Sub Ordine: Основание империи

      Жизнь в пентхаусе Реддлов изменилась, когда Скорпиус поступил в академию искусств. Теперь вместо запаха табака в коридорах иногда витал аромат разбавителя для масляных красок, а Том, к своему тихому ужасу, обнаружил, что на его антикварном столе может появиться эскиз в стиле экспрессионизма.       Сегодня у Тома был особенный день — его сорок пятый день рождения. Но в доме Реддл-Малфоев это не означало выходной.       Драко, которому исполнилось двадцать семь, выглядел еще более эффектно, чем в день их знакомства. Он стоял на кухне, дегустируя кофе и глядя, как Скорпиус пытается протащить в гостиную огромный холст, обернутый в крафт-бумагу. — Скорп, если ты испачкаешь краской ковер, твой отец аннулирует твою кредитку быстрее, чем ты скажешь «Ван Гог», — лениво заметил Драко, поправляя шелковый халат. — Спокойно, Драко, я профессионал, — девятнадцатилетний Скорпиус выглядел как ожившая мечта художника: растрепанные волосы, пятно синей краски на щеке и вечный взгляд «я вижу этот мир иначе». — Это подарок. Итоговая работа за семестр, между прочим.       В этот момент в комнату вошел Том. Время было к нему милостиво: седина на висках лишь добавляла ему веса, а взгляд оставался таким же пронзительным, как и семь лет назад в том самом кабинете. — Надеюсь, на этом холсте не мой портрет в стиле кубизма? — сухо спросил Том, подходя к Драко и привычно притягивая его за талию для утреннего поцелуя. — С днем рождения, старик, — ухмыльнулся Скорпиус. — Нет, там кое-что получше. Я назвал это «Основание империи». Разворачивай.       Том медленно снял бумагу. На холсте был запечатлен вид из окна их офиса, но в невероятных, глубоких тонах заката, где стекло небоскреба казалось жидким золотом, а в отражении едва угадывались два силуэта. Это было талантливо, дерзко и очень... по-малфоевски. — Это... приемлемо, — произнес Том, что на его языке означало высшую степень восторга. — Повесим в моем кабинете. Рядом с подлинником Моне. — Ого, подвинул классиков? — Драко рассмеялся, целуя мужа в щеку. — Видишь, Том, ты стареешь и становишься сентиментальным.       Вечером, когда Скорпиус уехал на студенческую вечеринку, в пентхаусе наконец стало тихо. Том сидел в кресле с бокалом виски, наблюдая, как Драко выкуривает одну из своих редких сигарет на балконе. — Семь лет брака, — подал голос Том, когда Драко вернулся в комнату. — Ты всё еще выглядишь так, будто собираешься сбежать от меня босиком. — Только если ты догонишь, — Драко подошел ближе, забирая у него бокал и ставя его на стол. Он опустился на колени между ног Тома, кладя руки ему на плечи. — С днем рождения, Том. Я подготовил подарок, который нельзя повесить на стену.       В этот раз в их близости не было места грубости или приказам. Это была медленная, тягучая нежность. Том ласкал кожу Драко так, словно запоминал каждый сантиметр заново, а Драко отвечал с тихим придыханием, растворяясь в руках человека, который когда-то был его пугающим боссом, а теперь стал всей его жизнью.       В спальне, залитой мягким светом ночного города, не было «активов» и «пассивов» в привычном понимании — были только два человека, чьи судьбы сплелись в один сложный, нерушимый узел. — Я люблю тебя, — шепнул Драко в самый пик, когда чувства стали невыносимо острыми.       Том не ответил словами — он ответил долгим, глубоким поцелуем и тем, как крепко прижал к себе мужа, обещая молчаливым жестом, что эта империя никогда не падет.