Операционная

Марина говорила долго. Она не смягчала углов и не искала оправданий. Спокойным, размеренным голосом она излагала хронику грядущего: о Дагор Браголлах, где пламя поглотит равнину, о гибели Финголфина и о Нирнаэт Арноэдиад, когда надежда эльдар разобьется о предательство людей и мощь Ангбанда, о том, как пал Химринг. Она рассказала о Лютиен и Берене, выкравших один из камней из Ангбанда. О преступлениях Феанорингов в Дориате и Гаванях, о том, как в финале, ослепленные клятвой, они украли Сильмарили, чтобы найти в них лишь боль. Она описала последний прыжок Маэдроса в огненную бездну. В покое воцарилась гробовая тишина. Финдекано сидел, закрыв лицо руками; он единственный из присутствующих погиб в честном бою, не запятнав себя кровью сородичей, но тяжесть судьбы его народа давила на него не меньше. Куруфин и Маэдрос выглядели раздавленными. Стыд, густой и горький, заполнил комнату. Они видели в ее словах не просто сказку, а логическое завершение своих нынешних поступков. Маэдрос медленно поднял правую руку. Лоскутная кожа, пульсирующая жизнью, теперь казалась ему символом милосердия, которого он, согласно ее рассказу, не заслуживал. — И ты помогла мне... — хрипло произнес он, глядя на Марину с нескрываемой болью. — Ты сшивала мои нервы, ты часами втирала мази в мою плоть, зная всё это? Зная, каким чудовищем я стану? Зная, что эти самые пальцы, которые ты вернула мне, будут сжимать рукоять меча в Гаванях Сириона? Марина не отвела взгляда. В ее глазах не было осуждения — только та спокойная мудрость врача, который видит не грехи пациента, а его потенциал к исцелению. — Теперь ты предупрежден, Майтимо, — мягко ответила она. — В моем мире говорят, что будущее не высечено на камне, пока оно не случилось. Я дала тебе руку не для того, чтобы ты быстрее убивал. Я дала ее тебе, чтобы ты стал сильнее своей Клятвы. Она встала и подошла к нему, коснувшись лоскутной ладони. — Маэдрос, о котором я читала в книгах, был одинок в своем отчаянии и искалечен душой. У тебя же теперь есть шанс. Ты можешь не стать тем, о ком я рассказала. Ты можешь выбрать другой путь. Теперь это только твой выбор. Она посмотрела на Куруфина, который сидел, вцепившись в подлокотники кресла. — И ты, Куруфин. Ты можешь быть величайшим мастером, созидающим защиту для своего народа, а не тем, кто сеет раздор. Я здесь, и я могу дать вам знания. Не только исторические, хотя я хирург, а не инженер. Как мы применим это — зависит от вас.