Волчонок

Глава 19. «Ярость инстинктов» Пейринг: Тео Рейкен / Лиам Данбар ∆ Дженна и Дэвид Гейр уехали в субботу утром. — Две недели, — сказала Дженна, целуя Лиама в щёку. — Ты справишься? — Мам, мне не пять лет, — ответил Лиам, пряча улыбку. — Мы не сожжём дом. — Я не боюсь за дом, — она перевела взгляд на Тео, который стоял в дверях с чашкой кофе. — Я боюсь за вас. Не делайте глупостей. — Какие глупости? — Тео поднял бровь. — Знаешь какие. Она ушла, оставив их одних. Дверь закрылась, и тишина наполнила дом — непривычная, почти оглушающая. — Две недели, — повторил Лиам, поворачиваясь к Тео. — Что будем делать? — Я знаю, что ты хочешь услышать, — Тео сделал глоток кофе. — Но сначала позавтракаем. — Ты скучный. — А ты предсказуемый. Они позавтракали на кухне — яичница, тосты, апельсиновый сок. Всё было как обычно, но Лиам чувствовал в воздухе что-то странное. Напряжение. Ожидание. Как перед грозой. — Тео, — позвал он. — М? — Ты в порядке? — Да. А что? — Не знаю, — Лиам отложил вилку. — Ты какой-то... другой. С утра. Тео замер на секунду, а потом пожал плечами. — Может быть, не выспался. — Ты всегда не высыпаешься. — Тогда, может быть, просто день такой. Лиам не поверил, но не стал спрашивать дальше. Он пожалеет об этом через несколько часов. Всё началось после обеда. Тео сидел на диване, глядя в стену, и не двигался уже около часа. Лиам позвал его — он не ответил. Лиам тронул его за плечо — Тео вздрогнул, и его глаза сверкнули золотом. — Тео, — Лиам отступил на шаг. — Что с тобой? — Не знаю, — голос Тео был низким, почти рычащим. — Что-то... не так. — Что не так? — Внутри. Зверь... он хочет... он требует... — Чего требует? Тео поднял на него взгляд, и Лиам увидел в его глазах то, чего никогда не видел раньше. Не человека. Не химеру. Зверя. Чистого, голодного, неконтролируемого зверя. — Тебя, — сказал Тео. — Он требует тебя. Лиам не успел ответить. Тео сорвался с дивана и прижал его к стене, вжимая в обои. Его дыхание было горячим, прерывистым, а руки сжимали плечи Лиама так сильно, что кости хрустнули. — Тео, больно, — прошептал Лиам. — Прости, — Тео ослабил хватку, но не отпустил. — Я не могу... я пытаюсь контролировать, но... — Что происходит? — Я не знаю. Что-то в воздухе. Что-то... зовёт. Заставляет зверя просыпаться. Лиам чувствовал это тоже — странную вибрацию, которая пронизывала всё тело. Не боль. Не страх. Что-то первобытное, древнее, что заставляло его волка внутри выть и скрестись. — Мы справимся, — сказал Лиам, хотя сам не был уверен. — Вместе. — Ты не понимаешь, — Тео прижался лбом к его лбу. — Я хочу тебя. Не как человек. Как зверь. Я хочу взять тебя. Пометить. Сделать своим. Навсегда. — Я и так твой, — ответил Лиам. — Недостаточно. Я хочу, чтобы каждый знал. Чтобы твой запах был только моим. Чтобы ты был наполнен мной так, что не мог двигаться. — Тео... — Я не хочу делать тебе больно, — Тео отстранился, и в его глазах мелькнул страх. — Но я боюсь, что не смогу остановиться. Лиам смотрел на него и принимал решение. Не разумом — сердцем. Волком. — Тогда не останавливайся, — сказал он. Первый день был почти нежным. Тео ещё контролировал себя — он целовал Лиама медленно, раздевал осторожно, гладил по спине, по животу, по бёдрам. Его руки дрожали, но он держался. — Я подготовлю тебя, — сказал Тео, доставая смазку. — Пальцами. Медленно. — Хорошо, — ответил Лиам, ложась на спину. Тео ввёл один палец — аккуратно, почти профессионально. Лиам выдохнул, расслабляясь. Второй — шире, глубже. Третий — и Лиам застонал, чувствуя, как его тело растягивается, принимает. — Ты такой красивый, — прошептал Тео, наклоняясь и целуя его в живот. — Такой открытый. Такой мой. — Я твой, — ответил Лиам. — Знаю. Но скоро ты это почувствуешь. Когда Тео вошёл в него — медленно, дюйм за дюймом, — Лиам замер, чувствуя, как член наполняет его. Тео был большим — эксперименты Докторов сделали его больше, чем у обычного человека или оборотня, — и Лиам каждый раз заново привыкал к этому ощущению. — Всё хорошо? — спросил Тео, замирая. — Да, — выдохнул Лиам. — Двигайся. Тео начал двигаться — плавно, глубоко, ритмично. Он не торопился. Он наслаждался каждым моментом, каждым стоном Лиама, каждым сжатием его мышц. — Ты так хорошо меня принимаешь, — прошептал Тео. — Так хорошо. — Не говори так, — попросил Лиам. — Правда. Ты создан для этого. Для меня. Они кончили почти одновременно — Лиам первым, с тихим криком, вцепившись пальцами в простыни, а Тео следом, с глухим рыком, наполняя его теплом. — Это было... — начал Лиам. — Знаю, — перебил Тео. — Но это только начало. К концу первого дня Тео изменился. Его глаза горели ярче, движения стали резче, и он почти не разговаривал — только рычал, когда Лиам сжимался вокруг него. — Тео, — позвал Лиам, чувствуя, как страх начинает закрадываться в душу. — Молчи, — ответил Тео, и его голос был почти звериным. Он перевернул Лиама на живот, входя в него сзади, и Лиам вскрикнул — это было глубже, чем в прошлый раз, почти болезненно. — Слишком, — прошептал он. — Слишком глубоко. — Терпи, — приказал Тео. — Ты можешь. Лиам сжал простыни, чувствуя, как по щекам текут слёзы. Это было не от боли — от переизбытка ощущений, от того, что тело не успевало обрабатывать столько стимулов. — Пожалуйста, — попросил он. — Медленнее. — Не могу, — ответил Тео. — Зверь не умеет медленно. Он толкался жёстко, глубоко, и Лиам чувствовал, как его член выпирает из живота — он видел это, когда смотрел вниз, и это зрелище было одновременно пугающим и возбуждающим. — Ты видишь? — спросил Тео, проводя рукой по его животу, надавливая на бугор. — Ты чувствуешь меня здесь? — Да, — выдохнул Лиам. — Я наполняю тебя. Я внутри тебя. Я — часть тебя. Лиам кончил снова — без стимуляции, только от давления на простату, — и его тело содрогнулось в конвульсиях. — Хороший мальчик, — прошептал Тео, продолжая двигаться. — Такой хороший мальчик. Второй день был хуже. Тео потерял контроль окончательно. Он не вынимал член из Лиама уже несколько часов, и Лиам чувствовал, как его тело привыкает к этому ритму, как становится частью этого бесконечного акта. — Тео, — позвал он, когда сознание начало мутнеть. — Я здесь, — ответил Тео, но его голос был чужим. — Я устал. — Я знаю. Но ты можешь ещё. — Не могу. — Можешь. Тео перевернул его на спину, входя снова, и Лиам застонал — член Тео был всё ещё твёрдым, всё ещё требовательным. — Ты не кончал? — спросил Лиам. — Кончал. Несколько раз. Но член не опадает, когда зверь берёт верх. — Это... это пытка. — Это любовь, — поправил Тео. — Любовь и немного безумия. Он наклонился и поцеловал Лиама — нежно, почти ласково, — и в этом поцелуе было столько противоречий, что Лиам заплакал. — Не плачь, — прошептал Тео, вытирая его слёзы. — Ты так прекрасен, когда плачешь. — Ты садист. — А ты мазохист. — Мы подходим друг другу. — Идеально. К концу второго дня Лиам начал терять счёт времени. Тео не вынимал член из него уже больше суток. Лиам чувствовал, как его живот вздувается от количества спермы, которую Тео влил в него. Он выглядел так, будто был на шестом месяце беременности — огромный, твёрдый, переполненный. — Тео, — позвал он, и его голос был едва слышен. — Я здесь, — ответил Тео. — Я всегда здесь. — Я не могу больше. — Можешь. Ещё немного. — Сколько? — Не знаю. Пока зверь не насытится. Лиам закрыл глаза, чувствуя, как сознание начинает уплывать. Я умираю, — подумал он. — Но какая прекрасная смерть. Он потерял сознание на несколько минут — или часов, он не знал, — а когда очнулся, Тео всё ещё был внутри него, всё ещё двигался, всё ещё шептал что-то нежное и пошлое одновременно. — Ты вернулся, — сказал Тео, и в его голосе прозвучало облегчение. — Я был в отключке? — Да. Я боялся, что ты не очнёшься. — А если бы не очнулся? — Тогда я умер бы следом. Лиам посмотрел на него — на его лицо, на котором боролись усталость и страсть, — и улыбнулся. — Ты дурак, — сказал он. — Знаю. — Я люблю тебя. — Я знаю. Третий день был самым тяжёлым. Тео не вынимал член из Лиама уже двое суток. Лиам потерял счёт времени, он не знал, день сейчас или ночь. Его тело болело, живот был вздут до предела, сперма вытекала из него при каждом движении. — Тео, — прошептал он. — Пожалуйста. Остановись. — Не могу, — ответил Тео, и в его голосе прозвучало сожаление. — Зверь не слушается. — Я больше не могу. — Можешь. Ты сильный. Ты мой. Тео наклонился и поцеловал его в лоб. — Ты так красиво выглядишь, наполненный мной, — сказал он. — Твой живот... он такой большой. Ты чувствуешь, как я внутри тебя? — Да, — всхлипнул Лиам. — Я чувствую. — Хорошо. Потому что я хочу, чтобы ты всегда это помнил. Тео ускорился, и Лиам закричал — от боли, от удовольствия, от того, что его тело больше не могло различать эти ощущения. Он кончил снова — сухим оргазмом, потому что в нём уже не осталось спермы, — и потерял сознание. Когда он очнулся, Тео кормил его. Он сидел на кровати, прижимая Лиама к своей груди, и подносил к его губам ложку с бульоном. Член Тео всё ещё был внутри него — твёрдый, горячий, пульсирующий. — Пей, — сказал Тео. — Тебе нужно восстановить силы. — Я не хочу. — Знаю. Но нужно. Лиам сделал глоток, потом другой. Бульон был тёплым, солёным, и он чувствовал, как желудок принимает его с благодарностью. — Как долго? — спросил Лиам. — Третий день, — ответил Тео. — Скоро кончится. — Обещаешь? — Обещаю. Тео поцеловал его в макушку и снова начал двигаться — медленно, плавно, почти нежно. — Ты такой хороший, — прошептал он. — Такой послушный. Я горжусь тобой. — Не говори так, — попросил Лиам. — Правда. Ты выдерживаешь больше, чем я думал. Ты сильный. — Я просто люблю тебя. — Знаю. И я люблю тебя. Они двигались в унисон, и Лиам чувствовал, как его тело расслабляется, принимает, перестаёт сопротивляться. — Тео, — позвал он. — М? — Когда это закончится, я хочу в душ. — Я помою тебя. — И спать. Нормально спать. — Я буду рядом. — Хорошо. Четвёртый день принёс облегчение. Тео начал приходить в себя. Его глаза больше не горели так ярко, движения стали мягче, и он наконец вышел из Лиама. Лиам почувствовал, как сперма хлынула из него — тёплая, обильная, заливая простыни. — Прости, — сказал Тео, глядя на то, что он сделал. — Всё в порядке, — ответил Лиам. — Простыни можно постирать. — Я не о простынях. — Я знаю. Тео обнял его, прижимая к себе. — Я не хотел... — Знаю, — перебил Лиам. — Это был не ты. Это был зверь. — Но я позволил ему взять верх. — Ты не мог контролировать. Что-то было не так. — Что-то было не так, — согласился Тео. — Я чувствовал это. Как будто кто-то давил на моего зверя, заставляя его проснуться. — Может быть, какое-то проклятие? — Не знаю. Но это прошло. — Хорошо, — Лиам закрыл глаза. — Потому что я больше не выдержу. — Я тоже. Они пролежали в обнимку несколько часов, пока Тео наконец не поднялся и не отнёс Лиама в ванную. Вода была тёплой, успокаивающей. Тео мыл его медленно, осторожно, целуя каждый шрам, каждую родинку. — Ты красивый, — сказал он. — Врёшь, — ответил Лиам. — Никогда. Он помог Лиаму выйти из душа, вытер его полотенцем и уложил в чистую постель. — Спи, — сказал Тео. — Я буду рядом. — Ты тоже поспи. — Я посплю. Он лёг рядом, обнял Лиама, и они заснули — впервые за четыре дня — спокойным, глубоким сном. Эпилог Через неделю они вернулись к нормальной жизни. Дженна и Дэвид ещё не приехали, и дом принадлежал только им. Лиам всё ещё чувствовал слабость, а его живот всё ещё был слегка вздут, но он знал, что это пройдёт. — Тео, — позвал он, когда они сидели на диване, глядя телевизор. — М? — Что это было? — Я не знаю, — ответил Тео. — Но я боюсь, что это может повториться. — Тогда мы будем готовы. — Как? — Не знаю. Но мы справимся. Вместе. Тео посмотрел на него, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на надежду. — Я люблю тебя, — сказал он. — Я знаю, — ответил Лиам. — Я тоже. Они сидели в тишине, и Лиам чувствовал, как страх — тот самый, который преследовал его дни и ночи, — наконец начал исчезать. Мы справимся, — подумал он. — Мы всегда справлялись. И это была правда. Конец девятнадцатой главы