Salvatio Damnatorum

— Ты её видел? — Карина пытается убрать из глаза ресничку, глядя на своё отражение в ложке. — Да блин! Помоги, у тебя ногти короче… — У меня все руки в крошках, я только хуже сделаю, — пытаюсь воспротивиться и одновременно с этим понять реакцию. Карине на Вию будто бы совсем плевать. Хотя выглядит она беспокойной, но… Но она всегда выглядит беспокойной. Нервно двигает бесперыми крыльями за спиной даже сейчас, когда тянет мой палец к своему медовому зрачку, возле которого и виднеется прилипшая к глазному яблоку ресница. Бросает на половине пути, недовольно жмурится до слёз и вытягивает её к уголку глаза сама, откуда уже я аккуратно подщипываю. Глупо рассматриваю чёрный волосок на подушечке пальца… Что с этим делать теперь? Не сдуешь — из-за влаги приклеилась и к коже. Просто об салфетку вытереть или попытаться на пол стряхнуть? — «Что там у тебя?» — раздаётся в голове, а я от неожиданности едва со стула не падаю. Ресница теряется где-то сама собой, а Карина отодвигает подальше от меня свою чашку, защищая. — Пиздец, Сём, ты сразу бы сказал, что тебя так дёргает, — трогает припухшее от всех наших манипуляций веко. — А если бы глаз выбил? Давид невозмутимо стоит у выхода со стаканчиком кофе и бросает мимолётный взгляд на меня. — Прости. Я пойду… — Погоди! Что с Вией-то? Сходим вместе? — Да, хорошо, я только… в душ схожу. Через полчаса у корпуса, ладно? — Ага… На завтрак мы сегодня оба припозднились — я проспал, а Карина, кажется, мыла голову, — так что ковыряться в перловой каше посчастливилось в практически пустой столовой. И порадоваться бы, но… неуютно. Будто встали вдвоём в центре комнаты, где, пусть и немноголюдно, но внимание по умолчанию направлено на нас, как на главные экспонаты. Давид отходит в сторону и отодвигается подальше, когда я приближаюсь. Ждёт возмущений, которые от этой его демонстративной готовности хочется оставить при себе… Из вредности. И это бесит, поэтому всё равно высказываю: — Вот я как, по-вашему, должен был ответить?! — дёргано поправляю очки, почти шипя. — На всю столовую заорать или вскочить и подойти? — Я снова хотел тебя позвать, но… — Меня никто не заслонял, некому! — перебиваю. А Давид договаривает, не обращая внимания: — Не рассчитал силы. Не рассчитал… — Что? — Мне сейчас нужно больше времени между… двумя фразами. — Почему? Больше времени? Когда я падал в обморок, он вообще без перерыва транслировал… Хотя в последнее время и правда реже применяет силы, даже чайник вчера включал руками. От недосыпа выдохся? Давид отвечает, когда мы уже оказываемся в библиотеке, а я только сейчас и замечаю, что мы куда-то идём. — Перенапрягся немного, когда пытался говорить с тобой во время приступа. — Мне казалось, я вас только снаружи слышал… — Так и есть. Твоя «невидимость» на меня не действовала, и, думаю, эта невосприимчивость была обоюдной. До меня просто дошло поздно, когда перо с тебя смахнуть без рук не вышло. — Это что-то значит? — Среди, как ты называешь, суперполукровок — обычно дело. На подобных мне… «это», — произносит слово телепатически, — либо не работает совсем, либо очень ограниченно. — То есть эта хрень у меня той же природы, что и у вас? — А ты сомневался? — даже оборачивается, приподняв тёмную бровь на мой очевидно глупый вопрос. — Источников не так уж много, он один. — Ну… может, это всё-таки не я делал? — Вот об этом как раз… Садись, — мужчина отвечает тише и кивает на тот самый столик в углу за стеллажом. Ставит передо мной ноутбук. — Даниэль Джозефович попросил на всякий случай дать тебе тест для диагностики… Проставь побольше «нет», но слишком не увлекайся… Разберёшься, ты вчерашний школьник — помнишь, как беспалевно списывать с намеренными ошибками. На отдельном листочке отмечай честно, непонятное погуглишь. — И куда потом этот листочек? — спрашиваю как можно спокойнее, хотя кулаки под столом сжимаются сами. Я на идиота похож? Как школьные «анонимные» опросники про наркоту. — Вы проверять будете? Лучше бы под видом психологического теста подсунули, я бы, может, не так быстро раскусил. — Делать мне больше нехер, — Давид… мотает головой? — Я нашёл несколько файлов, чтоб ты сам разобрался с результатами. Посмотришь там, как их высчитать, по самым специфическим симптомам тоже всё есть. Никому не показывай только, там часть из закрытого архива. — А почему… — Я буду занят, не возвращайся ближайшие минут… Лучше час. И Дор тоже занят, если второй его искать начнёт, когда проспится. Вот почему. Очень складно и похоже на помощь. В чём тогда подвох? Хочется даже вслух спросить… Но мужчина резво берёт с полки пару листков и ручку, кладёт передо мной, а затем уходит. Молча и быстро. Я осматриваюсь. Параноидальные замашки активируются без раздумий: пересаживаюсь в другое место и нахожу на той же полке чей-то маленький, почти сточенный простой карандаш. Не знаю, правда, зачем — скрытой камеры ровно над столом в углу не видно, жирная шариковая ручка тоже без наворотов… Однако возможность менять всё по-своему даёт хоть какое-то ощущение безопасности. Прокручиваю вопросы. Как-то их дохрена, больше пятидесяти. И имеются действительно странные… «13. Испытываете ли вы лёгкое электрическое покалывание в кончиках пальцев или ладонях без видимой причины?» Вот вообще не уверен, что такое заметит кто-то, помимо ипохондриков. Или я настолько привык, что в теле всегда что-то болит, что попросту игнорирую всякие покалывания, подёргивания и нервные тики? «21. Было ли у вас ощущение, что определённый запах или вкус «вспоминает» за вас события, о которых вы никогда не знали?» Ага. Каждый раз, когда пил у бабушки рассол, придя со школы, ощущал себя мужиком с похмелья… Ставлю карандашом две чёрточки. Это «нет», а три — «да». Решил и тут намудрить, лишь бы самому не запутаться… «26. Возникает ли у вас чувство, что ваши тени двигаются иначе, чем должны?» Перечитываю… Тени? Это тест на шизофрению? «33. Испытывали ли вы ощущение чужих мыслей в своей голове, словно кто-то их передаёт?» Над этим вслух фыркаю — вот пять минут назад было. И что тут ставить?.. Если отмечу «нет», то попаду под подозрения, раз при наличии собственных сил на меня чужие действовать не должны. А если «да»… Тут два варианта: либо я реально поехавший, либо уже задумывался над телепатами вокруг и знаю что-то, что не должен. На листочке ставлю три черточки. Перехожу к следующему вопросу, затем к ещё одному… Отправляю результаты и роюсь в предоставленных файлах. «Влияние аномальных когнитивных состояний на вегетативную нервную систему» авторства А. А. Леонова. Фамилия кажется знакомой… Тоже какой-то учёный, неудивительно. Мне имена местных светил науки скоро сниться будут. Кликаю, чтобы открыть, как в библиотеку заходит одна из горничных со шваброй. Говорит по телефону, принявшись тереть пол: — Да-да-да… Я на прошлой работе тоже привыкла, а тут… На меня баба одна учёная так наорала, что я салфетку какую-то выкинула. Мол, расчёты там были. Так я теперь и фантики с пола разглядываю, как дура. Мы тут всё в ящике складируем и оттуда выгребаем раз в месяц, если не ищет никто — вечно и у гостей какие-нибудь визитки, не поймёшь, надо или не надо, у сотрудников вообще чёрт ногу сломит… Есть мужик тут — Игнат, безопасник, — язык какой-то иностранный учит. Так я по всей комнате охраны собираю эти слова непонятные и тоже туда! Тараторит без умолку, двигая стулья, а я чуть не подскакиваю от подслушанного! Записка ведь тоже может быть там? Я ведь в комнате охраны её и оставил. Взглядом проводил, когда улетала. — Извините, а… — говорить начинаю быстрее, чем успеваю думать. Женщина вздрагивает, отводит телефон от уха, поворачивается недоумённо. Я закрываю ноутбук, показывая, что обращаюсь именно к ней. — Ой, напугали меня, я вас не заметила… — выдыхает, а затем быстро бросает в трубку: — Оль, я перезвоню. — Извините, — повторяю уже виновато. Я же на видном месте сижу, как можно было… А. Неужели снова то же самое? Я реально теперь так могу? — Я случайно услышал… Вы не находили… рецепт на очки? Придумывать на ходу — однозначно не моё. Сразу же, блять, видно, что вру! Слышно. — Да кто его знает, надо посмотреть, пойдём. Где потерял-то? — оборачивается, подзывая шагать следом. — Ты ж в очках уже, сильно нужен? — Да я просто… на будущее, — пожимаю плечами, и захваченный ноут с листочками больно врезается в подмышку. — Линзы ещё хочу и вообще… — У меня племянница носила, так у меня прям внутри всё сворачивается, когда вижу, как в глаз руками… — женщина активно поддерживает диалог. — Но она лазер сделала, не мучается теперь. Тебе нельзя? — Противопоказания, — вру уже спокойнее, потому что не вру. — Что-то с сетчаткой, сказали, могут быть осложнения. — Да… — горничная вздыхает, отпирая ключом дверь служебного помещения в конце коридора. — Тут лучше перебдеть… Открывает ящик стола и кивает мне на ворох разнокалиберных бумажек, приглашая там рыться.