Операционная

Зал Химринга тонул в сумерках, которые не могли разогнать даже высокие факелы. Воздух здесь был пропитан запахом железа, холодного камня и старой крови — вечного спутника крепости на рубеже. Маэдрос сидел в кресле, вырезанном из темного дерева. Его рыжие волосы, некогда сиявшие в свете Древ, теперь казались запекшейся кровью. Правый рукав его кафтана был пуст и заколот серебряной брошью ниже локтя. Рядом, опершись на эфес меча, стоял Куруфин. Его взгляд — острый, расчетливый и лишенный тепла — сканировал Марину, словно выискивая слабое место в доспехе. — Ты пришла с юга, смертная, — голос Маэдроса был тихим, но заполнял все пространство. — Мои дозорные говорят, ты проделала путь через пустоши одна. Зачем? Марина выпрямилась. В этом мире она была второсортным существом, чей век недолог, но за ее плечами стояли пятнадцать лет операционной практики. Она видела тела, вывернутые наизнанку, и знала, как заставить мертвую ткань ожить. — Я пришла предложить вам помощь, лорд Майтимо, — она намеренно использовала его материнское имя, проверяя реакцию. — Я знаю, что Финьо отсек вам кисть на скалах Тангородрима. Я также знаю, что вы научились сражаться левой, но ваша душа тоскует по полноте тела. Куруфин шагнул вперед, его лицо исказилось в усмешке. — Мы — нолдор, мастера материи. Если бы руку можно было вернуть, мы бы это сделали. — Вы мастера металла и камня, — Марина посмотрела ему прямо в глаза, не отводя взгляда. — Но вы ничего не знаете о микрохирургии сосудов. Вы умеете ковать мечи, но умеете ли вы сшивать нервные волокна толщиной в волос? Знаете ли вы, как пересадить лоскут живой плоти с бедра на предплечье так, чтобы он прижился и начал чувствовать тепло? Маэдрос медленно поднял левую руку, призывая брата к молчанию. — Продолжай, женщина. — Мне нужны ваши знания металлургии, Куруфин, — она повернулась к младшему брату. — Мне нужен эндопротез. Каркас из легкого, пористого сплава, который заменит кости пясти и фаланги пальцев. Внутри него должны быть каналы для моих нитей. — Каких нитей? — буркнул Куруфин, но в его глазах уже вспыхнул профессиональный интерес. — Сухожилий. Я возьму их из ваших ног, лорд Маэдрос. Мы сделаем забор тканей — фасций и кожи — с вашей спины и бедер. Я оберну ими металлический скелет, который выкует ваш брат. Я соединю ваши старые нервы в культе с новыми тканями. В зале воцарилась тишина. Эльфы-стражники переглянулись, кто-то осенил себя знаком защиты. Идея нарезать принца на куски, чтобы собрать из них новую часть тела, звучала дико. — Ты предлагаешь перекроить меня, словно старый плащ? — Маэдрос запнулся, глядя на свою искалеченную руку. — Собрать живое из лоскутов и стали? — Я предлагаю вам пластическую реконструкцию, — твердо сказала она. — Риск огромен. Гангрена, отторжение, лихорадка. Вы можете потерять и то, что осталось от руки. Но если мы победим, вы сможете чувствовать пальцами холодную сталь меча. Маэдрос долго смотрел на нее. В его глазах отражалось пламя факелов и бесконечная усталость человека, который привык жертвовать собой. Наконец он обратился к брату. — Куруфин, ты сможешь отлить кость, которая будет легче воздуха и прочнее булата? Куруфин молчал минуту, его пальцы нервно перебирали воздух, словно он уже лепил модель из невидимой глины. — Если она даст мне точные размеры и углы вращения суставов, я сделаю это. Итильдин в основе, мифриловое напыление для чистоты. Маэдрос встал. Он был на две головы выше Марины, истощенный, но по-прежнему величественный. — Готовь свои ножи, смертная. Если ты вернешь мне руку — проси чего хочешь. Но если ты просто хочешь поиздеваться над моей болью...