Когда гаснут софиты

И Кёнсу сдержал свое слово. Следующие месяцы стали для нас временем невероятно трепетного, нежного узнавания. Наши короткие, редкие свидания, которые удавалось втиснуть между его съемками и записями, заканчивались лишь долгими объятиями и легкими, сладкими поцелуями. Никакого давления. Только абсолютная безопасность. За образом строгого, сдержанного айдола скрывался невероятно романтичный мужчина. Даже находясь в долгих зарубежных турах, он умудрялся присутствовать в моей жизни. В офис SM Entertainment внезапно доставляли роскошные букеты моих любимых цветов без подписи (но я точно знала, от кого они). Курьеры привозили горячую, вкусную еду прямо к дверям моего общежития, когда я засиживалась за переводами до глубокой ночи. А мой телефон разрывался от длинных, подробных и безумно теплых смс, которые он писал мне из самолетов и чужих гостиниц, рассказывая, как прошел его день и как сильно он скучает. Я чувствовала себя самой защищенной и счастливой девушкой на свете. Моя жизнь казалась идеальной... Новость о внеплановой командировке в Китай свалилась на меня как снег на голову. В отделе кадров мне сухо сообщили, что Бэкхён лично настоял на моей кандидатуре в качестве сопровождающего менеджера/переводчика. Это было более чем странным решением, учитывая, что последние несколько месяцев он искусно делал вид, что меня вообще не существует. Он мастерски избегал меня в коридорах, не смотрел в мою сторону на общих собраниях и ни разу не обращался по работе. Но деваться было некуда. Приказ руководства не обсуждается. Тем же вечером я позвонила Кёнсу, чтобы сообщить новости. Услышав о Китае, он предсказуемо не пришел в восторг. — Я думал, мы поедем на Чеджу, — в его обычно спокойном голосе слышалось явное разочарование. — У тебя ведь как раз выпадало три дня законного отпуска. Это наш четвертый месяц вместе, Нара. Может, мне стоит поговорить с Бэкхёном? Он найдет другого переводчика. — Нет, Кёнсу, пожалуйста, не надо, — торопливо перебила его я. — Я бы очень не хотела переходить черту. Это ведь работа. Если ты вмешаешься, получится, что я пользуюсь нашими отношениями ради поблажек в графике. Прошу тебя, не делай этого. Повисла тяжелая пауза. — Ну... тогда я просто съезжу на эти дни к родителям, — наконец, с легким вздохом сдался он. Попрощавшись с ним, я с тяжелым сердцем поехала в аэропорт. Поездка с самого начала не задалась. Почему-то в этот раз Бэкхён распорядился взять нам места в разных концах салона первого класса. Решив не забивать себе этим голову, я натянула маску для сна и проспала весь перелет до Шанхая. По-настоящему пересечься с ним по работе мне удалось только через несколько часов после прибытия в отель. Бэкхён был подчеркнуто, нарочито холоден. Он отвечал односложно, не глядя мне в глаза. Я списала это на усталость после перелета. Дни в Шанхае были сумасшедшими. Фансайн, съемка для местной обложки журнала, длинное интервью. Но чем дольше я там находилась, тем меньше понимала, зачем вообще здесь нужна. Бэкхён практически везде сам прекрасно отвечал на китайском, изредка обращаясь за переводом и сверяясь со сценарием. Моя роль сводилась к тому, чтобы просто стоять тенью за камерами. К вечеру второго дня мы, абсолютно вымотанные, вернулись в свои номера. Я уже приняла душ и собиралась лечь спать, как вдруг в дверь тихо постучали. Открыв замок, я никого не увидела, но на ковре лежал сложенный вдвое листок бумаги. Записка на корейском гласила: «Крыша. Через 15 минут». Б. Не обременяя себя лишними мыслями — может, снова изменили расписание? — я просто натянула джинсы, накинула легкую куртку и поднялась на самый верхний этаж отеля. Оттуда небольшая металлическая лестница вела прямо на открытую площадку. Я толкнула тяжелую дверь и шагнула в прохладную ночь. — О, ты пришла, — раздался спокойный голос. Бэкхён сидел на широком парапете, непринужденно болтая ногами в воздухе. — Эм... Ты же сам меня позвал, — неуверенно ответила я, кутаясь в куртку от резкого порыва ветра. — Да, проходи. Смотри, я хотел показать тебе, как тут красиво. Вид был действительно потрясающим. Огни ночного Шанхая сливались в бесконечное, сияющее море неона и стекла. Но на такой высоте было довольно зябко. Заметив, что я дрожу, Бэкхён одним плавным движением стянул с себя свою объемную толстовку и накинул её прямо мне на плечи. От ткани пахло его парфюмом — чем-то теплым и чистым. — Я просто хотел выпить, но не хотел делать это один, — признался он, доставая из бумажного пакета бутылку дорогого шампанского и два стеклянных бокала. — А так как мы вроде бы друзья, и ты меня точно не сдашь менеджеру, я решил позвать тебя сюда. Он ловко разлил искрящийся напиток и протянул бокал мне. Я сделала большой глоток. Алкоголь приятно обжег горло, немного снимая напряжение последних дней. — Почему ты игнорировал меня все эти месяцы, раз мы друзья? — вдруг выпалила я, сама от себя не ожидая такой смелости. Бэкхён усмехнулся, пригубив свое шампанское. — Игнорировал? Вовсе нет. Просто не хотел мешать вашей... идиллии. Кстати, как у вас с Кёнсу-я? — Все замечательно, — с вызовом ответила я и, не удержавшись, выпила весь бокал до дна. Шампанское мгновенно ударило в голову, придавая храбрости. Бэкхён перестал улыбаться. Он задумчиво покрутил ножку бокала в длинных пальцах, глядя на золотистую жидкость. — Можно один личный вопрос? — нерешительно, что было совсем на него не похоже, спросил он. — Конечно. Валяй, — ответила я, заметно расслабившись. Он поднял глаза и посмотрел на меня в упор. — Как так вышло, что ты доверяешь свои самые сокровенные секреты человеку, который потом обсуждает их с парнями в общей гримерке? Я замерла. Бокал в моей руке предательски дрогнул. Шампанское больше не грело — по венам словно пустили ледяную воду. — О чем ты? — мой голос прозвучал неестественно тихо, почти шепотом. Свою единственную тайну я доверила только одному человеку в самую уязвимую ночь своей жизни. Бэкхён тяжело вздохнул и отвернулся, глядя на мерцающий горизонт. — О том, почему Кёнсу так отчаянно планировал эту поездку на Чеджу. Он разоткровенничался с Чанёри на прошлой неделе. Сказал, что ему приходится быть чертовски терпеливым. Что он хочет создать для вас идеальные условия, потому что для тебя... подобные шаги в отношениях абсолютно в новинку. Вот… Внутри меня образовалась звенящая пустота. Кёнсу? Человек, который олицетворял для меня абсолютную безопасность, просто взял и отдал мою самую уязвимую тайну на растерзание чужим разговорам. Не со зла. Просто... потому что для него это не было чем-то сакральным. Бэкхён повернул голову и внимательно, почти бережно изучил мое побледневшее лицо. — Именно поэтому он так настаивал на этой поездке в горы, — ровным, лишенным всякой издевки голосом продолжил он. — Дорогой отель, уединение. В честь четырех месяцев. Он хотел, чтобы всё прошло идеально. Хотел наконец-то преодолеть этот барьер. Он поставил свой бокал на парапет. В его темных глазах не было ни капли насмешки или злорадства, только мрачная, взрослая серьезность. — Я просто подумал, что ты имеешь право это знать, Нара. Хотя и миллион раз передумал обсуждать с тобой все это, пытаясь убедить себя, что это не моё дело. Пазл в моей голове начал медленно, пугающе четко складываться. Мой отмененный отпуск. Эта внезапная командировка, где я по сути была не нужна. Его категоричное требование взять именно меня. Я сделала судорожный вдох, чувствуя, как холодный ветер путается в моих волосах. Шампанское больше не кружило голову, сменившись ледяным, отрезвляющим ступором. — Поэтому... — я сглотнула подступивший ком, стараясь звучать так же ровно, как он, хотя внутри всё дрожало. — Поэтому ты выдернул меня в Китай? Чтобы сорвать его планы? Бэкхён не отвел взгляда. Он медленно спрыгнул с парапета, подошел ко мне вплотную и аккуратно, почти невесомо поправил воротник своей объемной толстовки на моей шее, укрывая меня от очередного порыва ветра. Его пальцы на мгновение задержались на моих плечах — легкое, успокаивающее прикосновение, в котором не было ни капли давления. — Я выдернул тебя в Китай, — его голос зазвучал совсем иначе: глубоко, тихо и невероятно мягко. — Потому что иногда полезно просто исчезнуть, чтобы услышать собственные мысли, а не чужой, заранее написанный сценарий. Он чуть склонил голову, заглядывая в мои глаза, в которых стояли непролитые слезы от обиды и шока. Теплая, понимающая полуулыбка тронула его губы. — Считай, что я просто вернул тебе возможность самой решать, Нара. Без сюрпризов.