Плоть от плоти

      Принц Эймонд наконец остановился в тени колонны, цепляясь пальцами за шершавую стену, и попытался успокоиться. Как бы унизительно это ни звучало, но он действительно испугался. Он мог бы придумать себе тысячу оправданий, но тем не менее предпочел быть честным, по крайней мере с самим собой. Сейчас же, на смену страху, пришло иное отвратительное чувство - злость напополам с беспомощностью и стыдом. Этот восхитительный взгляд, которым одарил его Деймон, и та самая зловещая полуулыбка, с которой брат короля несколькими часами ранее снес пол черепа Веймонду Веллариону, все еще стояли перед глазами принца. Ярость и гнев в его груди тогда улетучились в мгновение, оставив лишь липкий парализующий ужас. Только боги знают каких усилий стоило Эймонду сохранить лицо. Теперь руки подрагивали и контроль над собственным телом давался не просто. А виной всему маленький ублюдок Стронг и его кривая усмешка. Эймонд ненавидел себя за то, как легко терял самообладание, но поделать с этим тоже ничего не мог. Он от души завидовал Деймону, восхищался его хладнокровием и расчетливой яростью. Тот бы наверняка не стал мараться об такой ничтожный повод. Эймонд поморщился - всего то и надо было пережить этот невыносимый вечер и разойтись по своим покоям, но вместо этого он снова выставил себя перед всеми, а главное, перед собственным дядей, невротичным слабаком, не способным довести начатое до конца. Теперь же, стоя в тишине пустого коридора и прокручивая у себя в голове недавние события, младший Таргариен понимал, что это все рано или поздно должно будет очень плохо закончиться. Это не страшило Эймонда, наоборот, он к этому стремился, он этого желал. Он лишь боялся того, что в нужный момент снова окажется не готов.       Однако его раздумья неожиданно были прерваны - на другом конце коридора послышались звуки шагов и шелест одежд. Принц отступил за колонну и замер. Новоиспеченный будущий лорд Приливов - тот самый наглый бастард из-за которого все началось - шел по коридору, подпрыгивая и шаркая ногами, напевая под нос какую-то нехитрую мелодию. Мальчишка очевидно был слегка пьян, скорее всего отбился от своих телохранителей и заблудился в темных коридорах Красного замка. Неудивительно, учитывая сколько времени он здесь не был. Огонь в груди с таким трудом потушенный мгновениями ранее, вспыхнул, будто вовсе не гас. Дождавшись, пока Люцерис с ним поравняется, Эймонд быстрым движением схватил парня за загривок и рывком бросил спиной о стену. - Мы ведь, кажется, не договорили, дорогой племянник, - прошипел принц, нависая над ним и с удовольствием наблюдая за тем как паника и замешательство заволакивают глаза напротив. - Что тебе нужно? - в тон ему прошипел мальчишка, затравленно озираясь.       Коридор был пуст. Эймонд, проследив за его взглядом, позволил себе рассмеяться, медленно и зловеще. - Всего-ничего, твой левый глаз, - продолжил он, наслаждаясь произведенным эффектом, - У меня, к сожалению, нет с собой ножа, но, думаю, он мне и не нужен.       Эймонд положил ладонь на щеку Люцериса и большим пальцем, слегка надавливая, провел по верхнему веку. Нет, он, конечно же, не собирался выдавливать ему глаз прямо здесь и сейчас. Но страх в глазах мелкого выродка был достойной наградой за все унижения этого вечера.       Но вместо того чтобы умолять о пощаде или попробовать сопротивляться, как того ожидал принц, Люцерис Велларион повел себя странно. Он вырвался, схватил Эймонда за грудки и резко впился в его губы влажным неловким поцелуем. Это было мокро и неприятно, мальчишка совсем не умел целоваться, он, как маленькая дворняжка, лизал и покусывал губы. Эймонд сначала замер от неожиданности, но через мгновение отшатнулся и оттолкнул племянника в сторону. Вытершись рукавом, он брезгливо сплюнул и перевел взгляд на Люка. На лице мальчишки снова была все та же кривая усмешка, которая всякий раз выводила из себя младшего Таргариена. - Что дядюшка, я снова застал тебя врасплох? - вытерев губы ладонью нагло усмехнулся новоиспеченный Лорд Приливов.       Эймонд уже второй раз за сегодняшний вечер почувствовал, что теряет контроль. Отступить и отпустить его означало полный провал. Мальчишка выйдет победителем и снова будет унижать его при каждой удобной возможности. Убить его прямо здесь означало навлечь на себя гнев короля и стать объектом мести со стороны Деймона Таргариена. Нет, он не настолько безумен, чтобы начать эту войну прямо сейчас. И самое отвратительное, что маленький ухмыляющийся ублюдок прекрасно понимает, что оба пути для него невозможны. Однако, был и третий путь. Эймонд растянул губы в змеиной улыбке, сделал шаг вперед и схватил Люка за шею. - Ты меня совсем не впечатлил, - медленно проговорил он, наблюдая как усмешка тает с лица племянника, - обслюнявил меня всего, как дворовая шавка. Неудивительно, учитывая твое происхождение. Иди-ка сюда, я тебя кое чему научу.       Принц так же резко притянул к себе растерявшегося мальчишку и поцеловал его. По-настоящему. Нежно, но настойчиво, аккуратно, без обилия слюны, но с напором, не оставляющим выбора. Он думал, что Люк смутится и отпрянет, но тот неожиданно подался вперед, вцепился в его бока и стал отвечать так старательно, что Эймонд даже не осознал, как этот водоворот захлестнул их обоих. Он закрыл глаза и запустил пальцы в каштановую непослушную шевелюру, а Люк, привстав на носки, беспорядочно цеплялся руками то за его талию, то за спину. Губы его были нежны, волосы шелковисты, а пах он вином и духами своей матери. Мысль о том, как же теперь дальше, после такого, ненавидеть мелкого ублюдка, утонула и пропала в этих запахах и прикосновениях. Оторвавшись от губ мальчишки он начал целовать его щеки, подбородок, шею. Люк, вцепившись в его плечи, тяжело дышал и выгибался всем телом. Эймонд обнял его за талию и хотел было приподнять и прижать к стене, но парень вдруг вырвался из его объятий, попятился, с ужасом глядя ему за плечо, кинулся прочь и вскоре исчез в темноте.       Эймонд, проводив его взглядом, медленно развернулся. В конце коридора, примерно в десяти шагах от него, темнела фигура. - Выйди на свет, - глухо приказал принц, едва сдерживая ярость.       Сир Кристон Коль сделал два шага вперед, оказавшись под висевшим на стене факелом. Эймонд выдохнул с облегчением, поправляя рукава, и медленными шагами приблизился к рыцарю. - Надеюсь, увиденное вами не дойдет до моей матушки? - проговорил он, стараясь, чтобы его голос звучал как можно спокойнее. - За кого вы меня принимаете, мой принц, - на лице рыцаря ни дрогнул ни один мускул. - Тогда я вас не задерживаю, - сухо кивнул Эймонд, ожидая, что белый плащ в конце концов исчезнет.       Но тот стоял как вкопанный, крепко сжимая рукоять меча. Наконец, выдержав значительную паузу и сохраняя каменное выражение лица, Коль продолжил ровным вкрадчивым голосом: - И все же, позвольте мне дать вам один совет. Мальчишка порочен и безжалостен, плоть от плоти своей матери. Не позволяйте ему забрать ваше сердце.       Эймонд вспыхнул, но тут же спохватился и, стараясь звучать как можно более небрежнее, ответил: - Не то чтобы я нуждался в ваших советах, сир Кристон. Однако же, к чести моей сестрицы, могу сказать, что судя по ее ублюдкам, сиру Харвину Стронгу она была по крайней мере верна.       Таргариен усмехнулся, найдя собственную шутку остроумной. Он перевел взгляд на рыцаря, ожидая в ответ хотя бы улыбки, но лицо сира Коля оставалось неподвижным. Он кивнул и бесшумно удалился, оставив принца в одиночестве.