Клеймо Мафии

Лондонский туман в октябре был похож на грязную вату, пропитанную запахом сырости и дешевого угля. Но здесь, на верхних этажах магического бизнес-центра в Сити, воздух был кристально чистым и пах только большими деньгами. Гермиона Грейнджер поправила манжеты своего безупречного серого пиджака и бросила короткий взгляд на антикварные напольные часы. Малфой опаздывал на три минуты. Для любого другого это было бы мелочью, но для Драко это был способ показать, что он всё еще считает себя хозяином положения. Даже если его империя начала давать трещины. Дверь переговорной распахнулась без предупреждения. Драко Малфой вошел в комнату широким шагом, небрежно бросая кожаный портфель на стол из черного дерева. Он выглядел массивнее, чем полгода назад — тренировки у Теодора Нотта явно шли ему на пользу. Белая рубашка была расстегнута на две пуговицы, открывая вид на бледную кожу шеи, и Гермиона знала, что там, под этой дорогой тканью, скрыты его «демоны», выбитые на позвоночнике. — Грейнджер, — его голос был сухим, лишенным всяких эмоций. — Ты прислала мне аврорское уведомление о проверке моих чикагских счетов через мой же собственный банк. Это твой тонкий юмор или ты окончательно сошла с ума? Гермиона медленно подняла на него взгляд. В её глазах не было ни тепла былой дружбы, ни ненависти школьных лет. Только лед. — Садись, Малфой. В этом здании слишком много ушей, и половина из них принадлежит Гарри Поттеру, который спит и видит, как твоё казино в Чикаго взлетает на воздух вместе с тобой. Малфой усмехнулся, опускаясь в кресло напротив. Он вальяжно откинулся на спинку, демонстрируя забитую татуировками правую руку. Терновник на его запястье казался живым в свете магических ламп. — Гарри слишком занят тем, что пытается быть святым, — парировал Драко. — А ты... ты здесь не как аврор. Ты здесь как мой адвокат. Так скажи мне, почему я должен платить тебе тридцать процентов от оборота моих казино за «юридическую поддержку»? Гермиона наклонилась вперед, и её голос стал похож на шелест змеи. — Потому что твои «партнеры» из немецкой мафии, Драко, вчера убили двух сотрудников Министерства на границе. Потому что Люциус Малфой снова стал фигурантом дела об отмывании золота через твои банки в Лондоне. И потому что завтра утром Поттер придет к тебе с ордером, который я сама же и подписала сегодня днем. Драко замер. Его челюсть сжалась так сильно, что на скулах проступили желваки. — Ты подписала ордер на обыск моего дома? — прошипел он. — Да. Чтобы лично его возглавить и «не найти» то, что ты так тщательно прячешь в подвалах. Но за это мне нужна не только доля от твоих казино. Мне нужны твои связи в Шварцвальде. Мне нужно знать, кто поставляет ингредиенты для маховиков времени, которые варит твой ручной зельевар Нотт. Драко резко подался вперед, сокращая расстояние между ними. Теперь она чувствовала его запах — терпкий парфюм и едва уловимый аромат горькой полыни. — Ты хочешь зайти в бизнес мафии, Грейнджер? Ты, героиня войны, святая дева Министерства? Ты ведь понимаешь, что как только ты переступишь эту черту, обратного пути не будет. Они тебя не примут. Они тебя сломают. Возможно даже убьют. — Они пытались сломать меня, когда мне было семнадцать, в твоем же мэноре, — Гермиона даже не моргнула. — Разница в том, что теперь ломать буду я. Мне не нужно их признание, Малфой. Мне нужны их ресурсы. И ты мне их дашь. Ты обеспечишь мне легальный вход в их структуры через свои банки. В обмен на это я сделаю так, что Люциус никогда больше не увидит камеру Азкабана, а твои счета в Лондоне станут неприкосновенными для Аврората. Это был момент, когда маски окончательно упали. Малфой смотрел на неё, и в его взгляде смешались ярость и странное, почти извращенное восхищение. Он видел перед собой не ту девчонку с книгами. Перед ним сидела хищница, которая была готова сожрать его мир, если он не станет её частью. — Выгода, — выплюнул он это слово, словно оно было горьким. — Ты хочешь выгоды, Грейнджер. Ты используешь мой статус, мои деньги и мои грехи, чтобы построить свой собственный ад. — А ты используешь моё имя, мою власть в Министерстве и мою способность манипулировать Гарри, чтобы не закончить жизнь с дыркой в голове где-нибудь в переулке Чикаго. Мы стоим друг друга, Драко. Малфой медленно протянул руку над столом. Его пальцы, длинные и аристократичные, подрагивали от скрытого напряжения. — Договор, — произнес он. — Я открываю тебе доступ к моим связям в Германии и отдаю долю в казино. Ты закрываешь глаза на мои... теневые операции и держишь Поттера на привязи. Гермиона накрыла его ладонь своей. Её кожа была холодной, как сталь. Это не было рукопожатие друзей. Это был контракт, скрепленный невидимой кровью и общими тайнами. — Первая проверка будет завтра в шесть утра, — ровным тоном сказала она, убирая руку. — Убери из дома всё, что связано с Ноттом и его экспериментами. Я приду с Гарри. Он должен увидеть «чистого» Малфоя. А вечером мы встретимся в твоем особняке. Нам нужно обсудить поставки из Шварцвальда. Драко встал, поправляя рубашку. На мгновение его взгляд задержался на её лице, пытаясь найти там хоть каплю прежней Гермионы. Но там была только тьма. — Будь осторожна, Грейнджер, — бросил он уже у двери. — Мафия не любит адвокатов. Особенно тех, кто считает себя умнее дьявола. — Мафия еще просто не знает, что я — их новый дьявол, — ответила она самой себе, когда дверь за ним закрылась. Гермиона подошла к окну. Внизу, в сером тумане Лондона, спешили люди, не подозревая, что прямо сейчас двое из тех, кого они считали элитой, подписали смертный приговор старому порядку. Она сделала глоток остывшего кофе. Горько. Первый шаг к её собственному клейму был сделан. Гермиона оставалась у окна еще долго после того, как звук шагов Малфоя затих в коридоре. Она видела, как его серебристый автомобиль выехал с парковки и растворился в лондонском потоке. Драко всегда любил скорость, и сейчас это было единственным, что выдавало его нервозность. Она вернулась к столу и активировала защитные чары кабинета. Воздух вокруг замерцал, отсекая любые попытки прослушивания. Из потайного ящика стола Гермиона достала тонкий пергамент — список контактов, которые Гарри Поттер никогда не должен был увидеть. Там были имена портовых чиновников, целителей с сомнительной репутацией и даже пара имен из окружения министра. Ей нужно было подготовить почву. Если завтрашний обыск пройдет слишком гладко, Гарри заподозрит неладное. Он был худощавым и измотанным, но его интуиция аврора работала безупречно. Гермиона взяла перо и быстрым, летящим почерком набросала записку для Джинни Уизли. Официально это был запрос на проверку медицинских карт, но между строк читался четкий приказ: задержать поставку зелий от Теодора Нотта в Мунго на двадцать четыре часа. Это должно было создать видимость того, что Малфой в панике сворачивает дела. Тихий хлопок аппарации заставил её вскинуть палочку. В углу комнаты материализовался Блейз Забини. Он выглядел как всегда безупречно: длинное пальто из кашемира, идеальная осанка и этот взгляд человека, который знает цену каждой тайне в этом городе. — Ты рискуешь, Грейнджер, — произнес Блейз, проходя в центр комнаты без приглашения. — Драко сейчас на грани. Он не привык, чтобы им помыкали, особенно те, кто носит аврорский значок под мантией адвоката. Гермиона медленно опустила палочку. Блейз был необходимым звеном в их схеме. Именно он владел ломбардом, где оседали улики, которые она изымала на обысках, и именно он занимался недвижимостью, в которой она прятала своих информаторов. — Драко понимает выгоду, Блейз. Этого достаточно, — ответила она, садясь обратно в кресло. — Мне нужно, чтобы ты подготовил один из своих домов в Вест-Энде. Завтра после обыска мне понадобится место для встречи с представителем немецкого клана. Блейз усмехнулся, обнажая ровные белые зубы.  — Ты хочешь встретиться с ними так скоро? Они жестоки, Гермиона. Они не признают твой статус героини войны. Для них ты просто очередная выскочка из Министерства, которая пытается откусить кусок от их пирога. Они используют пытки так же обыденно, как ты используешь судебные кодексы. — Я знаю их методы, Блейз. И я знаю, что их главный интерес — маховики времени Теодора. Пока Малфой контролирует золото, а Нотт — время, мафия будет сидеть за столом переговоров. Твоя задача — обеспечить безопасность. И не забудь напомнить Пэнси, что её счета в моих руках. Мне нужно, чтобы она подготовила Джинни к завтрашнему вечеру. Забини кивнул, его лицо на мгновение стало серьезным.  — Ты строишь очень опасную конструкцию. Если хотя бы один кирпич выпадет — Гарри, Рон или даже Нарцисса с её проектами — всё рухнет на твою голову. Ты готова стать клеймом для всех нас? Гермиона посмотрела на свои руки. Они не дрожали. Она уже давно выжгла в себе страх, заменив его холодным расчетом. — Я уже стала им, Блейз. Просто вы еще не осознали, что теперь работаете не на фамилию Малфой, а на меня. Когда Блейз исчез, Гермиона потушила свет. В темноте кабинета её стройный силуэт казался вырезанным из черного мрамора. Она знала, что завтрашний день изменит всё. Гарри будет искать грязь в доме Драко, Джинни будет прикрывать тылы в больнице, а Рон будет учить стажеров, не подозревая, что его старые друзья окончательно перешли на сторону тьмы. Она вышла из здания Министерства, вдыхая холодный ночной воздух. Завтра в шесть утра она наденет маску справедливости и пойдет разрушать жизнь человека, который стал её единственным настоящим союзником в этой грязной игре. Это была цена власти. И Гермиона Грейнджер была готова заплатить её сполна. Дома, на площади Гриммо, её ждала тишина. Она прошла мимо портретов, которые когда-то кричали ей в след, но теперь молчали, признавая новую хозяйку. На столе лежало досье на Люциуса Малфоя. Она открыла его, глядя на массивное, волевое лицо старшего Малфоя. Несправедливость была в том, что такие люди всегда выходили сухими из воды. Но Гермиона решила, что теперь она будет той силой, которая определяет уровень этой сухости. Она легла в постель, но сон не шел. Перед глазами стоял Драко — накачанный, злой, с этой надписью на позвоночнике. Сильнее своих демонов. Гермиона прикрыла глаза и прошептала в пустоту: — Посмотрим, Драко. Посмотрим, кто из нас окажется сильнее в этом аду.

***

Гермиона сидела в кресле, глядя на тлеющие угли в камине. Тишина дома на площади Гриммо давила на уши, но именно в этой тишине мысли становились острее бритвы. Настало время признаться самой себе: этот путь начался не сегодня и даже не год назад. Все началось в тот день, когда она впервые осознала, что Министерство, за которое они проливали кровь, — это лишь позолоченная клетка, где истинная власть принадлежит не героям, а тем, кто умеет манипулировать тенями. — Ты снова не спишь, — раздался тихий голос из темноты дверного проема. Гермиона не вздрогнула. Она знала этот шаг. Джинни Поттер прошла в комнату, кутаясь в длинный шелковый халат. В слабом свете камина она выглядела изможденной, но в ее глазах горел тот же холодный огонь, что и у Гермионы. — Завтра все начнется, Джинни. Ты готова? — спросила Гермиона, не оборачиваясь. — Я готова уже два года, — Джинни села на край дивана, глядя в огонь. — Гарри... он ослеп, Гермиона. Он верит в свои идеалы, верит в аврорский кодекс, пока мир вокруг него гниет. Он не видит, что Министерство использует его как красивую вывеску, пока за его спиной чиновники делят золото мафии. — Именно поэтому мы здесь, — Гермиона наконец повернулась к подруге. — Мы не предавали Гарри. Мы спасаем то, что он не в силах защитить. Если мафия захватит Лондон, Гарри станет их первой жертвой. Но если мы сами станем мафией... если мы возглавим этот хаос, мы сможем диктовать свои условия. Предательство Поттера было для них актом высшей необходимости. Гарри был слишком честным, слишком правильным, чтобы выжить в новой реальности. Он бы никогда не позволил Гермионе использовать банки Малфоя для отмывания министерских архивов. Он бы никогда не одобрил контрабанду зелий Теодора Нотта, которые Джинни распределяла в Мунго, создавая зависимость у нужных людей. Гарри был светом, но свет не может править в подземельях. — Расскажи, как ты договорилась с Малфоем в первый раз, — прошептала Джинни. — Я до сих пор не понимаю, как ты заставила этого гордеца подчиниться. Гермиона горько усмехнулась. — Я не заставляла его, Джинни. Я просто показала ему его будущее. Год назад, когда Люциус был на грани очередного ареста, я пришла к Драко в его особняк в Германии. Он был в ярости, он хотел вышвырнуть меня. Но я показала ему документы. Документы, которые доказывали, что немецкие кланы собираются ликвидировать всю его семью, чтобы забрать банки. — И ты предложила защиту? — Я предложила ему союз, — поправила Гермиона. — Я помогла ему стать сильнее его демонов, буквально. Я дала ему юридическую неприкосновенность в обмен на его ресурсы. Он понял, что я — единственный человек, способный легализовать его грязные деньги и превратить его из подозреваемого в делового партнера Министерства. Мы стали выгодно дополнять друг друга: его деньги и сила против моего ума и влияния. Джинни кивнула. Она знала свою роль в этой схеме. Работая следователем и имея доступ к Мунго, она стала глазами и ушами их союза. Она нанимала персонал, преданный не Министерству, а лично ей. Она контролировала поставки, которые заставляли молчать врагов и исцеляли союзников. — Гарри думает, что я работаю на него, — Джинни опустила голову. — Он думает, что наши секретные совещания — это подготовка к захвату Малфоя. А на самом деле мы готовим почву для устранения его конкурентов. — Это единственный способ, — отрезала Гермиона. — Несправедливость этого мира в том, что закон защищает только тех, кто его пишет. Мы просто решили сами взять в руки перо. Драко — это наш толчёк в этом деле. Он накачан силой, он забит татуировками, он вызывает ужас и восхищение. Но он — лишь инструмент. Завтра, когда Гарри ворвется в его дом и «ничего не найдет», репутация Малфоя станет чище снега. И тогда мы сможем нанести решающий удар по немецким кланам. — А Рон? — тихо спросила Джинни. — Он ведь догадывается. Он видит, какие зелья приходят в больницу. — Рон слишком любит свой покой, — Гермиона встала, подходя к окну. — Он целитель. Он хочет лечить людей и растить сына. Пока у него есть его тихая гавань с Лавандой, он не станет задавать лишних вопросов. Он боится правды больше, чем мы — лжи. Гермиона посмотрела на свое отражение в стекле. Высокая, стройная, внешне безупречная героиня войны. Никто и никогда не заподозрит, что за этим фасадом скрывается архитектор самого масштабного преступного синдиката в истории магической Британии. — Завтра в шесть утра, Джинни, — произнесла Гермиона. — Надень свою самую строгую мантию. Мы идем на обыск. И помни: мы делаем это не ради денег. Мы делаем это, потому что никто другой не посмел бы стать настолько жестоким, чтобы спасти этот мир от самого себя. Джинни встала и медленно вышла из комнаты, оставив Гермиону наедине с тенями. Гермиона знала: Малфой сейчас в своем тренировочном зале, выплескивает ярость на снарядах, готовясь к завтрашнему спектаклю. Блейз проверяет убежища. Тео запечатывает последние флаконы с маховиками. Пэнси подготавливает общественное мнение. Все фигуры на доске. Клеймо мафии уже начало гореть на их судьбах, и завтра утром оно станет видимым для всех. Предательство совершено, мосты сожжены. Теперь оставалось только победить. Гермиона прижалась лбом к холодному оконному стеклу, вглядываясь в пустоту площади Гриммо. Тишина дома, которая раньше казалась ей уютной, теперь душила, превращаясь в гулкое эхо её собственных сомнений. Внутренний голос, который она так тщательно заглушала годами, сегодня прорвался наружу, задавая вопросы, от которых нельзя было отмахнуться. — Вдруг я совершаю ошибку? — прошептала она, и её дыхание оставило мутное пятно на стекле. Этот вопрос ядом разливался по венам.  Что со мной стало после окончания войны? Где та девочка, которая плакала над несправедливо запертым в клетке Клювокрылом? Куда исчезла та Гермиона, чьим главным оружием была логика и вера в добро? Теперь её оружием стали шантаж, фальсификации и холодный расчет, от которого веяло могильным холодом. Она поймала своё отражение в темноте окна. Тонкие губы сжаты в прямую линию, взгляд пустой и жесткий. — Почему я стала холоднее, чем сам Малфой на пятом курсе? — эта мысль ударила её под дых. Тогда, в школе, Драко казался ей воплощением заносчивости и ледяного равнодушия, но даже в его глазах порой проскальзывал страх или сомнение. В своих же глазах Гермиона видела только бесконечную арктическую пустыню. Она осознавала это каждый день, и это осознание медленно убивало её. Она тратила все свои силы, весь свой выдающийся ум на то, чтобы стать похожей на тех, кому желала смерти в восемнадцать лет. Она становилась зеркальным отражением Пожирателей Смерти. Те тоже считали себя «избранными», тоже верили, что ради высшей цели можно перешагнуть через закон и мораль. Мафия, с которой она теперь вела дела, была такой же кастой — властной, жестокой, уверенной в своей безнаказанности. Иронично и страшно было понимать, что она победила Воландеморта только для того, чтобы занять его пустующий трон, просто сменив черную мантию на дорогой деловой костюм. Она становилась тем самым чудовищем, на которых они с Гарри и Роном когда-то охотились в лесах. Гермиона закрыла глаза, и перед внутренним взором всплыло лицо Джинни. Это была её самая тяжелая ноша. Она вспомнила тот вечер, когда буквально загнала подругу в угол, используя её амбиции и недовольство старым порядком. Она заставила Джинни участвовать в этой игре, зная, что это навсегда отравит её душу. Она подвергла опасности брак Поттеров, разрушая его изнутри ложью. Каждый раз, когда Джинни обнимала Гарри, возвращаясь с очередной «встречи информаторов», которая на деле была передачей контрабандного товара, Гермиона чувствовала себя палачом.  Она вбила клин между самыми близкими людьми, превратив Джинни в своего соучастника, в тень, которая вынуждена прятаться от собственного мужа. — Я не просто предала Гарри, — горько подумала она. — Я украла у него жену. Я сделала Джинни такой же внутри, как и я сама. Чувство вины на мгновение стало невыносимым, сдавив грудь стальным обручем. Она вспомнила друзей, павших в битве за Хогвартс. Что бы сказал Фред? Что бы сказал Люпин? Они умирали за свободу, а не за то, чтобы Гермиона Грейнджер строила свою империю на обломках их идеалов. Но затем она выпрямилась. Холод снова взял верх, вытесняя слабость. Пути назад не было. Клеймо уже было поставлено, и даже если её сердце превратилось в кусок льда, она должна была довести эту партию до конца. Если ей суждено гореть в аду за это предательство, она сделает так, чтобы этот ад был построен по её правилам. Гермиона отошла от окна и одним резким движением задернула тяжелые шторы, отрезая себя от внешнего мира. Завтра будет новый день, новые маски и новая ложь. И она сыграет свою роль безупречно, даже если внутри от неё самой уже ничего не осталось. Гермиона медленно провела кончиками пальцев по корешкам папок с компроматом, и на ее губах появилась едва заметная, горькая усмешка. — В конце то концов, я годами по крупицам собирала эту грязь, копалась в чужих жизнях и вырывала из тени информацию, которую можно превратить в оружие, — прошептала она в пустоту кабинета. — Я делала это не ради праздного любопытства. Я ждала момента, когда смогу нажать на каждый рычаг этой прогнившей системы. Что ж, время пришло, и я использую всё, что у меня есть, здесь и сейчас. Каждое слово, каждый секрет станет клеймом на тех, кто посмеет встать у меня на пути. Гермиона резко захлопнула папку, и звук удара пергамента о стол прозвучал в тишине как выстрел. Сомнения, еще минуту назад терзавшие её душу, отступили, вытесненные привычным ледяным спокойствием. Она не могла позволить себе роскошь раскаяния. Не сейчас, когда маховик уже был запущен. Она подошла к зеркалу в тяжелой раме и внимательно осмотрела свое лицо. Ей нужно было выглядеть безупречно.  Завтра в шесть утра Гарри увидит свою старую подругу — верного аврора и принципиального адвоката. Он не увидит женщину, которая только что продала его доверие за влияние в немецких лесах. — Мы все когда-то сделали свой выбор, — произнесла она своему отражению. — Гарри выбрал слепую верность закону, который его не ценит. Драко выбрал силу, чтобы не стать жертвой. А я... я выбрала контроль. Она погасила последнюю свечу коротким взмахом палочки. Комната погрузилась во мрак, и только полоска света из-под двери напоминала о том, что жизнь продолжается. Гермиона знала, что за несколько миль отсюда, в Малфой-мэноре, Драко сейчас делает то же самое: проверяет замки, выжигает лишние документы и готовится встретить врага, который на самом деле является его единственным шансом на спасение. Это был странный, извращенный тандем. Они ненавидели друг друга за то, кем стали, но нуждались друг в друге больше, чем в кислороде.  Несправедливость войны сделала их такими — циничными архитекторами собственного ада. Гермиона легла в постель, не снимая шелкового халата. Сон пришел быстро, но он был лишен покоя. Ей снились татуировки на хребте Малфоя, которые превращались в живых змей и опутывали всё Министерство, и Джинни, которая стояла на вершине горы из золотых галлеонов, закрывая лицо руками. Когда через несколько часов зазвонил магический будильник, Гермиона открыла глаза. Взгляд был ясным и жестким. Время размышлений закончилось. Начиналось время действий. Она встала, накинула строгий плащ и вышла в коридор, где её уже ждала Джинни. — Пора, — коротко бросила Гермиона. Джинни кивнула, поправляя воротник. Они вышли из дома на площади Гриммо, навстречу холодному рассвету и Гарри Поттеру, который уже ждал их на углу улицы, не подозревая, что этот обыск станет началом конца того мира, который он так отчаянно пытался сохранить. Рассвет над Лондоном в шесть утра выглядел как грязное пятно на сером холсте. Воздух был настолько холодным, что каждое дыхание превращалось в облако пара, тающее в полумраке. На углу улицы, ведущей к одному из легальных особняков Малфоя, уже стояла группа авроров. В центре, скрестив руки на груди, замер Гарри Поттер. Его худощавое лицо в свете магических фонарей казалось высеченным из камня, а очки-половинки блестели, отражая холодный свет. Гермиона и Джинни подошли почти бесшумно. На Гермионе был тяжелый черный плащ, скрывающий ее стройную фигуру, а Джинни натянула глубокий капюшон, пряча огненные волосы. — Ты опоздала на тридцать секунд, Гермиона, — произнес Гарри, не оборачиваясь. Его голос был хриплым от недосыпа и бесконечного курения. — Я уже начал думать, что ты решила дать ему еще немного времени, чтобы сжечь документы. — Не говори глупостей, Гарри, — Гермиона подошла ближе, вставая плечом к плечу с ним. — Ордер у меня. Нам нужно действовать быстро, пока его адвокаты не проснулись. Хотя... я и есть его адвокат в некоторых вопросах, так что конфликта интересов не будет. Гарри коротко кивнул и взмахнул рукой, давая сигнал отряду. Они пересекли невидимую границу охранных чар. Особняк Драко встретил их гробовой тишиной. Это было величественное здание из белого камня, которое Нарцисса проектировала как символ новой чистоты рода, но сейчас, в предрассветных сумерках, оно выглядело как склеп. — Бомбарда Максима, — тихо произнес один из авроров, и массивные дубовые двери разлетелись в щепки. Гарри первым ворвался в холл, палочка в его руке светилась яростным голубым светом. Гермиона шла следом, ее сердце билось ровно. Она знала, что за каждой дверью их ждет пустота, которую она сама же и срежиссировала. — Малфой! Выходи с поднятыми руками! — прокричал Гарри, его голос эхом отразился от мраморных стен. Сверху, с широкой лестницы, медленно спустился Драко. Он был в одном домашнем халате, наброшенном на голое тело. В этом небрежном виде была особая издевка. Он остановился на середине лестницы, глядя на авроров сверху вниз. — Поттер, — Драко лениво зевнул. — Я всегда знал, что у тебя нет личной жизни, но приходить в шесть утра... Это даже для тебя слишком романтично. — У нас ордер на обыск, Драко, — Гарри сделал шаг вперед. — Подозрение в связях с немецким синдикатом и хранение запрещенных артефактов. — Ищите, — Малфой развел руки в стороны, и полы халата разошлись, на мгновение открыв вид на его накачанный торс и начало татуировок на животе. — Мой дом — ваш дом. Грейнджер, ты тоже здесь? Решила проверить, хорошо ли я заправил постель? Гермиона выдержала его взгляд. В этом взгляде была сделка. — Я здесь, чтобы убедиться, что авроры действуют в рамках закона, Малфой, — холодно ответила она. Авроры разделились. Джинни возглавила группу, которая отправилась в подвалы. Это был первый сюжетный поворот, который Гермиона подготовила заранее. Джинни должна была найти «улику», которая на самом деле была ложным следом. Обыск продолжался около часа. Гарри лично перерывал кабинет Драко, швыряя на пол книги и бумаги. Он искал золото мафии, искал письма, искал хоть что-то. Но кабинет был чист. Малфой стоял у окна, потягивая кофе, который ему принес испуганный эльф, и с наслаждением наблюдал за яростью Поттера. — Ничего, — Гарри ударил кулаком по столу. — Здесь ничего нет. Он всё вычистил! — Или здесь просто никогда ничего не было, Гарри, — мягко заметила Гермиона, подходя к нему. — Может быть, твои информаторы ошиблись? В этот момент в кабинет вбежала Джинни. Ее лицо было бледным, в руках она сжимала небольшой кожаный мешочек. — Гарри! Смотри, что я нашла в тайнике за винным погребом. Гарри выхватил мешочек и высыпал содержимое на стол. На черное дерево посыпались старые, покрытые пылью значки Пожирателей Смерти и несколько флаконов с мутной жидкостью. — Это... это маховики? — Гарри присмотрелся. — Нет, Гарри, — Гермиона взяла один флакон. — Это подделка. Старые зелья для изменения внешности. И значки... они не настоящие. Это реквизит. Драко громко рассмеялся. — О, Поттер. Ты нашел мою коллекцию для вечеринок в стиле «темные времена». Пэнси настояла, чтобы я их купил для одного из ее показов. Ты действительно думал, что я буду хранить реальные улики в подвале, куда ходят эльфы? Гарри задрожал от гнева. Он чувствовал, что его разыгрывают, но не понимал, кто именно. В холле послышались тяжелые шаги и женский крик. Все выбежали из кабинета. В центре холла стоял Люциус Малфой. Он выглядел массивно и угрожающе в своем дорожном плаще. В его руке была зажата палочка, а рядом с ним стоял человек в маске, лицо которого было скрыто. — Что здесь происходит?! — проревел Люциус. — Поттер, ты снова нарушаешь покой моей семьи? — Люциус, успокойся, — Нарцисса вышла из тени колонн, ее лицо было белым как мел. — Они проводят обыск. — Обыск без меня? — Люциус шагнул к Гарри. — Я юрист этого дома, Поттер. И я заявляю, что этот обыск незаконен. Но Гермиона не смотрела на Люциуса. Она смотрела на человека в маске рядом с ним. Ее интуиция адвоката и шпиона кричала об опасности. И она оказалась права. Человек в маске медленно снял ее. Под маской оказался Рон Уизли. Тишина, наступившая в холле, была физически ощутимой. Гарри опустил палочку, глядя на друга. Джинни охнула, прикрыв рот рукой. — Рон? — выдавил из себя Гарри. — Что ты здесь делаешь с Люциусом? Рон выглядел виноватым, но в его глазах была решимость. Он был в своей рабочей одежде целителя, но поверх нее был накинут плащ с гербом Малфоев. — Я пришел с Люциусом, Гарри, — тихо сказал Рон. — Потому что сегодня ночью в Мунго поступил человек с тяжелыми пытками. Это был один из охранников особняка Драко в Германии. И Люциус попросил меня провести независимую экспертизу, прежде чем ты всё здесь разгромишь. — Охранник из Германии? — Гарри перевел взгляд на Драко. Драко замер. Этот поворот не был частью плана Гермионы. Она почувствовала, как земля уходит из-под ног. Кто-то еще вел свою игру. — Да, Поттер, — Люциус ухмыльнулся. — Пока ты искал у моего сына бумажки, в Германии совершено нападение на наш особняк. Мафия пришла за тем, что принадлежит им. И знаешь, что они оставили на месте? Люциус достал из кармана окровавленный клочок бумаги и бросил его Гермионе. Она поймала его. На бумаге был ее собственный почерк. Это был фрагмент того самого списка контактов, который она прятала в кабинете. Это было предательство внутри предательства. Гермиона поняла, что мафия узнала о ее союзе с Драко раньше, чем она планировала. И теперь они использовали Рона, чтобы разоблачить ее перед Гарри. — Гермиона? — Гарри подошел к ней, забирая бумагу. — Что это? Твой почерк? Гермиона быстро оценила ситуацию. Она посмотрела на Драко. Он выглядел таким же растерянным, как и она. Блейз? Пэнси? Кто-то из них слил информацию? — Это... это подделка, Гарри, — твердо сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Они пытаются нас рассорить. Малфои знают, что мы близки к истине, и используют Рона, чтобы отвлечь внимание. Но Рон покачал головой. — Прости, Гермиона. Но Люциус показал мне не только это. Он показал мне записи из Мунго. Джинни, ты ведь знаешь, что те зелья, которые ты привозишь... они не из официальных складов. Я проверил состав. Это работа Теодора Нотта. Гарри медленно повернулся к Джинни. Его взгляд был полон боли. — Джинни? Это правда? Джинни молчала, ее плечи дрожали. В этот момент Драко сделал шаг вперед, закрывая собой Гермиону. — Хватит этого цирка, Поттер! — рявкнул он. — Ты хочешь знать правду? Правда в том, что ты слишком слаб, чтобы править этим миром. Пока ты спал, Грейнджер строила империю, чтобы защитить тебя и твою жену от того дерьма, в которое вы влипли. Да, мы работаем вместе. Да, мы используем мафию. И да, мы делаем это лучше, чем всё твоё Министерство. Гарри стоял в центре своего рушащегося мира. Его лучший друг пришел с врагом, его жена оказалась контрабандисткой, а его подруга — мозгом синдиката. Внезапно окна особняка разлетелись вдребезги. В холл ворвались люди в черных плащах — настоящая немецкая мафия. Они не стали ждать окончания юридических споров. Они пришли за маховиками времени. — К бою! — закричал Гарри, инстинктивно вскидывая палочку. Началась кровавая бойня в самом центре роскошного холла. Заклятия летали повсюду, разрушая антикварную мебель и разбивая зеркала. Гермиона оказалась спина к спине с Драко. — Мы совершили ошибку, — прошептала она, отбивая круциатус. — Нет, Грейнджер, — Драко оскалился, его палочка изрыгала яростное пламя. — Ошибка была в том, что мы думали, будто сможем остаться чистыми. Теперь пора показать им, кто здесь настоящий дьявол. Гермиона увидела, как Гарри и Рон, несмотря на всё, встали плечом к плечу, отбиваясь от нападавших. Но немецкие маги были сильнее. Один из них направил палочку на Джинни. — Нет! — закричала Гермиона. Она применила заклятие, которому ее научил Люциус — темное, быстрое, беспощадное. Нападавший просто рассыпался в пыль. Все замерли на секунду, глядя на нее. Это была точка невозврата. Она применила черную магию на глазах у всех. — Теперь ты видишь, Гарри? — крикнул Люциус, перекрывая шум битвы. — Она уже не та девочка из Гриффиндора. Она — одна из нас! Битва продолжалась, но расклад сил изменился. Теперь в этом холле не было героев и злодеев. Были только те, кто хотел выжить, и те, кто хотел власти. И Гермиона Грейнджер, почувствовав вкус силы, поняла: назад пути нет. Она возглавит этот хаос, даже если ей придется выжечь всё, что ей было дорого. Воздух в холле Малфой-мэнора стал настолько густым от магии, что дышать было больно. Громкий звон разбитого стекла сменился свистом проклятий. Немецкая мафия не пришла договариваться — они пришли зачищать территорию. Это были рослые, массивные маги в кожаных доспехах под плащами, их лица скрывали стальные маски. Гермиона чувствовала, как адреналин выжигает последние остатки страха. Она видела, как Гарри, ее верный, честный Гарри, замер на мгновение, глядя на прах того мага, которого она только что уничтожила. В его глазах отразился ужас — не перед врагами, а перед ней. Но времени на объяснения не было. — Соберись, Поттер! — прорычал Драко, выставляя мощный щит Протего, о который разбилось серое, гнилостное заклинание. — Если хочешь выжить, забудь о морали хотя бы на десять минут! Малфой действовал как отлаженный механизм. Он не просто отбивался — он нападал. Его движения были резкими, атлетичными; рубашка окончательно порвалась, обнажая татуировку на плече, которая в свете вспышек казалась живой. Он был порождением этой тьмы, и сейчас он был в своей стихии. Рон, стоявший рядом с Люциусом, действовал на инстинктах. Как целитель, он знал анатомию, и его заклинания били точно по суставам и нервным узлам врагов. Несправедливость ситуации была в том, что сейчас они все — предатели и преданные — защищали одну и ту же сторону. Когда один из нападавших выкрикнул команду на немецком, и пол под ногами начал превращаться в вязкую жижу, Нарцисса, до этого стоявшая неподвижно, взмахнула палочкой. Архитектурный гений проснулся в ней: стены особняка начали перестраиваться. Колонны сдвинулись, создавая баррикады, а пол снова стал твердым, как алмаз. — Блейз! Сейчас! — крикнула Гермиона в пустоту. Из тени одной из ниш появился Блейз Забини. Он не участвовал в открытой дуэли. В его руках был тяжелый серебряный кейс — те самые маховики Тео. — Уходим через портал в Вест-Энде! — скомандовал Блейз. Гермиона схватила Гарри за руку, но он отпрянул. — Нет, Гермиона. Я не пойду с вами. Ты... ты лгала мне годами. Ты использовала Аврорат как свою личную армию! — Гарри, если ты останешься здесь, тебя убьют или мафия, или Министерство, которое сделает тебя козлом отпущения. — закричала она, перекрывая грохот обрушившейся люстры. В этот момент Люциус Малфой совершил нечто невообразимое. Он шагнул вперед, закрывая собой Гарри и Рона от прямого попадания зеленого луча. Массивный щит Люциуса затрещал, но выдержал. — Поттер, не будь идиотом! — Люциус обернулся, его лицо было искажено напряжением. — Твой мир рухнул, когда ты вошел в этот дом. Теперь ты или с нами, или мертв. Выбирай быстрее, пока я еще могу держать эту стену! Джинни подбежала к Гарри, в ее глазах стояли слезы, смешанные с решимостью. — Гарри, пожалуйста. Мы всё объясним. Но сейчас — бежим! Гарри посмотрел на Рона. Рон кивнул. Предательство Гермионы было горьким, но немецкие убийцы были здесь и сейчас. Они все вместе прыгнули в портал, который открыл Блейз. Они оказались в одном из «безопасных» домов Блейза. Это был холодный, пустой пентхаус с панорамными окнами, выходящими на дождливый Вест-Энд. Здесь не было роскоши, только голые стены и тяжелые стальные двери. Гарри первым делом прижал Гермиону к стене, приставив палочку к ее горлу. Его руки дрожали. — Говори. Прямо сейчас. Почему ты помогаешь ему? Почему Джинни возит контрабанду? Почему Рон говорит, что ты — мозг мафии? Гермиона не пыталась вырваться. Она смотрела на него своим новым, холодным взглядом, который пугал даже Малфоя. — Потому что я устала ждать, пока Министерство позволит нам победить, Гарри. Потому что восемь лет назад мы победили Воландеморта, но не победили систему. Тебе платят гроши, ты не спишь ночами, а те, кто убивал твоих друзей, теперь сидят в мягких креслах и распоряжаются бюджетом. Я решила, что пора это менять. — И ты решила стать одной из них? — выплюнул Рон, подходя ближе. — Ты стала такой же, как Беллатриса, Гермиона. Ты пытаешь людей информацией! — Я не Беллатриса, Рон! — она сорвалась на крик. — Я — та, кто обеспечивает вам безопасность! Если бы не мои связи с Драко, тебя бы прирезали в Мунго еще год назад, когда мафия искала выход на Люциуса. Я перехватила этот контракт. Я заплатила за твою жизнь золотом из чикагского казино! В комнате воцарилась тяжелая тишина. Рон медленно опустил плечи. Гарри ослабил хватку. Драко, стоявший у окна и наблюдавший за дождем, подал голос: — Грейнджер права в одном, Поттер. Справедливости не существует. Есть только те, кто ставит клеймо, и те, на кого его ставят. Мы выбрали первый вариант. Тебе придется выбрать тоже, потому что официально — ты теперь соучастник нашего побега. Для Министерства ты — предатель, который помог Малфоям скрыться. Гарри осел на пол, закрыв лицо руками. Его идеальный мир рассыпался в прах за одно утро. Джинни села рядом с ним, осторожно коснувшись его плеча. Гермиона отошла к столу, где Блейз уже раскладывал карты перемещений. Она чувствовала себя опустошенной, но внутри росла странная, пугающая уверенность. Она посмотрела на Драко. Тот коротко кивнул ей. Они стали лидерами сопротивления, которое само не знало, к чему придет. Гермиона осознала, что теперь ей нужно не просто прятать Малфоя. Ей нужно уничтожить верхушку немецкого клана и занять их место, прежде чем Министерство спохватится. — Блейз, свяжись с Пэнси, — холодно распорядилась Гермиона. — Пусть она закроет все салоны и подготовит информационную бомбу. Мы объявим, что Министерство само подстроило нападение на Малфоев, чтобы прикрыть свои махинации с маховиками. — Ты хочешь развязать войну с правительством? — спросил Тео, входя в комнату и вытирая кровь с лица. — Я хочу закончить эту игру на своих условиях, — ответила она. Гермиона Грейнджер подошла к зеркалу в прихожей и стерла кровь со щеки. Она знала, что Гарри и Рон, возможно, никогда ее не простят. Она знала, что подвергла их жизни смертельной опасности. Но когда она посмотрела в свои глаза, она увидела там ту самую «Тень», которой ее называли враги. Она была холоднее Малфоя. Она была расчетливее Люциуса. Она была готова стать главой мафии, потому что только так она могла защитить тех, кого любила. Даже если для этого ей пришлось их предать. — Время пришло, — прошептала она. — Мы начинаем охоту. Гарри поднял голову и посмотрел на Гермиону. В его взгляде больше не было любви или доверия. Была решимость. — Хорошо, Гермиона. Я помогу тебе уничтожить мафию. Но когда это закончится... не надейся, что я останусь в твоем новом мире. — Твоего старого мира больше нет, Гарри, — ответила она. — Привыкай к новому. Ночь в пентхаусе Блейза Забини была пропитана запахом холодного металла, дорогого алкоголя и невысказанного отчаяния. Огромные панорамные окна Вест-Энда отражали огни спящего Лондона, который и не подозревал, что его герои только что совершили падение, из которого нет возврата. Гарри Поттер сидел в дальнем углу одной из пустых комнат, прислонившись затылком к холодной бетонной стене. Его палочка лежала на коленях, но он не чувствовал её привычного тепла. Весь его мир, который он по кирпичику восстанавливал после войны, рассыпался за одно утро. Он закрывал глаза и видел прах мага, уничтоженного Гермионой, видел холодный, расчетливый взгляд Джинни и татуированную спину Малфоя. — Я не могу быть частью этого, — прошептал он в темноту. — Я Старший аврор. Я символ правопорядка. Гарри лихорадочно искал способ оправдать себя. Если он сейчас уйдет и сдаст их всех Министерству, он останется чист. Он сможет сказать, что был под воздействием заклятия или что проводил глубокую операцию под прикрытием. Он представлял, как будет давать показания против Гермионы, и от этой мысли его тошнило. Но соучастие... соучастие означало, что всё, во что он верил, было ложью. Он пытался убедить себя, что спасает Джинни, что он здесь только ради неё, но глубоко внутри Гарри знал: он уже по колено в этой крови. И это осознание жгло сильнее любого проклятия. Тем временем в просторной гостиной, отделанной темным мрамором, Гермиона и Джинни стояли у барной стойки. Они ушли от остальных, чтобы тишина помогла им собрать осколки их плана. Свет в комнате был приглушен, оставляя их лица в полутени. — Мы совершили катастрофическую ошибку, Джинни, — Гермиона нервно сжимала в руках пустой бокал. Её пальцы побелели. — Мы раскрыли суть нашей игры слишком рано. Гарри не должен был видеть меня в действии. Он не должен был знать о связи с Тео. Теперь он — нестабильный элемент. Джинни тяжело вздохнула, поправляя воротник своей аврорской мантии, которая теперь казалась ей чужой. — Я видела его глаза, Гермиона. Он раздавлен. Если он не примет нашу сторону в ближайшие двенадцать часов, он пойдет к Кингсли. И тогда нам конец. Всему нашему синдикату, банкам Драко, твоим архивам... всё пойдет прахом. В этот момент из тени коридора бесшумно вышел Теодор Нотт. Он снял куртку, обнажая крепкие плечи, и его татуировки на руках тускло мерцали. — Вы обе облажались, — прямо сказал Тео, подходя к ним. — Вы планировали этот обыск как спектакль, а получили кровавую баню с участием Рона Уизли. Как вы могли не просчитать, что Люциус притащит за собой целителя? — Люциус ведет свою игру, Тео, — огрызнулась Гермиона. — Он хотел подставить меня перед Гарри, чтобы ослабить моё влияние на Драко. Тео облокотился на стойку, глядя на них сверху вниз. — Слушайте мой план. Мы не можем оставить всё как есть. Гарри и Рон знают слишком много. Предлагаю радикальный метод: я сотру им память об этом утре. Полностью. Мы заменим воспоминание об обыске «правильным» вариантом. Они пришли, перерыли весь дом, ничего не нашли — ни маховиков, ни немецкой мафии — и разошлись по домам, злые и разочарованные. Это будет выглядеть естественно. Аврорат часто проводит пустые обыски у Малфоев. Джинни мгновенно оживилась. В её глазах промелькнула надежда. — Это сработало бы! Гермиона, подумай. Гарри снова станет прежним. Мы сохраним его доверие, а сами продолжим работать в тени. Это идеальный выход. Гермиона медленно покачала бокалом. Её взгляд стал тяжелым, почти отсутствующим. — Нет. Это не сработает, Джинни. Память авроров проверяют в Министерстве при каждом закрытии дела. Если Кингсли или следственный отдел заметят хоть малейший след магического вмешательства, нас казнят на месте. К тому же, Гарри — сильный маг. Его подсознание будет бороться. Он почувствует фальшь. Я не знаю почему, но моя интуиция кричит, что это путь к гибели. Нам нужно что-то более фундаментальное. Гермиона замолчала, и в её мозгу начали выстраиваться цепочки вероятностей. Она вспомнила то, над чем Тео работал в подвалах месяцами. Она вспомнила запретное золото и тонкие шестеренки, способные разрезать само полотно времени. — Твои маховики, Тео, — прошептала она. — Те самые, которые ты создавал для мафии. Насколько они стабильны? Тео выпрямился, его лицо стало серьезным. — Они работают, Гермиона. Но ты сама знаешь закон: время — это не игрушка. Если мы вернемся назад, мы можем создать парадокс, который выжжет нам мозги. — Всё началось из-за Рона, — продолжала Гермиона, не слушая его предупреждений. — Если бы Рон не появился в холле с Люциусом, Гарри бы не узнал о поддельных зельях и о моем списке контактов. Нам нужно вернуться в четыре утра. До того, как отряд выдвинулся на площадь. Тео скрестил руки на груди, обдумывая предложение. — Если мы вернемся, нам нужно сделать так, чтобы Рон вообще не попал в этот дом. Но как это сделать, не раскрывая секрета маховиков перед Авроратом?  Если Гарри увидит нас из прошлого, это конец. Нам нужно действовать как призраки. — Мы можем подстроить Рону срочный вызов в Мунго, — предложила Джинни, её голос дрожал от возбуждения. — Я могу отправить ложную сову. Какое-то экстренное осложнение у важного пациента. Рон — целитель до мозга костей, он сорвется в больницу и пропустит встречу с Люциусом. — А как быть с мафией? — спросил Тео.  — Они всё равно нападут. — Нападение должно произойти, — Гермиона начала мерить комнату шагами. — Но в этот раз мы сделаем так, чтобы авроры ушли до того, как немцы ворвутся. Мы сократим время обыска. Гарри ничего не найдет, мы разозлим его, он уйдет, и только ПОТОМ начнется бойня. Драко справится сам, если мы предупредим его заранее. Тео достал из внутреннего кармана небольшое устройство, похожее на золотые песочные часы, заключенные в сферу из черного обсидиана. Оно вибрировало, издавая едва слышный гул. — Это прототип, — сказал Тео. — Он может перенести троих. Но вы должны понимать риск. Если мы изменим ход событий, Рон останется в неведении, Гарри сохранит свою «чистоту», но мы с вами будем нести груз знаний о том, что на самом деле произошло в этой реальности. Вы готовы жить с этой ложью вечно? Гермиона посмотрела на Джинни. Та твердо кивнула. — Мы уже живем во лжи, Тео, — сказала Гермиона. — Одной тайной больше, одной меньше. Главное — сохранить контроль. — Тогда идем к Драко, — распорядился Тео. — Нам нужно его согласие. Если он не подготовится к нападению мафии без нашей помощи, он труп. И тогда всё это бессмысленно. Гермиона бросила последний взгляд на дверь комнаты, где прятался Гарри. Она чувствовала себя предательницей вдвойне. Сначала она скрыла от него свою жизнь, а теперь собиралась украсть у него правду, которую он с таким трудом узнал. Но для неё это был единственный способ сохранить его рядом. Она не могла позволить ему стать «соучастником» — она хотела, чтобы он оставался её «светом», даже если этот свет был искусственно сохранен во тьме. Они направились в кабинет Блейза, где Драко в ярости громил мебель. Впереди была самая опасная игра со временем, где ставкой была не просто победа мафии, а само существование их связей. Гермиона Грейнджер в последний раз поправила манжеты, выжигая в себе остатки сомнений. Гермиона, Джинни и Тео вошли в кабинет Блейза. Драко стоял у окна, его пальцы скрежетали по дорогому дереву подоконника, а на скулах ходили желваки. Услышав шаги, он резко обернулся, его взгляд был диким и злым. — Ну что, Грейнджер? Наслаждаешься триумфом? Поттер теперь знает, что спит с предательницей, а его лучшая подруга — криминальный авторитет. Мы все в дерьме! — выплюнул Малфой, делая шаг к ним. — Заткнись, — холодно осадила его Гермиона. — У нас есть способ всё исправить. Тео, покажи ему. Нотт молча выставил на ладони обсидиановую сферу. Драко замер, узнав устройство. Его глаза расширились. — Ты с ума сошла? Использовать прототип маховика прямо сейчас? Если Министерство засечет всплеск временной энергии, за нами придут не авроры, а Отдел Тайн. Они сотрут нас из реальности! — У нас нет выбора, — отрезала Гермиона. — Если мы не вернемся, Гарри завтра же сдаст нас. Рон уже всё понял. Мы вернемся в четыре утра. План такой: Джинни отправляет ложную сову Рону, вырывая его из лап Люциуса. Я сокращаю время обыска до двадцати минут. Ты, Драко, должен будешь принять удар мафии один, пока мы уводим Гарри. Малфой нахмурился, обдумывая риск. — Значит, я остаюсь под ударом немецких псов без вашего прикрытия, а вы идете пить чай с Поттером, делая вид, что ничего не произошло? — Ты справишься, Драко. У тебя есть Блейз и Тео. Мы предупредим их из прошлого. К моменту нападения вы будете готовы. Мы сделаем это так, чтобы Гарри ушел с полной уверенностью, что он просто в очередной раз зря потратил время на «чистого» аристократа. Тео сделал шаг вперед, его лицо было серьезным как никогда. — Слушайте внимательно. Чтобы не создать временную петлю, которая нас убьет, мы не должны пересекаться с самими собой. Мы будем действовать из тени. Джинни, ты отвечаешь за Рона. Я передам инструкции Блейзу из прошлого. Гермиона, ты ведешь Поттера. Они встали в круг, положив руки на холодную сферу. Тео начал медленно вращать обсидиановые кольца. Воздух в кабинете начал густеть, наполняясь звоном сотен разбивающихся часов. Гермиона почувствовала, как её тело начинает распадаться на атомы, а реальность пентхауса растворяется в золотом тумане. 4:05 утра. Лондон, площадь Гриммо. Гермиона открыла глаза. Она стояла в своей спальне, за полтора часа до того, как Гарри должен был зайти за ней для обыска. Тишина дома теперь казалась ей благословенным даром. Рядом из воздуха соткались Джинни и Тео. — Сработало, — прошептала Джинни, дрожащей рукой проверяя время на часах. — У нас мало времени. — Действуем, — приказала Гермиона. Джинни тут же подошла к столу, схватила кусок пергамента и быстро набросала экстренный вызов для Рона. Она применила специальное заклинание, которое имитировало печать больницы Святого Мунго. — Сова уже в пути, — сказала она через минуту, глядя в окно на улетающую птицу. — Рон получит её через десять минут. Он сорвется в больницу, не успев зайти к Люциусу. Тео кивнул и тут же трансгрессировал в мэнор, чтобы предупредить Блейза и подготовить оборону. Гермиона осталась одна. Она подошла к зеркалу и начала медленно собирать волосы в тугой, строгий пучок. «Я снова это делаю», — пронеслось у неё в голове. — «Я снова краду у Гарри правду». Но теперь в её душе не было места для сомнений. Она знала, что делает это ради его же блага. Если он не узнает о её тьме, он сможет оставаться тем самым символом надежды, который так нужен этому миру. В шесть утра раздался стук в дверь. Гермиона вышла на крыльцо. Гарри стоял там — такой же изможденный, но его взгляд был спокойным. Он еще не знал, что через час его мир должен был рухнуть. Он еще не знал, что его подруга только что переписала историю. — Готова? — спросил Гарри, поправляя аврорский плащ. — Готова, — ответила Гермиона, выдавливая из себя самую естественную улыбку, на которую была способна. Они направились к особняку Малфоя. Всё шло по новому сценарию. Обыск был быстрым и сухим. Рон не появился.  Люциус, предупрежденный Тео, вел себя как обычно — высокомерно и скучно, не упоминая о никаких нападениях. — Здесь ничего нет, Гарри, — сказала Гермиона через двадцать минут, делая вид, что разочарована. — Мы просто теряем время. Пойдем в Министерство, у нас полно бумажной работы. Гарри вздохнул, бросая последний взгляд на Драко, который лениво попивал кофе на лестнице. — Ладно. Ты права. Идемте. Когда они вышли за ворота, Гермиона на секунду обернулась. Она увидела, как в окнах второго этажа мелькнула тень Блейза, готовящего боевые заклинания. Через пять минут на этот дом нападет немецкая мафия, но Гарри Поттер об этом никогда не узнает. Он будет сидеть в своем кабинете, заполнять отчеты и верить, что Драко Малфой — просто богатый бабник, а его жена и лучшая подруга — честные сотрудники Министерства. Гермиона Грейнджер шла рядом с Гарри, чувствуя, как внутри неё окончательно умирает что-то человеческое. Она победила время, она победила правду, и теперь она была готова поставить своё клеймо на этом новом, идеально выстроенном во лжи мире. Она была опаснее любого преступника. И она наконец-то была абсолютно свободна.