которые перекатывались под кожей при каждом движении. Грудная клетка была шире, чем раньше, и даже сквозь гематомы и царапины Майк видел, как под бледной кожей проступают мышцы. Пресс — тот самый, о котором Майк читал в комиксах, но никогда не видел вживую на человеке, которого знал с детства. Уилл был... красивым. Нет, не так. Уилл всегда был красивым — для Майка, по крайней мере. Но сейчас, сидя на полу в спущенном костюме, с перепачканной кровью кожей, с разбитой губой и растрёпанными волосами, он выглядел... сексуально. Майк почувствовал, как кровь приливает к щекам, и поспешно опустил взгляд, делая вид, что сосредоточен на аптечке. — Ты... — начал он и замолчал, сглатывая. — Ты изменился. — Паук, — коротко ответил Уилл, и в его голосе послышалась усталая усмешка. — Мышцы стали плотнее. Я не специально. Тело само перестроилось. — Ага, — выдавил Майк, чувствуя, как горят уши. Он поднял глаза и снова посмотрел на Уилла. На его торс. На гематомы, которые расползались по коже, как фиолетовые кляксы. На царапины. На бинты, которые ему предстояло наложить. И на мышцы. На эти проклятые мышцы, которые делали Уилла не просто его лучшим другом, а кем-то... больше. Майк сжал зубы и заставил себя сосредоточиться на ранах. — Будет больно, — сказал он, смачивая вату в перекиси. — Я привык, — ответил Уилл. Майк начал обрабатывать раны. Осторожно, боясь сделать больно. Он смачивал вату в перекиси и прикладывал к царапинам. Уилл шипел, но не двигался. — В квартире никого, — сказал Майк, чтобы отвлечь себя от мыслей о теле Уилла. — Родители уехали. Я один уже третий день. Дом большой, странный, не привык ещё. Старый был лучше, но его... Он замолчал, вспомнив ту ночь. — Ты спас меня, — сказал он тихо. — Когда монстр напал на наш дом. Это был ты. — Да, — прошептал Уилл. — И в тот раз, в переулке. И когда я упал с лестницы в прошлом месяце. И когда... — Да, — повторил Уилл. — Это был я. Всегда я. Майк накладывал бинты на грудь Уилла, стараясь не смотреть на его пресс. Не смотреть на то, как кожа натягивается на мышцах. Не думать о том, как эти мышцы двигаются, когда Уилл прыгает между небоскрёбами. Но он всё равно смотрел. И думал. И чувствовал, как сердце бьётся быстрее. — Почему ты не сказал? — спросил Майк, и его голос дрогнул. — Боялся, — ответил Уилл. — Боялся, что ты посмотришь на меня как на монстра. Боялся, что ты будешь в опасности. Боялся, что... Он замолчал. — Что? — Майк поднял голову. Уилл смотрел на него. В его глазах стояли слёзы, но он не плакал. — Боялся, что ты отвернёшься, — закончил он. — Что ты перестанешь быть моим другом. Что я потеряю тебя. Майк замер. Бинт выпал из рук. — Уилл, — сказал он, и его голос был хриплым. — Ты идиот. — Я знаю. — Ты самый большой идиот, которого я знаю. — Я в курсе. — Я никогда бы не отвернулся. Никогда. Ты — мой лучший друг. Ты —... — Майк запнулся, снова скользнув взглядом по его телу. — Ты — Уилл. Ты всегда был Уиллом. Даже с этими... способностями. Даже в этом костюме. Ты — мой Уилл. Они посмотрели друг на друга. В комнате было тихо — только дыхание Уилла, частое и прерывистое, и стук сердец, которые бились в унисон. — Закончил? — спросил Уилл, кивая на бинты. — Почти, — Майк взял пластырь и заклеил царапину на груди. Его пальцы задержались на коже Уилла дольше, чем нужно. Он чувствовал тепло, исходящее от тела, чувствовал, как под пальцами бьётся пульс. — Вот. Теперь почти всё. Он откинулся назад, рассматривая свою работу. Бинты лежали неровно, пластыри криво, но раны были обработаны. Кровь остановилась. — Спасибо, — тихо сказал Уилл. — Не за что, — ответил Майк, стараясь не смотреть на то, как бинты облегают торс Уилла, подчёркивая каждый мускул. Они сидели на полу — Уилл, прислонившись к кровати, в спущенном костюме, с перебинтованной грудью, и Майк, в пижамных штанах, с аптечкой на коленях. Между ними было меньше метра, но Майку казалось, что они ближе, чем когда-либо. — Как ты? — спросил Майк. — Жив, — ответил Уилл. — Это не ответ. — Это единственный ответ, который у меня есть. Майк хотел сказать что-то ещё, но в этот момент Уилл закрыл глаза. Его дыхание стало ровнее, плечи опустились. Он был измотан — не просто физически, а полностью, до последней клетки. — Не спи, — сказал Майк. — У тебя может быть сотрясение. — Не сплю, — пробормотал Уилл. — Просто... отдыхаю. Майк смотрел на него. На бледное лицо, на разбитую губу, на тени под глазами. На этого мальчишку, которого он знал десять лет, который всегда был тихим и застенчивым, который рисовал в блокноте и прятал рисунки под кроватью. Который оказался супергероем. Который стал таким... красивым. Сильным. Сексуальным. — Уилл, — позвал Майк. Уилл открыл глаза. — Я люблю тебя, — сказал Майк. Уилл замер. Его глаза расширились, и в них отразилось что-то — удивление, надежда, страх. — Что? — прошептал он. — Я люблю тебя, — повторил Майк. — Не как друга. Не как лучшего друга. Как... как человека, которого хочу видеть рядом. Всю жизнь. Я люблю тебя с первого класса. Я просто боялся сказать. Уилл смотрел на него, не дыша. Его губы дрожали. — Ты не врёшь? — Никогда не врал тебе. Ну... почти никогда, — Майк улыбнулся. — Только когда говорил, что мне не нравится твой чизкейк. Он ужасен. Но я ел его, потому что ты любишь. Уилл рассмеялся — тихо, срывающимся голосом, и слёзы покатились по его щекам. — Ты идиот, — сказал он. — Я знаю. — Ты самый большой идиот, которого я знаю. — Я в курсе. — Я тоже люблю тебя, — прошептал Уилл. — С первого класса. Я рисовал тебя в блокноте. Тысячи раз. Я думал, что умру от этой любви, потому что думал, что ты не... Он не договорил. Майк наклонился вперёд и поцеловал его. Осторожно, боясь задеть разбитую губу. Коротко, но так, чтобы Уилл понял — это всерьёз. Когда они отстранились, оба были красными, оба улыбались. — Теперь ты мой парень, — сказал Майк. — Официально. Даже если ты Человек-паук. Даже если ты будешь пропадать по ночам. Даже если ты притащишь на эту крышу ещё десять монстров. Ты мой. Понял? — Понял, — кивнул Уилл, и его улыбка была самой счастливой, какую Майк когда-либо видел. — А теперь, — Майк встал и протянул руку, стараясь не смотреть на то, как бинты облегают торс Уилла. — Пойдём. Тебе нужно поесть и поспать. Настоящую еду, а не бинты. — Я не могу остаться, — сказал Уилл, но его голос звучал неуверенно. — Можешь, — Майк не убрал руку. — Ты ранен. Ты устал. И я не отпущу тебя, пока ты не поешь. Это приказ твоего парня. Уилл посмотрел на его руку, потом на лицо. И улыбнулся. — Ладно, — сказал он, вкладывая свою ладонь в ладонь Майка. — Один час. — Договорились. Майк помог ему подняться. Уилл пошатнулся, и Майк снова обхватил его за талию, чувствуя под рукой твёрдые мышцы. Его сердце пропустило удар. — Тяжело? — спросил Майк, надеясь, что голос звучит нормально. — Нормально, — ответил Уилл. — Ты лёгкий. — Это я-то лёгкий? — возмутился Майк, пытаясь отвлечь себя от мыслей о теле Уилла. — Я вешу шестьдесят пять килограммов! — А я поднимал машины, — усмехнулся Уилл. — Ты для меня как пёрышко. Майк закатил глаза, но улыбнулся. — Пойдём, герой. Кормить тебя буду. Они пошли на кухню — медленно, держась за руки. За окном уже светало, и Нью-Йорк просыпался для нового дня. Маска Уилла осталась лежать на крыше. Но теперь это не имело значения. Потому что самая главная тайна была раскрыта. И потому что Майк всё ещё чувствовал под пальцами тепло его тела.