Salvatio Damnatorum

— Уверены, что нормально себя чувствуете? — спрашивает медсестра, кладя перекус на стол. — Останетесь здесь? Меня, накачанного неизвестно чем, вырвали из лап богачей-извращенцев с фетишем на рога и крылья, привезли на исследовательскую станцию посреди Арктики и бросили в койку к рандомному мужику, который ночью приставил мне к виску ствол… Уверен ли я? Скажем, есть некоторые сомнения… Но лучше здесь, чем в палате, где отключусь, едва коснувшись койки, а после буду вынужден заново вникать в этот круговорот событий. — Да, я подожду. Подожду четвёртый час в душном маленьком кабинете. Как подняли с утра — сходу выкачали литра два крови, измерили всё, что можно в организме измерить, а после незамедлительно отправили на допрос прямо с баночкой для анализов. Сюда. Стул жёсткий. Мюсли с соком не радуют — хочется нормальной еды. И воды. Ещё и «не покидайте территорию станции»… Не предупреждение, а издевательство. На чём я её покину, на медведе в тундру ускачу? Я даже водить не умею, да если бы и умел — не по такому климату, в Краснодаре же вообще никакой зимы нет! Зато мельком видел Костю. Контактировать пока запретили, однако узнал у сопровождающей его медсестры про остальных: Карина в сознании, но до сих пор едва может вставать, а Вия… Вия ещё не очнулась. Медленно пережёвываю злаки с сухофруктами и, кажется, мёдом. По десятом кругу осматриваю комнату, надеясь увидеть что-нибудь новое, но всё здесь слишком… новое. Необжитое. Два квадратных белых стола, за одним из которых и сижу, серые стены, пара шкафов и мусорка в углу — взгляду не за что зацепиться. Когда спустя час составления протокола меня оставили здесь одного, возникла мысль, что это какая-то психологическая пытка. Чтоб я в чём-нибудь ещё сознался… Но я и так уже всё рассказал, довольно быстро. Нет никаких страшных побробностей. Никаких смертей, никакой торговли людьми — только побои и принуждение к работе. Шантаж, угрозы, удержание силой и веществами, но процент от дохода, еда и кров. Даже никаких больных клиентов за два года не было… Более больных, чем те, кто хочет трахаться исключительно с крылато-рогатыми проститутками. Вскидываю голову — дверь открывается. Заходит уже знакомая следовательница. Женщина средних лет с короткой чёрной стрижкой. — Семён? — перебирает бумаги, не удостоив меня и взгляда. — Не буду вас больше мучать, подпишите здесь. Протягивает ручку. Подпись у меня не шибко оригинальная — первые три буквы фамилии. — Я могу идти? — Да, всё, свободны. — То есть могу уехать… домой? Она поднимает тонкие брови. — Домой? Ну да, у меня там однушка в Абинске осталась — не по улицам же я до борделя скитался. Работал бариста, на коммуналку хватало. — В Краснодар. — Ну какой вам сейчас Краснодар? — встаёт, утрамбовывая все бланки в стопку. — Даниэль Джозефович пошёл на встречу, предоставил условия на ближайший месяц: кормят, поят, врачи с психологами носятся — пять звёзд. Сидите и не рыпайтесь пока, раз пригласили. На всякий случай. Угрожать будут, очевидно. Все влиятельные шишки отмажутся и при первой же возможности поспешат напомнить, что одно лишнее слово — и останутся от нас рожки да ножки. Только без ножек. Но это в случае столкновения, а я отсвечивать не собираюсь. Но и прятаться не собираюсь. — Я же могу уехать раньше, чем через месяц? — Если сильно приспичит — никто не держит. — Могу хоть прямо сейчас идти собирать вещи? — уточняю дотошно. Из вещей у меня, правда, только браслет, который заставили снять для всех медицинских манипуляций. Вия дарила. — Здесь закрытая территория, — женщина вдруг натянуто улыбается, словно прикидывая про себя, насколько я вменяемый. — Вам всем потом и билеты купят, и до города довезут… Семён, — кладёт руку на плечо, впервые посмотрев, а я пытаюсь нервно не засмеяться, — из штанов не выпрыгивайте. Понимаю, на свободу не терпится, но сидите, пока предлагают. Вам же на пользу. Киваю, пожав плечами: — Хорошо. Задержаться на пару-тройку дней и в себя прийти не помешает. Хоть узнаю бонусом, нет ли у меня никаких страшных болезней… Выхожу, прихватив куртку, в узкий коридор с большим квадратным окном и, пока одеваюсь, смотрю наружу. Снег. Размытая светло-розовая линия горизонта, синее небо… Ни облачка, ни травинки — будто нарисованный статичный пейзаж. И сколько вообще денег уходит на обслуживание станции в таких экстремальных погодных условиях? Не просто ведь фургончик с группкой исследователей — целый отель посреди вечной мерзлоты… Спускаюсь обратно на первый этаж, направляюсь к выходу, а потом задаюсь очевидным вопросом: куда идти? Врачи не сказали, что делать после допроса, другие сотрудники тоже не предупреждали. Хочется есть. И спать — сил вообще нихрена. И надо Костю найти, но… Спросить бы кого. Выхожу на улицу, направляюсь на ресепш с целью выяснить, куда меня в итоге поселили, и попутно осматриваю территорию. Теряться тут негде — всё как на ладони. — Добрый день, вам чем-нибудь помочь? — за стойкой на этот раз другая девушка, без очков и с красной помадой. — Я… — пытаюсь отдышаться после мороза. С чего начать? — Меня вчера привезли, но… забыли оформить номер или… В общем, должны были выделить место. Кажется. — Конечно, я сейчас проверю… Ваше имя? — Белых Семён. В груди что-то щемит, а сердце колотится, словно я не сто метров прошёл, а пробежал километр. Ещё и по-прежнему нихрена не вижу, а спросить про очки или линзы забыл — даже когда в глаза светили фонариком. Может, есть у них тут ещё и гуманитарная оптика под боком? — Извините, но в базе такого имени нет… — поднимает девушка голубые глаза. Опять то же самое! — В каком номере вы ночевали? — 11-А, — произношу то, что случайно запомнил. — Но в него вернулся… Тот, кто там живёт. Девушка пару раз щёлкает мышкой, а затем недоумённо выглядывает из-за монитора: — Вы уверены? Это новые апартаменты и, насколько я знаю, предназначены для сотрудников станции — гостей мы там не размещаем. Ну да, те двое же меня без спроса туда засунули… Но и скрыть не пытались, раз врачи утром выдернули меня из койки. Да какая разница? — Следователь сказала, что всех освобожденных из «Алого» разместили здесь на месяц. — Да, это так. Но ваше имя в системе не числится и, боюсь, свободных номеров на ближайшее время у нас нет… Что это за круг ада, как в городской поликлинике? Они между собой договориться не могут? Действительно бардак! — Ну и… куда мне идти тогда? — спрашиваю прямо. — К кому обращаться, вы можете где-то уточнить? Девушка сжимает крашенные губы и растерянно бегает глазами по сторонам. Уставляется в какой-то угол. Я поворачиваюсь тоже. С верхнего этажа спускается мужчина, широченный такой. Стрижка почти под ноль, камуфляжные брюки и флисовая кофта маскировочно-зелёного цвета — та же форма, что у парней в поезде. Сотрудница буквально выбегает из-за стойки, вцепляется в его локоть обеими руками. Тихо и быстро что-то шепчет. — Да, мой косяк, — его низкий, басистый голос слышен и с расстояния. — Отправляй туда же, с Романычем договорюсь. Девушка возвращается обратно, одаривает меня неубедительно-вежливой улыбочкой и протягивает ключ-карту… С номером 11-А. — Прошу прощения, вчера действительно произошла ошибка, поэтому мы вынуждены расположить вас в том же номере с одним из наших сотрудников, — тараторит вполголоса, оглядываясь по сторонам. — Но не переживайте — апартаменты двухместные, у вас отдельная спальня и санузел… Через полчаса принесут обед, а в четыре Даниэль Джозефович лично встретится с новыми постояльцами, расскажет о наших программах и проведёт экскурсию по станции. Сбор будет здесь. — Спасибо… — хмурюсь недоверчиво такой внезапной прыти. Еле думать успеваю. Отмахиваюсь от предложения меня проводить — сам уже разобрался, карту вставить мозгов хватит. Покалывание в носу от мороза, пар изо рта. Даниэль Джозефович — это, видимо, и есть Ваар. Он реально сам тут всем управляет, вдали от цивилизации? Серый коридор с винтовой лестницей, зелёный огонёк на датчике замка металлической двери, встроенный шкаф. Разуваюсь, вешаю куртку и сдираю полупрозрачную больничную накидку, в которую пришлось облачиться за неимением другой одежды. Делаю пару шагов до дивана, а затем вслушиваюсь: странные звуки. Похоже на… стоны? Да. Отчётливые мужские стоны. Дыхание вновь перехватывает, а в глазах темнеет — очередные отходняки, похоже. Чуть не запинаюсь за стеклянный столик в попытке удержать равновесие, а с него что-то громко падает. Стоны тут же обрываются. Тянусь и поднимаю картонную коробку. Что-то перекатывается внутри, а к небрежно оторванному с поверхности скотчу приклеен блокнотный лист с каким-то списком. Почерк печатный, разборчивый. «— чаша серебро/медь — зола (крем) + кост. — глина мог. черная — атам либо сталь» Из двери во вторую спальню, до которой я вчера не добрался, выбегает… ангел. Тот самый, Дор. Тоже полураздетый. За ним выходит знакомый мужик, на ходу напяливая чёрную футболку, удивлённо меня оглядывает и… «Стой!» — разносится будто прямо в голове, когда коробка валится из рук, а я вслед за ней — на пол. Снова темнота.