«Безжалостные благие намерения»

18 января 2022 года Ещё одно утро. Запах алкоголя — напоминание о вчерашней ночи. Достаточно, чтобы чуть замедлить его. Он мысленно пробежался по предстоящему дню, пока брился и одевался. Знал, что его ждут бумаги, пара звонков — о дикой фауне и земельных спорах. Он застёгивал рубашку. Он даже ждал патруля, возможности посидеть наедине со своими мыслями. Застегнул левый манжет, намечая маршрут. Потянулся к правому — и остановился. Поймал взглядом шрамы на правом предплечье. Всё ещё тёмные. Прошло четыре месяца, а они всё ещё ныли. Он помнил её зубы в своей руке так отчётливо, будто это было прошлой ночью. Он застегнул манжет и завязал галстук. Бросил взгляд на телефон в другой комнате. Выключил его прошлой ночью, сразу после того сообщения. И только сейчас до него дошло: она могла ответить. Он и сам не знал, хотел ли этого. Он прикрепил значок, бейдж, снял рацию с зарядки и, как обычно, пристегнул её к груди. Внутри всё это время что-то росло. Какое-то любопытство. Наконец он взял телефон, нахмурившись. Включил. Непрочитанное сообщение. 1-607-555-8249. Он моргнул, размышляя, не проигнорировать ли его. И всё же открыл. >Вчера, 23:46: [Хорошо.] «Хм». Он сердито усмехнулся. Швырнул телефон. Что, чёрт возьми, это вообще должно было значить? Он занимался делами, игнорируя взгляды подозрительных жителей Норт-Килла, которые слышали и ложные, и до неприличия правдивые слухи о его причастности к прошлогодним убийствам. Другие говорили с ним шёпотом, осторожно, будто он был хрупким. Они знали, что он потерял мать, брата и племянницу в одну ночь. Очередная трагедия в истории семьи Хэкеттов. Казалось бы, этому городу должно было надоесть их жалеть. То, что от них осталось, по крайней мере. Он игнорировал всё, что мог. Заполнил бумаги, подписал формы и ушёл из участка, чтобы провести остаток дня в одиночестве. «Хорошо.» Эта фраза всё время лезла в мысли. Она злорадствовала? Осуждала его? Сидя в машине, наблюдая за дорогой, он открыл список недавних контактов. Было чувство, будто он снова угодил в её игры разума. Только раньше она хотя бы была заперта. А теперь казалось, что она повсюду. Он мог бы заблокировать её. Почему он этого не сделал? «Сегодня полнолуние», — первое сообщение, которое она прислала месяц спустя после того, как они виделись в последний раз. Это было его первое полнолуние за шесть лет без семьи. Он перестал общаться с отцом и Бобби. Они так и не простили его за то, что он работал с Лорой после того, что она сделала с мамой и Кейли, даже несмотря на то, как много он сделал, чтобы вывести их из-под следствия. Им было плевать, что проклятие исчезло. Им бы больше понравилось, если бы она убила и его тоже. Калеб хотел побыть один. Трэвис понимал. После шести лет провести ночь полнолуния в одиночестве было странно. Он просидел всю ночь на крыльце, снарядив оружие серебряными пулями — на случай, если где-то объявится сюрприз. Вдруг Сайлас был не последним. Ночь уже была поздняя, усталость давила. Он привык к одиночеству. Обычно даже предпочитал его. Но в тот раз оно было другим. Раньше у него всегда была семья. Не иметь никого — это совсем иное. Когда пришло её сообщение той ночью, оно было… не совсем нежеланным. Голос во тьме, говорящий, что кто-то ещё думает обо всём этом. Он потер глаза, устав от самого процесса мышления. Он должен ненавидеть её. Должен хотеть убить её. Должен выслеживать её. Он тяжело вздохнул. Кого он пытается обмануть? С отвращением отбросил телефон. Он не убийца. Не по сути. «Почему ты не избавился от проблемы, когда у тебя был шанс?!» — спросила Ма за несколько минут до того, как погибла в схватке с Лорой, подтверждая свои слова смертью. Но он сказал, что с кровью на руках покончено, — и он это имел в виду. Он думал о том, чтобы «разобраться» с проблемой один-два раза в первые недели, когда держал их в изоляторе. Держать их там казалось гнилым делом — он ненавидел необходимость делать это. К тому же, это было сплошное мучение, но он знал: семья заставила бы его убить их, узнай они правду. Вместо этого он провёл те 58 дней на заброшенном участке, кормя их, ухаживая за ними и — чёрт возьми — она всегда умудрялась всё усложнять. Он мог пойти по лёгкому пути. Может, даже стоило. Без неё, возможно, большая часть подростков умерла бы, но его семья была бы жива. Он вяло перебирал этот гипотетический вариант, глядя на дорогу перед собой, выжидая нарушителей. Если быть с собой честным, после того самого первого полнолуния — если бы она согласилась с ним сотрудничать — он всегда был намерен сохранить ей жизнь. Что бы она ни сделала.

***

8:13 утра 24 июля 2021 года Утро после полнолуния «Какого чёрта?» Трэвис вернулся на участок после длинной, изнурительной и бесплодной ночи охоты — и обнаружил на полу в ванной следы крови, валяющиеся бинты и пустые упаковки от таблеток. Позабыв смыть с лица кровь оборотня, он сорвался с места и бросился к камерам. Сбегая по лестнице и сворачивая за угол, он увидел пустой стул, в котором оставил Лору прошлой ночью, и сломанную трубу, к которой пристегнул её наручником. — Чёрт! Он быстро зашагал по коридору. Мальчишка всё ещё лежал в своей камере без сознания. У Трэвиса неприятно сжалось в животе, когда он оглядел кровавые разводы на стенах, пытаясь понять, не принадлежит ли хоть часть этого Лоре. Он обошёл камеру взглядом: ни костей, ни органов, ни клочков светлых волос. Он задержался, всматриваясь, выискивая хоть какой-то след. Нет. Всё выглядело так, будто это — лишь последствия превращений Макса. Дверь камеры была заперта. Значит, он её не убил. На секунду Трэвиса отпустило. Но здесь её тоже не было. Чёрт, должно быть, она сбежала. Трэвис резко обернулся, пытаясь решить — объявлять ли её в розыск. Нет. Если её перехватит кто-то другой, она приведёт их прямиком ко всей этой чертовщине. Шериф Норт-Килла держит девушку взаперти уже месяц? Вот дерьмо. Начнут копать — докопаются до семьи. Его накрыло холодной паникой. Он вспомнил кровь в ванной. Её укусили? Это значит — ещё один оборотень на свободе, возможно уже по дороге домой, каким бы этот дом ни был. Через месяц она обратится и разнесёт заразу, но раньше — утащит его за собой на дно. — Твою же мать! — Трэвис снова рванул по коридору, перебирая в уме способы выследить её, когда заметил кого-то, лежащего на койке в её камере. Он замер. Быть не может. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Она бы не осталась. Она бы уже бежала домой, рассказывая всему миру о нём и его семье. Он задержал дыхание, приближаясь. Нет, это определённо была она — с перевязанной головой. Глаз. Все страхи, что навалились на него секунду назад, разом сменились новым: не умерла ли она от потери крови? Он всмотрелся в её силуэт. Плечо медленно поднималось и опускалось с тихим, тревожным вздохом. Он шумно выдохнул. Облегчение накрыло его так сильно, что он согнулся, упершись руками в колени. Последние минуты будто вычеркнули ему годы жизни. Он не понимал, почему так рад видеть её живой. Логически — если бы она умерла, он был бы чист. Он же говорил ей держаться подальше. Но всё же, знать, что она здесь, что дышит — приносило странное, тягучее спокойствие. Он выпрямился. Несколько секунд смотрел, как она спит, успокаивая собственное дыхание. Присмотрелся. Это был не укус. Он различил следы когтей — глубоких, чёрт. Его в начале тоже царапали дети, рубцы были разные, но никогда — такие. Кровь на повязке в месте, где раньше был глаз, была особенно тёмной. Он знал: чем темнее, тем глубже рана. Он безошибочно понял — глаз почти наверняка не спасти. Его передёрнуло от этой мысли. На миг вспыхнула вина. Она была под его ответственностью — и вот к чему всё пришло. Но как она вообще смогла сама себя привести в порядок? Он прокрутил ночь в голове. Нападение. Лопнувшая труба. Она пошла в ванную. Перевязала повреждённый глаз — и потом… вернулась в камеру и просто легла, словно ожидала его возвращения. Она снова тихо выдохнула, беспокойно ворочаясь. Он наблюдал за ней, оценивая. Он бы никогда ей этого не сказал, но именно в этот момент в нём зародилось что-то похожее на уважение — может, даже на жалость. Осознание того, что она пережила, и то, что она сама себя спасла и при этом вернулась, чтобы ждать его… это полностью меняло его представление о ней. До этого она была для него обузой — проблемным, занозистым хвостом, который нужно было держать под замком, пока он придумает, что делать дальше. А теперь… он видел, что она сильная. Сильнее и умнее, чем он думал — чем большинство, кого он знал. Всё, что было перед ним сейчас, доказывало, что она вполне могла постоять за себя. «Я сама о себе позабочусь», — вспомнились её слова, когда она отстранилась от его попытки стереть грязь с её лица в день их первого знакомства. Да, могла. Его словно отпустило — перед ним была не глупая девчонка, которая всё испортит, лишь бы вырваться, а… возможно, союзник. Собравшись, Трэвис задержался ещё на мгновение, наблюдая за ней — сам не понимая, зачем. Он подумал о боли, которую она испытала прошлой ночью. О риске инфекции. Опять кольнула вина. Она бы не лежала здесь, если бы он просто довёз их до мотеля. Он оттолкнул эту мысль — сейчас она не поможет ни ему, ни ей. Нужно было разбудить её и выяснить, что происходит. Он не забывал, что она могла задумать что-то ещё. Если она действительно так умна, как он начал подозревать, — она бы воспользовалась моментом свободы. Он решил её разбудить. Подошёл ближе и, прежде чем успел осознать, вместо того чтобы потрясти за плечо, как намеревался, протянул руку к её лицу. Пальцы прошли по дуге рваных ран, задумчиво ощупывая их. Он не ожидал, что её кожа окажется такой мягкой. Он никогда не прикасался к ней так — мягко. Это ощущение сбило его на секунду, и лишь когда она дёрнулась и очнулась в панике, он отдёрнул мысли назад. — Хочешь сказать мне, что здесь произошло? — холодно спросил он. Она не моргнула. — Я могу спросить тебя о том же, — кивнула на кровь на его лице. Вот она. Даже после всего, что с ней было этой ночью, она по-прежнему настороже. Он должен был признать: характер у неё был. — Почему ты не сбежала? — спросил он. — Я не уйду без Макса. Разумеется. Она была верна до последнего. Он, человек, сам состоящий из сплошной лояльности, мог это только уважать. — Это не значит, что я тебе доверяю, — предупредил он. Он знал: она наверняка всё ещё пытается играть с ним. — Да мне всё равно. Я просто хочу помочь ему. Она не была той, за кого он её принимал. Возможно… возможно, она действительно могла помочь. Проводя обыск, он чувствовал под руками её лёгкие плечи, тонкую талию. Плечо почти полностью помещалось в его ладонь. Как такая хрупкая девушка пережила прошлую ночь? Справится ли с той охотой, что их ждала? Может быть. Он знал: недооценивать её снова — ошибка. Она была чиста. Он отступил. — Доволен? — Я сварю кофе. Он снова запер её — странный жест, учитывая, что она сама вернулась в камеру и провела там всю ночь по собственной воле. Он по-прежнему не мог ей доверять — одно это ничего не меняло. Но он уже понимал: ему придётся добиваться её доверия. И придётся удержать её в живых. Что бы ни случилось.

***

Он знал — всё началось тогда. В тот утренний миг, когда она стала чем-то большим, чем помехой его планам. Когда он впервые увидел, на что она способна. Если бы она не показала себя — если бы он не заметил в ней этого — она до сих пор сидела бы в той клетке, а он и его семья продолжали бы гоняться кругами, пытаясь выследить Сайласа. Эта мысль раздражала. В то утро всё изменилось. И с того утра он постоянно ловил себя на том, что вынужден догонять её. Даже сейчас — будто снова стоял на шаг позади. «Хорошо»?.. Вздохнув в тишине машины, он решил подождать следующей полной луны. Может, тогда она что-то скажет.