Salvatio Damnatorum

Прорыдать всю ночь было плохой идеей. Как минимум потому, что легче не стало от слова совсем. Смерть Кости всё так же не укладывалась в голове, а что делать дальше — остаётся загадкой. Зато прибавились опухшее лицо, лопнувшие капилляры в глазах и гудящая голова. Просто прорвало. На утреннем осмотре врачи первым делом отправили к психологу — явно испугались, что ряды суицидников могут пополниться. Добрая женщина покапала на мозги про «жизнь продолжается», но, к счастью, быстро отстала. Поняла, что не воодушевляет. И вот теперь я впервые завтракаю в столовой. С Кариной, которая тоже проревела весь разговор с мозгоправкой и теперь выглядит ничуть не лучше меня. Сидим молча. Сквозь полупрозрачные шторки на двух больших окнах виднеется всё тот же пейзаж, как с компьютерной заставки. Рассвет. Оранжевые лучи, словно из театральных прожекторов, медленно скользят по столам, выхватывая из полумрака случайных присутствующих. Тепла от этого света нет — только режет опухшие глаза. А людей много. Постояльцы и работники наполняют помещение тихим звоном посуды и гулом голосов. Я уже минут пять тупо мажу масло на хлеб, так и не решаясь откусить — при заложенном носе дышать и жевать одновременно не выходит. Поднимаю голову, когда свет заслоняет чья-то фигура. — Здорово, рёвы, — Христина. Приземляет на стол тарелку овсянки и стакан кофе из автомата, сама садится рядом. — Чё у вас стряслось, кто помер? — Костя, — сипло отвечает Карина. — Это кто? — С нами приехал, — поясняю я. Рассматриваю девушку. Тёмно-русые волосы, чёлка, обесцвеченные пряди у лица. А на лбу, помимо своих, настоящих рогов, ещё и вживлённые под кожу импланты. — Оу… — Христина, похоже, понимает, что это не шутка, и уже собирается встать. — Соболезную. Значит, поболтать с вами за чашечкой кофе не вариант… — Да нет, оставайся, — Карина поднимает янтарные глаза от еды и тут же щурится от яркого света. — Если хочешь. Перекидывает копну волос со своих покрытых уже облупившимся золотистым лаком рожек и вздрагивает лысыми, демоническими крылышками за спиной. Жуткая штука, если задуматься — просто тёмные, пупырчатые отростки без перьев. Каждый раз жалею, что перепонки, как у летучих мышей, оказались всего лишь средневековыми выдумками. — Доброе утро, — рядом с неформалкой падает Егор, крутя в руке яблоко. — Ё-моё, вам бы это… По снежку в ебало обоим. — А Дор где? — вяло интересуюсь. — Я вас вместе видел вроде. Не-ангел своим вечно недовольным видом как-то этого русого уравновешивает, да и в целом отражает атмосферу. — Пошёл к Давиду. Извиняться, — Егор многозначительно хмыкает. — А ты кто? — хмурится Христина. — Егор, волонтёр-контрактник. Можно просто Белый. Девушка представляется в ответ и протягивает когтистую руку. Белый своей — такой же — её пожимает. Хоть тут нам с Кариной повезло: у неё ногти просто чуть толще обычных и клюют вниз, а меня этот ген вообще обошёл стороной. Или у моего адского деда таких и не было? Кто его знает… — А Давид… тот важный мужик? — продолжает допытываться Христина. — Глава охраны или типа того? Я вполуха слушала на экскурсии, но лицо такое грех не запомнить. — Это который меня вчера с допроса провожал? — уточняет Карина, казавшаяся до этого равнодушной. Я киваю. — Меня блевать от таких тянет, — добавляет с брезгливой гримасой. — От каких? — Егор поднимает бровь. — От мужла при деньгах и без мутаций, — уточняет Христина, вызвав оживлённые, полные энтузиазма кивки. — О да, я тоже больше не ведусь на «чистых», — изображает кавычки пальцами, отхлёбывая кофе. — Особенно на таких симпотных. Все они одинаковые. Я жую хлеб, рассматривая крошки на столешнице. «Чистых», ага… Мозг упорно не хочет пропускать информацию о том, что Давид — полудемонический сверхчеловек. Вчера я не смог как следует удивиться, а сегодня уже слишком вымотан слезами и очередным подъёмом в шесть утра. Когда уходил — он был в душе. — «Приятного аппетита». Батон чуть не залетает не в то горло! — Вон он, кстати, — Карина стреляет глазами в сторону, пока Егор хлопает меня по спине. Я уже, блин, понял! — Хоть бы не подходил больше… Христина хмыкает. Я решаю не оборачиваться, сосредоточившись на чашке чая. И так все снова пялятся. И киваю тоже, хотя у меня причин избегать Давида явно больше: обида за то, что он не сказал всё про Костю сразу, непонятный страх перед его «даром» и неловкость за этот вчерашний выпад. Может, меня всё же куда-нибудь переселят?.. Спустя короткое время появляется Дор. Осматривается, петляя между столами, и тоже садится к нам. Так и вижу, как они потрахались, а потом разошлись с разницей в пару минут, типа не вместе. — Доброе утро, — блондин обводит всех мрачным взглядом. — Жри быстрее, — бурчит Егору, решив не представляться женской половине, — дежурим потом. Егор растягивает тонкие губы в улыбке: — Чё, отработал? Простил тебя главный босс? — Завались. Залпом допиваю чай и встаю — голова трещит, и слушать их привычные перепалки совсем не хочется. Бросаю всем, что иду к себе, и пытаюсь прошмыгнуть в дверной проём вместе с парой других постояльцев незамеченным… Безуспешно: — Стой, — Давид касается моего плеча. Приходится поднять голову и отойти с ним вглубь коридора. — Что? — делаю вид, что моё лицо и должно выглядеть, как у алкаша с сорокалетним стажем. Хотя в этом есть плюс — не видно, как я краснею. — Новый ключ, — мужчина протягивает карту. — Хотел через Дора передать, но побоялся, что он снова не уследит. — В чём отличие от старого? — Этот подключён к другой системе и работает только на нашу дверь. Для входа с улицы и остальных зон остаётся прежний. Ясно. Теперь ещё две карты таскать, самому бы не потерять и не запутаться. — Спасибо, — забираю, случайно касаясь его прохладных пальцев. Глупо шарахаюсь. — Меня совсем передумали куда-то переселять? — Было бы куда… Там уже в комнату вашего Рощина кого-то оформить успели. Не хочешь, кстати, прогуляться до неё? — А туда уже можно? — недоверчиво щурю припухшие веки. — Там не будет… ну, типа обыска? — Да вчера уже всё прошерстили. Там искать, в целом, было нечего — первую ночь он в больничном блоке провёл, а вчерашнюю хер знает где, до того как… В общем, даже кровать не расправлял. Но я хочу сам глянуть, пока все тут. И, подумал, не лишним будет прихватить кого-то из его знакомых. А, вот почему зовёт. Уже почти счёл за новый жест доброй воли. — Всё-таки думаете, что это он к нам пробрался? — Понятия не имею, — мужчина чуть раздражённо разводит руками, от чего его чёрный пиджак топорщится на плечах. — Игнат сказал, по камерам есть нестыковки. Разбираемся. Поворачивается ко мне спиной, бросает взгляд через плечо и медленно шагает к выходу. — Подождите, я тоже иду! — догоняю, поспешно натягивая куртку. Зря: путь лежит через библиотеку, насквозь. — Кстати, желать «приятного аппетита» не так уж необходимо, чтобы снова лезть мне в голову! — Я хотел позвать, но тебя потом заслонили. Не успел. — Заслонили? Вам для… этого, — изображаю какой-то невнятный жест, — видеть человека нужно? — Так проще. — Понятно… Нихрена не понятно. Всю дорогу не могу перестать мужчину украдкой разглядывать. Странное любопытство — пытаюсь внять каждый жест, каждую мимолётную эмоцию, будто наблюдаю за редким зверем в естественной среде. За животным, вид которого считался вымершим. Останавливаемся у двери, и я изучаю его ровно подстриженный затылок. Тёмные волосы аккуратным градиентом укорачиваются к шее, ползут по ней миллиметрами естественной неровности. — Второй пары глаз сзади у меня нет, если ты их ищешь, — Давид не выдерживает. — Спрашивай уже. — Как это работает? — Я не объясню в двух словах про нейронное расщепление в зоне Брока и проникновение частиц с помощью магнитных импульсов через слуховую кору, сам еле разобрался… Могу дать почитать исследования Ваара про конкретно мою голову. — Да я не про физиологию, — вздыхаю. Тоже вряд ли пойму. — Какой у этого… практический функционал? Вы с закрытыми глазами так можете? Давид прикрывает веки, сдерживая улыбку. А я перестаю думать настолько, что слышу своё сердцебиение, дыхание и лёгкое бурчание в животе. — «Слышно?» — возникает голос. Объёмный, чужой. Как через хорошие наушники, но глубже. Вздрагиваю, не сдерживая удивления. — Да! — выдыхаю, тут же смутившись своего восторга, когда мужчина открывает глаза. — То есть смотреть не обязательно, но надо точно знать, где находится объект? А расстояние? — Влияет на чёткость, — кивает Давид. — С десяти метров уже менее разборчиво, с пятидесяти — повезёт, если вообще что-нибудь долетит. — А голос? Ну, звучание… Я не успел понять, как до этого было, но вчера слышал именно тебя. В коридор вдруг заходит пожилая женщина и направляется в соседний номер, подозрительно оглядев нас сквозь вытянутые линзы очков. Желает доброго утра. — Так, ладно, давай с этим потом, — Давид смотрит на часы, подцепив рукав пиджака, когда постоялица скрывается за дверью. — Сейчас все обратно стекаться начнут. Пикает картой, и мы оказываемся в номере.