Право на уязвимость

Это случилось вечером в квартире Тити. Они сидели на диване, разбирая сценарий для короткометражки — пластического этюда, который ставил факультет режиссуры. Напротив них на столе лежали распечатки, на экране ноутбука застыл стоп-кадр. В комнате горел только торшер, отбрасывая тёплые, интимные тени. Пор, увлечённый чтением, не заметил, как Тити перестал смотреть в текст и уставился на него. На изгиб шеи, на расслабленные плечи, на то, как свет играет на скулах. Тити медленно, почти гипнотически, положил ладонь на бедро Пора. Близко. Очень близко к паху. Пор замер. Его рука сценарием зависла в воздухе. — Убери, — голос стал низким, предупреждающим. Тити не убрал. Вместо этого он резко, одним текучим движением — тем самым, которое они отрабатывали на контактной импровизации, — навалился на Пора, опрокидывая его на спинку дивана и прижимая к мягким подушкам. Пор дёрнулся, как пружина. Его глаза вспыхнули гневом. — Ты охренел? — он попытался сбросить Тити, упершись руками ему в грудь. — Мы оба альфы! Что за херня? — А какая разница? — прошептал Тити, глядя прямо в глаза. Он не стал ждать ответа. Он просто наклонился и поцеловал его. Пор сопротивлялся. Коротко, отчаянно. Но Тити был сильнее. И когда Тити позволил себе расслабить контроль, выпустив в воздух нить своих истинных феромонов — терпкий, древесный аромат сандала с горьковатыми нотками табака, — Пор… выдохнул. Его тело обмякло ровно настолько, чтобы перестать отталкивать. Тити отстранился первым. Сердце колотилось где-то в горле. Он смотрел на спутанные волосы Пора, на припухшие от поцелуя губы и знал: обратной дороги нет. — Ты нравишься мне, — сказал Тити, и его голос дрогнул впервые за много лет. — С первого дня, как я тебя увидел. Пор смотрел на него расширенными глазами. Шок, непонимание, что-то ещё, слишком быстрое, чтобы успеть прочитать. — Но мы… мы альфы, — выдохнул Пор. — Какая разница? — повторил Тити свой вопрос. — Кто мы, что это значит? Значение имеют только чувства. — Он запнулся. Мгновение колебания. А потом стены, которые он строил годами, рухнули. — На самом деле… я не альфа. — Что? — Пор сел резче, чуть не столкнувшись лбами. — Только не говори, что ты бета или омега. Я ни за что не поверю. — Нет, — Тити посмотрел ему прямо в глаза. — Я энигма. Наступила тишина. А потом Пор рассмеялся. Коротко, нервно, с нотками истерики. — Хватит шутить. Энигмы — это сказки для малышей. — Это не сказки, — голос Тити стал тише, но твёрже. Он чувствовал, как инстинкты начинают затуманивать разум. Желание было таким острым, что почти физически болело. Он хотел Пора. Хотел настолько, что руки тряслись. — Я могу показать тебе заключение врачей. Он встал, прошёл к столу, открыл ящик и вытащил запечатанный конверт. Протянул Пору. Тот взял, всё ещё не веря, но пальцы уже дрожали. Он прочитал. И лицо его стало белым. «Вторичный пол: Энигма. Особые отметки: при половом контакте с партнёром любого вторичного пола (включая альф) высока вероятность беременности партнёра. Физиология энигмы предполагает доминантную оплодотворяющую функцию, аналогичную альфа-функции, но с расширенным спектром совместимости.» Пор поднял взгляд. В его глазах плескался настоящий ужас. — То есть… — его голос сел. — Ты… можешь сделать беременным меня? Альфу? — Да, — Тити сидел на краю дивана, сжавшись в комок. Каждое слово давалось с трудом. Он был похож на натянутую струну, готовую лопнуть в любую секунду. — Пор… скажи хоть что-нибудь. Пор опустил взгляд. Он сидел, переваривая информацию. А потом, когда Тити уже отчаялся ждать, Пор заговорил. Тихо, словно признаваясь в самом страшном преступлении. — Пока я лежал, прижатый к дивану… я понял. Я тоже чувствую к тебе что-то. — Тити перехватило дыхание, но Пор продолжил, не поднимая глаз. — Но я альфа, Тити. Понимаешь? Я всю жизнь был сверху. Я никогда… меня никогда… — его голос сорвался на шёпот. — А теперь ты говоришь, что я ещё и забеременеть могу? Это… это слишком. — Я в принципе никогда и ни с кем не занимался сексом, — выпалил Тити. Пор резко поднял голову. В его глазах отразилось такое искреннее, детское удивление, что Тити почти улыбнулся. — Это правда, — сказал Тити, подбирая слова. — Я не тороплю тебя. Если страшно — мы не будем. И про беременность… — он сглотнул. — Есть контрацепция. Мы будем осторожны. Я обещаю. — Дело не только в этом, — прошептал Пор. — А в чём? Пор молчал. Смотрел в свои сжатые руки. А потом поднял взгляд — и Тити увидел в этих глазах не холодного, властного альфу, а напуганного, смущённого человека. — Я не знаю, как быть снизу, — выдохнул Пор. — Я всегда вёл. Всегда контролировал. А теперь… — он запнулся. — Что, если я не справлюсь? Что, если мне будет больно? Что, если я… испугаюсь? Тити осторожно подвинулся ближе. Не нападая, не нависая. Просто сел рядом, плечом к плечу. — У энигм есть особые феромоны, — сказал он тихо. — Успокаивающие, расслабляющие. Я не сделаю тебе больно. Я обещаю. — он помолчал. — И ты не обязан быть снизу вечно. Если захочешь поменяться — мы поменяемся. Но в первый раз… позволь мне позаботиться о тебе. Хорошо? Краска залила уши Пора. Этот холодный, властный, неприступный альфа сейчас сидел, сжимая в руках чужую медицинскую справку, и выглядел как нашкодивший, смущённый котёнок. Тити смотрел на него и чувствовал, как внутри бушует ураган. Любовь. Желание. Страх спугнуть. Нежность. Жажда, почти звериная, которую он сдерживал последней волей. Пор молчал долго. В его голове бились сотни мыслей: «Я альфа, я не могу быть снизу. Но это Тити. Я люблю его. Он может сделать меня беременным. Боже. Но он обещал быть осторожным. Он обещал быть нежным. Я верю ему. Почему я ему верю?» Он глубоко вдохнул. Выдохнул. И медленно, будто поднимая неподъёмный груз, протянул руку и накрыл ладонь Тити, которая вцепилась в собственную коленку. — Ти, — голос Пора был едва слышен. Тити замер. — Мы… можем попробовать. — Ты уверен? — переспросил Тити хрипло. — Ты знаешь, чем это грозит. Даже с защитой. — Я знаю, — Пор поднял глаза. В них всё ещё был страх, но уже не тот, ледяной. А другой — живой, настоящий. — Но я тебе верю. Тити медленно выдохнул, чувствуя, как напряжение в плечах отпускает. — Тогда… — он взял Пора за руку. — Пойдём. Я покажу тебе, что доверие не бывает слабостью.