Когда гаснут софиты

Воздух в приватной комнате японского ресторана стал почти осязаемо тяжелым. Кёнсу смотрел на меня, не отрываясь, и в этом взгляде не осталось ни капли привычной холодной сдержанности. Расстояние между нами неумолимо сокращалось. — Наверное, это неожиданно? — тихо спросил он. Он наклонился над низким столом так близко, что я уловила тонкий, пьянящий микс его дорогого парфюма и терпкого соджу. — Приглашение на ужин только для нас двоих. Правда? — Да, очень, — честно выдохнула я, судорожно сжимая до побеления костяшек ремешок своей сумочки. — Честно говоря, я думала, что здесь будет больше людей. Стафф, другие менеджеры... Он усмехнулся, медленно проведя указательным пальцем по краю пустой стопки. Это плавное, завораживающее движение почему-то заставило мое сердце пропустить удар. — Знаешь, после той поездки в Токио... — его голос стал еще тише, почти превратившись в низкий, бархатный шепот, от которого по спине побежали мурашки. — Я вдруг поймал себя на мысли, что слишком часто думаю о тебе. Слова повисли в звенящей тишине. Я молчала, физически не смея поднять глаза. Сердце в груди билось так отчаянно и громко, что мне казалось, он должен это слышать. Человек, на чьи клипы я смотрела годами, недосягаемый айдол — только что признался мне в симпатии. Мозг отказывался обрабатывать эту информацию, выдавая системную ошибку. — Я прекрасно понимаю, — продолжил Кёнсу, и в его интонации проскользнула тяжелая горечь. — Я не могу предложить тебе ничего из того, что предлагают обычные парни. Мой образ жизни вряд ли тебя устроит. Я не смогу писать тебе сообщения каждую свободную минуту или болтать по телефону часами напролет. Мы не сможем держаться за руки на улице или ходить на свидания, как все нормальные люди. Он наконец отвел взгляд от стопки и посмотрел мне прямо в глаза, прошивая насквозь. — Но я... я хотел бы узнать тебя ближе, Нара. Что скажешь? Кёнсу был жутко пьян. Его слова звучали как идеальный сценарий из дорамы, в которой я почему-то оказалась главной героиней. — Я... я думаю, ты просто слишком много выпил, — пробормотала я, вжимаясь спиной в стену, пытаясь увеличить дистанцию между нами. — Завтра утром ты обязательно пожалеешь о сказанном. — Почему ты так думаешь? — его брови сошлись на переносице. — Почему именно я? — не выдержав напряжения, выпалила я. — Думаю такой как ты заслуживает кого-то получше… Не успела я договорить, как тяжелая бумажная сёдзи с треском отъехала в сторону, разрушая интимный кокон нашей беседы. На пороге возник запыхавшийся старший менеджер. — Счет оплачен. Кёнсу-я, машина ждет внизу. Пора ехать, через пару часов у тебя начнутся утренние съемки, — быстро отчеканил он, цепко оценивая взглядом пустую комнату и наши напряженные позы. Кёнсу медленно, с явной неохотой поднялся из-за стола, слегка пошатнувшись. — Мы не договорили, — твердо произнес он, глядя на меня сверху вниз потемневшими глазами. — Вернемся к этому в другой раз, Нара. Он повернулся к менеджеру. — Отвезем сначала её, а потом уже закинешь меня в общежитие, — тоном, не терпящим абсолютно никаких возражений, велел он и первым вышел из зала. Всю дорогу до моего служебного общежития в машине царило густое, удушающее молчание. Кёнсу не спал. Откинувшись на спинку сиденья в полумраке салона, он смотрел на меня тяжелым, изучающим взглядом. Этот взгляд жег кожу даже сквозь ткань платья, заставляя меня нервно теребить подол. Как только минивэн плавно затормозил у моего подъезда, Кёнсу неожиданно подался вперед. Он наклонился ко мне непозволительно близко для присутствия менеджера за рулем. Обдав меня жарким дыханием, он прошептал прямо в чувствительную кожу за ухом, так тихо, что услышала только я: — Спокойной ночи. Дверь захлопнулась, и машина скрылась в ночном Сеуле, оставив меня стоять на прохладном тротуаре в полном оцепенении. Мои колени предательски дрожали. В ту ночь я так и не сомкнула глаз. Ворочась с боку на бок, до рассвета прокручивая в голове его бархатный шепот и этот невероятный, сводящий с ума взгляд. Утро наступило слишком быстро и безжалостно. Кое-как собравшись и залив консилером синяки под глазами, я выбежала из квартиры. Влетев в здание SM Entertainment, я пулей бросилась к закрывающимся дверям лифта и едва успела проскользнуть внутрь... с размаху налетев на парня с двумя бумажными стаканчиками кофе в руках. — Эй, осторожнее! — раздался возмущенно-веселый голос. Я подняла глаза и замерла. Бэкхён. В безразмерной серой толстовке, без грамма сценического макияжа, со слегка взъерошенными волосами — он выглядел по-утреннему уютным. Но его взгляд, скользнувший по мне, был острым, как скальпель. — Не выспалась? — усмехнулся он, безошибочно считая мою панику. А затем вдруг, без всякого перехода, словно невзначай добавил: — Как вчера посидели с Кёнсу? Вопрос ударил под дых. Я оторопела, совершенно не ожидая, что он вообще в курсе этого ночного ужина. — Н-неплохо... — с трудом выдавила я из себя, чувствуя, как щеки заливает предательский румянец, словно я скрывала, что-то постыдное. Бэкхён слегка прищурился, словно сканируя меня на детекторе лжи, и этот взгляд абсолютно не вязался с его расслабленной позой. — Мы не смогли прийти, — небрежно бросил он, пожав плечами. — Все были слишком заняты на студии. Будешь кофе? — он неожиданно протянул мне один из стаканов. Я машинально взяла горячий картон, обжигая озябшие пальцы, но тут же спохватилась: — Я бы не хотела отнимать чей-то утренний кофе... — Бери, — коротко оборвал он мои попытки вернуть стакан. Лифт мелодично звякнул, прибыв на нужный этаж. Створки разъехались. Бэкхён сделал шаг в коридор, обернулся и, слегка, почти хищно улыбнувшись, бросил через плечо: — Подумаешь, Чанёль останется без своего американо. Переживет. С пожеланием хорошего дня он развернулся и легкой, пружинистой походкой пошел по коридору в сторону танцевальных залов, оставив за собой шлейф своего одеколона и кучу вопросов. Я осталась стоять в ступоре, обеими руками сжимая чужой горячий кофе. Сделав пару глотков горького напитка, я попыталась хоть немного привести мысли в порядок и на ватных ногах направилась к своему кабинету. Едва я переступила порог офиса, как меня с головой накрыла рутина. Работы было так много, что размышлять о вчерашнем ночном ужине просто не осталось времени. В корейской корпоративной культуре люди трепетно, почти фанатично относятся к своим задачам. Здесь считается нормой пожертвовать законным обедом и личным временем, лишь бы всё было выполнено безупречно и в срок. Втянувшись в этот сумасшедший ритм, я часто забывала поесть вовремя. И сегодня был именно такой день. Бесконечные звонки, согласования графиков, сверка документов. Только ближе к трем часам дня я заметила непрочитанное сообщение. Кёнсу: "Ты сегодня ела?" Я закусила губу, глядя на экран. Этот простой вопрос внезапно пробил брешь в моей броне из рабочих задач. "Нет, думаю, уже не получится. Наверное, мы с коллегами поужинаем уже сразу после работы", — быстро и честно отстучала я в ответ. Где-то через час, когда мы с девочками-визажистами устроили короткий перерыв и весело болтали у кулера, тяжелая дверь в наш офис с трудом отворилась. На пороге возник запыхавшийся курьер, нагруженный огромными фирменными пакетами из дорогого ресторана. По помещению тут же поплыл одуряющий аромат жареного мяса и специй. — Горячая доставка! — весело и громко произнес курьер, пытаясь удержать пакеты. — Но мы ничего не заказывали, вы, наверное, ошиблись этажом, — удивленно ответила я, подходя к нему. — Эм... — курьер сверился с длинным чеком. — Тут указан именно этот этаж и ваш офис. Доставка на имя Нара, и тут еще приписка: «Для Нары и её друзей. К.». Кто здесь Нара? — Это... это я, — оторопев, ответила я, чувствуя, как к щекам снова приливает жар. Курьер быстро и ловко выставил на свободный стол целую батарею горячих контейнеров, указал, что всё уже щедро оплачено, и пулей покинул помещение. — Ого! Ничего себе! — тут же оживились девочки, обступая стол. Их глаза горели любопытством. — У кого-то появился тайный поклонник с отличным вкусом? — Давайте просто поедим, пока не остыло, — попыталась я перевести тему, нервно распаковывая палочки. Никто, конечно, не отказался. Все шумно и радостно набросились на еду, щебеча о том, как это вкусно и вовремя. — Спасибо за обед, Нара! Благодаря тебе мы сегодня не умрем от голода, — с набитым ртом поблагодарила одна из стилисток. Я улыбалась им в ответ, но внутри всё еще находилась в состоянии легкого шока от такого масштабного жеста. Спрятавшись за монитором компьютера, я быстро набрала сообщение: "Спасибо большое за вкусный обед. Мои коллеги тебе тоже очень благодарны!" "Не забывай кушать", — прилетело в ответ мгновенно, словно он ждал моего сообщения, держа телефон в руке. И этот обед оказался только началом. Последующие дни превратились для меня в испытание на прочность. Меня буквально заваливали изящными букетами цветов без повода и дорогими сладкими угощениями, к которым всегда прилагалась короткая записка с одной-единственной буквой: «К». Всех коллег в отделе до дрожи интересовал этот щедрый тайный поклонник, но я изо всех сил делала вид, что понятия не имею, от кого это всё приходит. Сам Кёнсу вел себя безупречно. Хоть он и делал эти подарки, исправно присылая мне короткие сообщения с пожеланиями хорошего дня и спокойной ночи, при рабочих встречах он никогда не пересекал невидимую черту. Он был настоящим профессионалом. Кёнсу мог сидеть в кресле гримерки и часами, не отрываясь, наблюдать в зеркало, как я работаю с документами или общаюсь с коллегами, но никогда не подходил слишком близко на людях. «Издержки его профессии и статуса», — думалось мне каждый раз, когда я ловила на себе его взгляд. Но однажды эта идеальная выдержка дала трещину. Я возвращалась в офис по пустому коридору. Проходя мимо поворота к уборной — единственного слепого пятна на этаже, куда не доставали объективы камер наблюдения — я случайно столкнулась с ним. Мы замерли друг напротив друга. Вокруг не было ни души. Кёнсу посмотрел на меня, и уголки его губ дрогнули в той самой, теплой и невероятно нежной улыбке. Он сделал бесшумный шаг вперед, слегка, почти невесомо коснулся моей руки, а затем его пальцы уверенно скользнули между моими, крепко и горячо сжимая их в замок.