Когда гаснут софиты

Створки лифта плавно разъехались. Я шагнула внутрь и замерла, так и не успев нажать кнопку. В пустой, залитой мягким золотистым светом кабине стоял Кёнсу. Видимо, он зашел через служебный вход несколькими минутами раньше. Повисло неловкое молчание. По крайней мере, неловким оно было только для меня. Кёнсу оставался спокоен как вода. Он стоял, прислонившись спиной к зеркальной стене, засунув руки в карманы брюк, и излучал абсолютно невозмутимую ауру. Ни тени раздражения, ни попытки завести дежурный разговор. Казалось, эта тишина была для него самым комфортным состоянием. Я уставилась на табло с меняющимися цифрами, чувствуя, как горят кончики ушей. Доехав до своего двадцать пятого этажа, я поспешно поклонилась. — Спокойной ночи, Кёнсу-сси. Спасибо за помощь с машиной. — Доброй ночи. Отдыхайте, — вежливо и ровно ответил он, даже не сменив своей расслабленной позы. Двери закрылись, унося его наверх, в роскошный пентхаус, отведенный для артистов. «Как же сложно жить в таком ритме», — подумала я, отпирая дверь своего номера. Весь этот тотальный контроль, прятки от камер, невозможность даже доехать до отеля без риска спровоцировать скандал... Я покачала головой и отправилась в душ, смывать с себя этот сумасшедший токийский день. Примерно через полчаса, когда на часах был уже третий час ночи, в дверь тихо, но настойчиво постучали. Я вздрогнула. Кто мог прийти в такое время? Менеджер Ким с новыми инструкциями? Я накинула плотный махровый халат отеля, наспех затянула пояс и, продолжая растирать влажные волосы небольшим полотенцем, подошла к двери. За дверью стоял Кёнсу. Он выглядел бледнее обычного, а в глазах читалась явная усталость. От неожиданности я распахнула дверь слишком резко и растерялась. Мои пальцы разжались, и полотенце с головы бесшумно упало на ковер прямо к его ногам. Кёнсу спокойно наклонился, поднял белоснежную ткань и протянул мне. — Простите, я не хотел вас беспокоить так поздно, — его голос звучал глуше, чем обычно. — Но... вы у нас работаете недавно, и это прозвучит нелепо, но можно мне войти? Я потеряла дар речи, хлопая ресницами. — Я бы очень не хотел, чтобы кто-то из персонала или, не дай бог, репортеры увидели меня стоящим посреди ночи перед дверью девушки, — мягко пояснил он, оглядываясь в пустой коридор. Я тут же отступила в сторону, шире открывая дверь. — Д-да, конечно. Проходите, пожалуйста. Он переступил порог и медленно огляделся в полумраке прихожей. — Я подумал... может, у вас случайно найдется таблетка от головной боли? — спросил он, прижимая пальцы к виску. — Я пытался найти кого-то из стаффа, но их номера молчат, а на ресепшене, как назло, никого не оказалось. — Присаживайтесь, — засуетилась я, указывая на глубокое кресло у окна. — Я сейчас принесу аптечку и воды. — Я просто возьму таблетку, — тихо отозвался он. — Можете не беспокоиться. Но я уже метнулась к чемодану. Выудив походную аптечку, я достала упаковку болеутоляющего, прихватила из мини-холодильника холодную бутылку воды и подошла к нему. Кёнсу опустился в кресло. Он сидел, ссутулившись, обхватив голову обеими руками, и выглядел невероятно измотанным. Взяв у меня таблетку, он быстро запил ее водой и тяжело выдохнул. По правилам приличия ему следовало тут же уйти, но он продолжал сидеть, словно у него не было сил даже подняться. — Вы в порядке? — осторожно спросила я, стоя в паре шагов от него. — Может, мне всё-таки спуститься и попробовать вызвать врача? — Нет-нет, всё хорошо. Сейчас отпустит. Спасибо за таблетку, Нара-сси, — произнес он, но так и не шевельнулся. Повисла жуткая, густая тишина. Мне безумно хотелось хоть как-то ему помочь, но я не знала как. Я переминалась с ноги на ногу и только в этот момент с ужасом осознала: я стою перед мировым айдолом глубокой ночью в одном банном халате, с мокрыми, спутанными волосами. Щеки мгновенно обдало жаром. Кёнсу поднял голову. — Простите еще раз, что так внезапно ворвался к вам. Я не хотел вас пугать, — сказал он. Его взгляд скользнул по мне — от влажных волос до завязанного узла на поясе халата — и он, словно осознав всю двусмысленность ситуации, резко поднялся. — Я сейчас уйду. — Всё в порядке, я... — промямлила я, делая шаг к двери, чтобы проводить его. Но не успела я договорить фразу, как свет во всем номере мигнул и погас. Кромешная темнота обрушилась на нас мгновенно. За окном, сквозь панорамные стекла, было видно, что соседние многоэтажки Токио продолжают сиять огнями. Замыкание произошло только в нашем здании. Я услышала, как Кёнсу с тревогой подскочил с кресла в темноте. — Думаю, в таком отеле должны быть резервные генераторы, — нервно произнесла я в пустоту, инстинктивно выставляя руки вперед, чтобы ни на что не наткнуться. — Вот-вот включат... Но секунды складывались в минуты, а спасительный свет так и не загорался. Мы оказались заперты в абсолютно темном номере, на двадцать пятом этаже обесточенного отеля.