Salvatio Damnatorum

В центр выходит мужчина в серых брюках и тёмно-зелёном вязаном свитере. Теперь понятно, почему я этого Ваара в упор не помню. Такое серое, непримечательное лицо ещё поискать. Серьёзно, к кому угодно пристрой — хоть заправщик, хоть депутат в кожаном кресле, хоть пилот, хоть экстрасенс с какими-нибудь волшебными камнями из телешоу… Никакой разницы. Рыхлый овал, всё, от залысин на лбу до брылей у носа, среднее, бесцветное и смутно знакомое. Обычный мужик лет шестидесяти. Только вот имя… Может, он не Даниэль Ваар, а какой-нибудь Данил Уваров на самом деле? — Куницыну Юлию Николаевну вы уже знаете… Маргарита Павловна Собко — заслуженный научный деятель… Глуховатый голос с профессорскими интонациями, поочерёдно представляющий важных сотрудников станции, тоже картинку не скрашивает. Даже сама Собко, стоящая рядом с мужчиной, выглядит скучающей — сжимает тонкие губы, щурится, и её крючковатый нос становится ещё более крючковатым, а лицо покрывается морщинами. Народу немало, человек двадцать. И это я ещё не нахожу взглядом ни Карины, ни Кости… Костя утром точно был на ногах, почему не пришёл? — Нудный дед… — прямо в ухо шепчут, заставляя меня отшатнуться. Оборачиваюсь и вижу… Как его?.. Белый? Егор. — Я по-другому его представлял, — киваю в ответ. — Я был уверен, что он колоритный еврейский мужик. И как-то поактивнее… — тихо рассуждает парень, вглядываясь в Ваара так, будто тот картина на стене, даже голову наклоняет из стороны в сторону. А потом так же внимательно смотрит на меня. — Ты чё, как, оклемался? Неожиданная участливость радует. Приятно видеть хоть чьё-то лицо во второй раз — событий так много, что кажется, будто я очнулся в поезде неделю назад. Даже улыбаюсь. Наверное. — Немного… А Ваар продолжает, подзывая кого-то из толпы: — И глава отдела нашей с вами безопасности — Давид Романович Аверин. Охренеть. Глава отдела безопасности? Значит, меня поселили не просто с охранником… а с главным охранником. И многое встаёт на свои места: теперь ясно, почему этот тип в курсе всего, подтверждается догадка насчёт оружия… Живёт в отдельных апартаментах — легко догадаться, что не рядовой сотрудник. — Он же тебя запалил? — спрашивает Егор. — Куда в итоге поселили? — Пока никуда. Ты не знаешь, где остальные… Кто был со мной? Парень хмурится, складывая ровные брови домиком: — Ты так и не виделся ни с кем? Понятно. Не знает. Экскурсия начинается, и все медленно бредут к выходу на улицу. Русоволосый прощается — просто за компанию вышел в холле постоять, похоже, — Давид уходит на второй этаж… А больше я никого не знаю. Все косятся на меня — зашуганного и в огромной куртке, какая-то тучная рогатая женщина сочувственно улыбается и пропускает вперёд. Интересно, все тут в курсе, откуда я? Доходим до середины заснеженной площади внутри периметра. Ваар, главврач и какой-то ещё научный мужик — вроде, биоинженер — ждут, пока все соберутся и встанут так, чтобы друг другу не мешать. Рассматривать людей в свете пары фонарей не так стрёмно, как под яркими лампами, поэтому задерживаюсь на лицах подольше. Ровесников нет: все поблизости выглядят старше сорока, кроме дамочки в длинной тёмно-синей куртке. Короткая чёлка, вымывшиеся в грязно-жёлтый пряди вокруг, кольца в нижней губе и два шарика на переносице. Глаза обычные, непонятного табачного цвета, а никаких небесных признаков под капюшоном не видно… Замечает, что пялюсь. Делает шаг ко мне. — Ты из «Алого»? — спрашивает в лоб хриплым, низким голосом. Ясно — все в курсе. Киваю. Девушка надевает варежки, а толстые, клюющие тёмно-розовые ногти отвечают на вопрос о происхождении. — Я тоже, в каком-то смысле, сбежала из рабства. От мужа, правда. Интонация странная, без эмоций. Да и выглядит эта неформалка слегка… обдолбанной. Трясётся без передышки, шмыгает носом. Вероятно, на каких-то таблетках — вряд ли тут есть местный наркошоп. — Сочувствую, — отвечаю тихо, переводя взгляд на Вараа — в пол уха слушаю историю основания станции. Неинтересно. — Я Семён. — Христина, — девушка протягивает разноцветную рукавицу. — Тебе хоть сколько? Выглядишь, как восьмиклассник. Поэтому все без конца «тыкают» и смотрят так, будто я пиво купить выпрашиваю возле супермаркета. Уже привык. Точнее, не отвыкал. — Девятнадцать. — Пиздец, — поднимает Христина обесцвеченные брови. — Совсем малой. Мне ровно тридцатник. Ровно тридцатник. И как к ней обращаться?.. Ладно, сразу к делу: — Со мной ещё троих привезли. Ты их не видела? — Только девку, у которой утром истерика была. Когда менты приходили. Вроде Карина… Ваша? — Да. Наша. Теперь понятно, почему её нет. Карину затянули в «Алый» одной из первых, когда это был ещё обычный клуб с гоу-гоущицами, что по пятницам превращались в стриптизёрш. Заманили нормальными деньгами, потом… Потом сделали зависимой от дозы собачкой. Неуравновешенной, что постоянно сбегает и переодически кидается на людей, но стоит только поманить… Додумать не успеваю — вся группа начинает двигаться. Медленно проходим по территории. Библиотека с зонами для работы, компьютерами, шахматами и длинным столом для переговоров. Небольшой спортзал с новыми тренажёрами, сауной и изумрудным бассейном на три дорожки. Столовая меж двух жилых корпусов, где по песочной, как в холле, плитке раскидано с десяток круглых белых столиков и даже есть что-то вроде шведского стола с различными гарнирами, выпечкой и фруктами. Возле раздачи — электронное табло с расписанием для гостей и сотрудников… А рядом меню. Вот это интересует, но нихрена отсюда не вижу, а ближе подойти не успеваю — сметает плетущейся обратно на улицу толпой. Обед был вкусным. Может, так показалось, потому что я сто лет не ел нормальной еды. Или вообще не ел. Но надеюсь на такой же сносный ужин. Морозный воздух уже привычен. Точнее, привычны порывы задерживать дыхание перед шагом за порог и короткие вдохи после. Щиплет всё так же, как в первый раз. Достаю из джинсов карту, прикладываю к замку 11-А и ловлю себя на мысли, что вот оно — начало моей новой рутины. Теперь есть рутина. Собираюсь переложить ключ в карман куртки, чтобы не потерять, и нащупываю там какую-то бумагу. Аккуратно сложенный листик. Разворачиваю, подёргавшись и помахав руками, когда датчик света в коридоре перестаёт реагировать. Вырванная из какого-то справочника или учебника страница с определением. «4. Columella — "колонка", "столбик" или "стержень". Используется для обозначения известкового стержня, вокруг которого закручиваются витки раковины моллюсков, а также для анатомических структур у растений, грибов и позвоночных.» А вот снизу приписано уже от руки: «СМП 4.2 ж/д 81» Ну, вряд ли это мне подкинули. Скорее всего, осталось от прошлого владельца куртки, а по карманам я, кажется, и не лазил — длиннющих рукавов хватало, чтобы защитить руки от холода. В гостиной оказывается темно. И пахнет чем-то, но с мороза не сразу выходит определить… Дымом? Как от затушенной спички. Осматриваю кухню. Что-то пригорело? Или… Этот Давид же сказал, что в коробке были свечи? А зачем ему вообще свечи — тем более, жечь их сейчас? Только собираюсь открыть шкаф, как за спиной раздаются тихие шаги. — Ну и как тебе этот академгородок? Мужчина зажигает торшер в углу, дёрнув за нитку под абажуром. Выглядит непривычно. Словно уставший или… разочарованный? И пальцы в чём-то чёрном — без очков в глаза бросается. — Вы что-то жгли? — отвечаю вопросом на вопрос. Не очень вежливо, но любопытно — надо же знать, что может гореть под боком. — Я что-то жёг. — Какие-то ритуалы проводите? — хмыкаю, пытаясь разрядить обстановку. — Типа магические. — Типа того, — усмехается. — Но здесь это называют научными исследованиями. Так… как тебе тут? — Пока не знаю. Надо мозги в порядок привести. Давид понятливо кивает, откинув короткую прядь тёмных волос со лба. Хмурится, когда я наконец снимаю выданную мне куртку, и внезапно забирает её из моих рук. Расправляет перед собой. — Туда два меня влезет, с кого они это сняли? Тебе нужна нормальная одежда. — И очки. — Что? — Очки, — повторяю тупо. — У меня зрение плохое. — Ты… — мужчина наклоняет голову, глядя на меня, как на ребёнка, который задал удивительный для своего возраста вопрос. Не чересчур серьёзный, в смысле, а наоборот — слишком глупый. — Ты же врачам говорил об этом? — Нет. — Нет? А теперь смотрит, как на умалишённого. Но я и есть умалишённый, травмированный! Не надо искать в моих действиях логику. — Было как-то не до того. — А сейчас что изменилось? На часы смотрел — время не увидел? — Меню не увидел. Мужчина молчит пару секунд, а затем ржёт. По-доброму, не как над психом. — Да, это весомая причина. Скажешь на вечернем обходе. А за шмотками на ресепшн, напишешь размеры, они Игнату передадут — купит в городе… Хотя тебе лучше сразу к Игнату, с твоей этой сверхспособностью. — Сверхспособностью? Какой ещё сверхспособностью? — Про твой обед сегодня тоже забыли. — А что я ел тогда? — поднимаю брови. А потом доходит — на кухне стояла всего одна порция… — Это был ваш?