Квартирант

Бродяги! Джей-Джей: Холландер, это что такое? [ссылка на видео Твигги] Вы: Я азиат, в Москве много расистов, Розанов сдал мне комнату. Хейден: Чувак, это обидно, ты полгода морозился, прежде чем ко мне в гости соизволил прийти, а с этим мудаком вот так просто в обнимку спишь? Митти: [фото Шейна и Ильи в метро, но с сердечками] Вы: Хейд, я буквально знаю его дольше, чем тебя. Коля: А, ну раз теперь все всё знают, вы снова начнете проводить те рейв-вечеринки? Я так их ждал! Джей-Джей: Анди, ты видел это безобразие и молчал? Коля: Слышал краем уха, сам так и не попал, я же играл в Магнитке. Джей-Джей: Я не про рейвы, а про то, что Холлзи якшается с врагом! Хотя рейвы шокируют. Вы: Я никогда про «врагов» ничего не говорил, это все газетчики. Вам знаком термин «продающий бренд»? Роз — нормальный парень. Ну, условно. Хейден: Ага-ага, я как раз читаю ваш срач в Твиттере. Что такое «плацкарт»? Вы: Ты не хочешь этого знать. *** Вентилятор в гостиной шумел, но облегчения приносил мало. На следующий день у Ильи с Шейном совпадал выходной, на какие-то тусовки никого из них не звали пока, так что можно было что-то спланировать. Илья, поджидая Шейна с тренировки, уже подумывал насчет того, чтобы поставить какой-нибудь ненавязчивый джаз, пообжиматься с Шейном в ванне с кучей пены (зря он, что ли, вкладывался при покупке в перепланировку санузла и ванну типа джакузи?), посмотреть кино, а потом хорошо так потрахаться, и может даже опробовать пару игрушек, что он притащил из секс-шопа позавчера. Недолго думая, Илья начал искать английские субтитры к фильмам Балабанова. Без предсказуемых сценариев Холландер если и не нервничал, то явно чах, это Илья понял довольно быстро. Как он еще с их образом жизни «вечно на чемоданах» выживать умудрялся — вопрос на миллион. После нескольких проб и ошибок они нашли оптимальную рутину, которая подходила Шейну, не доставала Илью, и они могли спокойно сосуществовать, не наступая друг другу на пятки. По утрам они бегали по разным маршрутам, потому что в городе все еще стояла жара, и Илья бегал в шортах, на которые Шейн мгновенно залипал (лестно!), а бегать в районе Садового кольца со стояком — ну такое себе удовольствие. Так что Илья бегал к проспекту Мира, как обычно, а Шейн — к Курской, после чего разминался в саду имени Баумана, брал чай или зеленый смузи в киоске у дома и медитировал на качелях во дворе, когда на пожарной станции начиналась пересменка. Когда Илья впервые поймал Шейна за этим занятием, то долго хихикал: ну да, мужики с комплекцией холодильника, Холландер, у тебя есть типаж, и этот типаж — ты сам! После пробежки они совмещали в душе приятное с полезным, они вообще часто совмещали как приятное с полезным, так и приятное с приятным. Марли даже поинтересовался, не заболел ли Илья, раз так редко стал шататься по барам, чтобы снимать девиц: в Бостоне они этим буквально через день занимались. Ну как тебе сказать, приятель, у меня в кровати и так спит горячий парень с роскошным ртом и красивыми веснушками… мог бы сказать Илья, но, естественно, не говорил. Групповушки они больше не повторяли, потому что послевкусие наутро почему-то было немного гадостное, а выгонять Шейна на диван ради одноразового перепиха из бара — ну извините, Илья не хотел выгонять его на диван. Как девушку «танцевать» Илья Шейна, в принципе, научил, но… получилось как с вождением, что ли: «права получил, но водить страшно не люблю». Илья честно попробовал развести Шейна на откровенный разговор, нравятся ли ему девушки в принципе, но Шейн быстро ушел в отказ. Нет-нет-нет, товарищ майор, я не виноват, мне просто сложно угодить! Конечно я люблю женщин! Где-то там, в очень глубокой глубине. Ну и ладно, пусть отрицает дальше, главное, что с Ильей спать не отказывается. Из всей их сложившейся совместной рутины Илья больше всего любил завтраки. Шейн подсел на гречку с грибами и каждый раз ворчал, когда Илья предлагал ему сырники (как хочешь, мне больше достанется). Они целовались у плиты, увлекались, и у Ильи через раз сбегал кофе. Пока Илья готовил, Шейн нацеплял очки для чтения (горячо!), брал сожженный к черту кофе и выходил с ноутбуком на балкон, разбирать почту (в основном от мамы-менеджера). Илья постоянно на него оглядывался, шутил, а Шейн буднично, без запала посылал его на хер примерно раз в две минуты. До Шейна балкон был похож на маленький уголок советского постапокалипсиса в стиле Тарковского, где можно было разве что курить, или пить чай, завалившись на прикрывавший хлам ( и изъеденный молью и дождями) ковер, но мистер Недвижимость в первую же неделю обошел квартиру Ильи, поспрашивал, что это за рухлядь на балконе и антресолях, и получив ответ, что это срач от предыдущих жильцов остался, до которого у Ильи уже второй год руки не доходили, взял его за шкирку, и весь мусор оказался на помойке в первый же выходной. Ко второй неделе на балконе уже был коврик, микроскопический столик, два складных стула и какой-то неубиваемый суккулент. Илья подозревал, что суккулент был искусственный, но не был уверен на сто процентов. Господи, они катались вместе в Икею. Илья завел себе гражданского мужа и не заметил. В сторону метро Шейн убегал на пятнадцать минут раньше, потому что ему до стадиона было дольше идти, и Илья, частенько смоливший свои палочки смерти на балконе после его ухода, регулярно наблюдал, как Шейн запускает в подъезд стайку вебкамщиц с четвертого этажа, раскланивается с соседями, если таковые попадались на пути, и бежит в сторону Красных Ворот с экипировкой за плечом. Зинаиде Васильевне, которая в это время обычно выгуливала Фунтика, он даже пытался по-русски говорить «здравствуйте», что у него получалось очень трогательно и картаво. Такой милый, вежливый канадский мальчик. И не скажешь с виду, что половину его скудного словарного запаса составляли маты (тут сам Илья был виноват). Пару раз в неделю на рюмку чаю заваливался Марлоу, но не наглел: Илья сразу сказал ему, что Шейн — тот еще сыч, и сыпанет Илье в чай мышьяк, если его достанут бесконечными тусовками. Гости и бары по расписанию, в кроватку к одиннадцати, и ни минутой позже. А еще Илья регулярно звал Шейна вечерком в какой-нибудь ресторанчик или погулять по красивым местам. Повод неизменно был один: тебе надо выгулять Ролекс (или какой-то еще бренд), я сделаю тебе фоточек. Но Шейн все равно слегка розовел и с каменным лицом уточнял, свидание ли это. Мы живем вместе, мы просыпаемся вместе, я делаю тебе завтраки и целую на прощание, как ты думаешь? Нет, Холландер, если на столе нет свечек, и я не припер тебе цветы, это не свидание. Кстати, как у тебя с аллергией на пыльцу? На этом моменте Илья попытался вспомнить, когда у него в последний раз было свидание. Типа заехать за дамой с цветами и вот это все, а не просто после клуба замутить. Что-то не вспоминалось. Из «жить с человеком, с которым спишь» не вспоминалось тоже, за исключением случаев, когда Света у него зависала на пару дней. Но это было не в счет. Зря Илья про «гражданского мужа» подумал, конечно: каждый раз, когда девчонки в переписке начинали намекать на какие-то отношения, Илья мгновенно начинал отшучиваться и сворачивать тему. Типа, не. И не надо лезть мне в душу, это очень страшно, я не хочу этим заниматься. Но оно и понятно: у него в окружении здоровых, адекватных отношений, считай, не было. Максимум Леша с Марго — и то, было у Ильи подозрение, что когда-нибудь Леша допрыгается, и Марго переломит ему хребет сковородкой. Илья поднял взгляд на прицепленный на дверь плакат с кадром из «Иглы». Во всем виноваты веснушки и легкий фетиш на азиатов. Да. В дверь позвонили. Илья озадаченно нахмурился и прошел в прихожую: Шейн должен был пришагать минут через десять-пятнадцать, что зависело от того, будет ли он заходить за квасом (вспоминая дегустацию восьми видов кваса из Ашана, Илья до сих пор подхихикивал), в остальном он был точен, как швейцарские часы. Вот только у него были свои ключи. За дверью топтались девочки с четвертого этажа в количестве четырех штук. — Добрый день? — поздоровался Илья, с намеком поднимая одну бровь. — Здравствуйте, — решительно сказала стоявшая впереди высокая брюнетка с модными в последнее время графичными бровями. — Мы от Зинаиды Васильевны. Нужна ваша помощь. — Ну заходите, — озадаченно сказал Илья, посторонившись. Когда Илья только въехал, он прекрасно понимал, что за какие-нибудь вечеринки или дебоши пожилые жильцы попробуют снять с него скальп. За дебоши даже не обязательно, если в подъезде есть хотя бы один пенсионер с шизой — тогда его просто окрестят наркоманом за сам факт существования и будут писать заявы участковому на каждый чих. Просто потому что парень двадцати лет, живущий один — отличный козел отпущения и объект для ненависти. И Илья, осознав весь масштаб трагедии, в первую же неделю постучался в квартиру своей соседки по этажу с тортиком и бутылкой Абрау. Так сказать, прикормил дракона, чтобы тот охранял его замок. С соседкой ему повезло: у Зинаиды Васильевны было много полезных знакомств, она знала всех жителей подъезда, координировала при случае, кому-что-откуда и как помочь, и периодически давила авторитетом. Отличный дракон, короче: на Илью пока ни разу никто не жаловался. Сама Зинаида Васильевна была неизменно дружелюбна с Ильей, и только иногда просила его выгулять Фунтика, если у нее из-за давления болела голова. До Фунтика Илья гулял с йорком Баксиком, и было у него подозрение, что следующего йорка будут звать как-нибудь типа. Рублик. Юаньчик. Марочка. Песик?! Илья сел на один свободный стул на кухне, брюнетка, которая была, видимо, за главную, заняла второй. — Если на вас вышла полиция, я вам не помогу, просто предложите им процент за крышу, — сразу же сказал Илья, чтобы девчонки не мяли кал. — С этим, слава богу, проблем не было, — сказала брюнетка, и девочки нервно захихикали. — У нас сталкер завелся. Ну. Мембер одной из девочек — мы сами не знаем, какой именно — выследил ее, приехал в Москву, и теперь поджидает нас по утрам у подъезда. Как-то странно улыбается, и все такое. Илья все еще не очень понимал, зачем именно Зинаида Васильевна посоветовала им его — он не думал, что она вообще была в курсе, что за заведение работало у них на четвертом этаже. Она знала, что у него отец с братом в полиции работали, но… — Заявление кому надо пропихнуть тоже не смогу, у нас нет статьи за преследование. — Да это понятно! «Когда убьют, тогда и приходите». Если вам не сложно, можете его припугнуть и дать по зубам? Девочки дружно закивали и заговорили, перебивая друг друга: — А то еще пристанет, и хуй знает, что делать! — Да, был бы рохля какой, может и сами бы отбились, но этот какой-то шкаф, нам страшно. — Мы дадим денег!!! Илья прыснул в кулак. Ну да, денег, конечно — ему слабо верилось, что этот притон зарабатывал достаточно, чтобы нанять вот его вышибалой. — Спокойно, дать морду я и из любви к искусству могу. Хоккей вы никогда не смотрели, да? Поищите на Ютубе «лучшие драки НХЛ 2011», две из них — как раз с моим участием. Так как выглядит этот коварный тип? — Ну… На кухню заглянул Шейн с явно недовольным лицом — звук открывающейся двери Илья не услышал за галдежом — и, плохо пытаясь скрывать ворчание, сказал: — Знаешь, Илья, насчет гостей ты мог и предупредить. Девочки обернулись и завопили в ужасе. — Господи, это он!!! — Это тот самый шкаф! — Как он за нами пробрался, Дашка, где твой газовый баллончик?! Илья захохотал, колоча кулаком по столу. Шейн озадаченно моргал. — Отставить баллончики, это мой коллега из Канады! Девочки затихли. — …как неудобно получилось, — пробормотала миловидная блондинка-полторашка. С грехом пополам Шейну объяснили, что его приняли за маньяка, на что он явно немного обиделся. — В каком это смысле «странно улыбался»? — возмущался Шейн. — Сколько лет я мучился, пытаясь приучить себя держать социально приемлемое выражение лица, а потом приезжаю в эту страну, и меня принимают то за маньяка, то за корейского айдола, то за человека, которого надо срочно кинуть на деньги! — Ну так и расслабься, Холландер, — хихикал Илья. — Ходи с лицом кирпичом, сойдешь за своего. Шейн расслабил лицо и выдохнул. — Во! Типичный житель… — Илья в душе не помнил, как по-английски обзывали СНГ и выкрутился: — …постсоветского пространства. Когда Илья закрыл за девочками дверь, Шейн уже мрачно медитировал над закипавшим чайником. — Илья. Я не понимаю. Я пытался быть вежливым. Неужели я реально такой жуткий? — Не-не-не-не-не, — поспешил заверить его Илья, доставая чашки и заварник. — Я не стал при них тебе объяснять… Короче, ты знаешь, что такое вебкам? — Устройство? — Шейн передал ему пакет с чаем. — Нет, типа… У нас на четвертом этаже цифровой притон. Эти девочки сидят на американских сайтах и раздеваются на веб-камеру за деньги. Они боятся деанона очень сильно. — Илья засыпал чай на глаз — и кажется, в этот раз переборщил, злой будет чай. — А это законно? — уточнил Шейн. — Хороший вопрос! Это типа… серая зона. Можно привлечь за сутенерство… ай, — Илья сдался, и, как обычно, полез в переводчик на телефоне за словами «уголовный кодекс» и «общественное порицание». Шейн вдруг задергал уголками губ, прямо как когда удачно кого-нибудь (как правило, самого Илью) подкалывал. — Илья, научи, как будет по-русски «не курите на лестнице, или я вас сдам». *** — Ну надо же, ты разобрал срач! — приятно, но не без издевки удивился папа, выглянув на балкон. — Ага, — сказал Илья, выставляя на стол печенье. — На антресолях тоже. Удивительно, как ему еще удавалось разговаривать нормальным, спокойным голосом. Он только дергал ногой, как поломанный зайчик Энерджайзер. Папа, нагрянувший в гости с утра, явно никуда не торопился. Шейн прятался в шкафу в спальне. А у Ильи был засос на ребрах и пробка в заднице, и он должен был каким-то образом играть радушного хозяина. Он хотел сдохнуть нахуй. День так отлично начинался. Никто не пошел на пробежку, Илья вообще проснулся от того, что кое-кто (опять!) кусал его за ягодицу. — Мне кажется, — проговорил Илья в подушку, — в твоей диете слишком мало углеводов. — Он услышал резкий выдох, который у Шейна часто считался за смех. — Ты на что-то намекаешь? — Илья приоткрыл один глаз и посмотрел на начинающего каннибала. — Приступ милой агрессии, — сказал Шейн. — Хотя мне интересно. Ты сам когда-нибудь…? Илья перевернулся на спину, потягиваясь. Было еще слишком рано для подобных разговоров. А может, наоборот, самое то, потому что раздумывать над формулировкой он не хотел. — Больше баловался, до конца никогда не доходил. Каждый раз, когда я тащу кого-то в постель, я хочу хорошо провести время. И тут есть проблема. Вот возьмем тебя. Ты меня трахнуть не то чтобы рвешься. Зачем я буду тебя заставлять? — Логично, — пожал плечом Шейн. — Но есть же и те, кто запрыгнет на тебя с удовольствием, нет? — Да, но опять же — я хочу хорошо провести время. А чуваки, которые «ар-р, я буду сверху, я альфа-самец» часто не сексом занимаются, а дрочат об тебя. Типа на партнера вообще плевать. Мне такое зачем? Шейн внимательно смотрел на него нечитаемым взглядом секунд десять, а затем сказал: — Если хочешь что-то сделать, сделай это сам? Илья, это называется «проблемы с делегированием». Илья захихикал. Тем временем в Холландере будто бы проснулась его типичная соревновательная жилка, он схватил Илью за плечо, перевернул на живот и вжал его голову в подушку. — Как ты там сказал, мало углеводов? — сказал он и сполз ниже. Ого. На такой исход Илья, если честно, не рассчитывал. Он ведь даже проснуться особо не успел. А потом Шейн вцепился ему в зад, провел языком от мошонки до копчика, и последней связной мыслью Ильи было «ой, блядь». Следующие сорок минут слились в такой калейдоскоп эротики, что Илья сам себе завидовал. — Я буду лизать тебе еще только затем, чтобы слушать, как ты стонешь, — решительно сказал Шейн, пока Илью трясло. — Хочешь пробку попробовать? Илья хотел. — Можно я тебе отсосу сейчас? Мне очень хочется, — ныл Илья. Шейн разрешал и тихо выл на одной ноте, пока Илья трахал его ртом. — Можно? — спрашивал Илья. — Можно, — говорил Шейн. Илья трахал его по-миссионерски, и они стонали в унисон: Шейн на каждый толчок стучал пальцами по пробке, и Илья кусал его за шею, плечи и уши — у него звезды плясали в глазах, он едва мог дышать. — Дай мне минут двадцать, — выдохнул Шейн, когда они расцепились, и Илья довольно тыкался губами ему в плечо, — и тебя трахну я. — Можем вставить в тебя ту вибрирующую штуку, — предложил Илья. — Офигенная идея. Шейн целовал его в нос, довольно смотрел на него своими темными глазами из-под ресниц, и Илья хотел поцеловать каждую веснушку на его лице, какой же он краси… Звонок в дверь. Илья резко помрачнел и проворчал, натягивая трусы: — Кого еще черти, блядь, принесли в такую рань, если это опять Свидетели Иеговы, я им… Он посмотрел в глазок и похолодел. В подъезде стоял полковник Розанов собственной персоной. Илья тихо попятился назад, чтобы шаги за дверью не было слышно, и влетел в спальню. — Одевайся и лезь в шкаф! — прошипел он Шейну, натягивая спортивные штаны и футболку. — Ко мне пришел отец, я ему не говорил, что ты у меня живешь, он тебя очень сильно не любит! Полковник позвонил в дверь во второй раз, уже настойчивее. Шейн, к его чести, одевался быстро, как пожарный (на которых он так любил смотреть по утрам). — Бля, игрушки! Они содрали с кровати грязную простынь с резинками, смазкой и остальным богатством в четыре руки, собрали в ком, и Илья метнулся до ванной, чтобы запихнуть ее в корзину для белья. Третий звонок, опоздавших в зал пускать не будем. Илья, увидев от двери ванной, как Шейн застилает кровать покрывалом, чтобы было «аккуратненько», зашипел на него и покрутил пальцем у виска. — В шкаф, сука, я сказал! Шейн показал ему средний палец, но в шкаф залез. Илья отряхнул футболку от невидимой пыли и открыл дверь. — Прости, я был неодет, — сказал Илья, предвкушая недовольство своей «ленью и медлительностью». — Доброе утро, папа. Он шагнул назад. И захотел даль себе пинка. Потому что за приступом паники и попыткой быстро спрятать следы присутствия Шейна начисто забыл вытащить пробку. …и теперь дорогой папа собирался черт его знает сколько у него чаевничать и рассказывать, что же Илья в очередной раз сделал не так. — Это настоящий или искусственный? — задумчиво сказал папа, вертя в руках горшок с суккулентом. — Не знаю, брал в Икее, — пожал плечами Илья и, пока папа не видел, снял с холодильника расписание Шейна и стал делать из него бумажный истребитель. — Так о чем это я. А! Наконец-то ты играешь в нормальной лиге, а не у этих сраных… Илья стандартно поддакивал, чтобы лекция закончилась побыстрее, и, пристроив истребитель на полку с чайно-кофейным набором, быстро набрал Шейну сообщение: Вы: Ты там ок? Джейн: Норм, играю в «Демократию» Илья заблокировал телефон, положил на стол экраном вниз и налил папе чаю. Как же медленно идет время… — …а еще тетя Лариса говорит, что надо Сереже помочь, ну ты помнишь… На этом моменте Илья поддакивать перестал. — Папа, Сережа охерел. У Сережи Гелендваген с салона, Сережа катается на Сейшелы. Тем временем у меня две ипотеки, — одна в Бостоне! — я одалживаю деньги Леше, которые он, естественно, никогда не отдаст, и прошлым летом, пока Сережа был на Мальдивах, мне хватило только на Ялту. Денег нет, и пока Медведи не продлят мне контракт, их не будет. Мне здесь не настолько классно платят, чтобы я благотворительностью занимался. Сто процентов Сережа видел его бостонскую Ауди в Инстаграме, мудак. Какие-то деньги у Ильи, конечно же, были, но Сережа шел на хер. Папа посмотрел на него очень недовольно, вдохнул и открыл рот. Господи, блядь, надо было просто сказать «посмотрим», твою ж мать. Прошло полтора часа. Папа допивал второй чайник чая, доедал оставшийся после Марлоу кусок «Муравейника», а лекции все не было конца. Телефон пиликнул. Джейн: Ну долго там еще? Мне уже в туалет надо. Илья спрятал телефон под столом, чтобы папа не отобрал его и не разбил за то, что Илья «на всякие телефоны отвлекается» — он мог — и набрал сообщение с просьбой о помощи. *** Полина Розанова наслаждалась своим бранчем с подружками на Патриарших, когда ей пришло сообщение капсом. Илья (сын): ПОЛЯ ПОМОГИ Илья: (сын): ПАПА ПРИШЕЛ И КОМПОСТИРУЕТ МНЕ МОЗГ УЖЕ ДВА ЧАСА Илья (сын): У МЕНЯ В ШКАФУ ЖЕНЩИНА ОНА ТАМ ОПИСАЕТСЯ СКОРО Илья (сын): СДЕЛАЙ ЧТО-НИБУДЬ УМОЛЯЮ Вы: Будешь должен — Девочки, я на минутку. Полина подошла к своему Мини Куперу, достала из бардачка нож, всадила в шину, после чего выдернула и положила на место. Девочки ждали ее на веранде с непониманием на лицах, достойным немого кино. — Поль, ты с ума сошла? — Не-не, все в порядке. — Полина набрала номер полковника Розанова. — Алло, масик? У меня тут такая неприятность, я где-то проколола колесо, не знаю, что делать. Можешь приехать и решить вопрос? Спасибо, дорогой. *** — Шейн, все в порядке, выходи. Шейн скорее не вышел, а вывалился из шкафа. — У меня там уже все затекло, аргх. — Как-то неправильно ты из шкафа выходишь, — не сдержался Илья. — В смысле? — недовольно сказал Шейн, разминая спину. Илья зашел в шкаф, а затем распахнул дверцы, вышел оттуда с гордо поднятой головой и сказал: — Я люблю сосать!