Salvatio Damnatorum

От одного взгляда на Вию щемит сердце. И выглядит она неплохо — немного болезненно, но уже с лёгким румянцем на щеках и живостью в движениях и голосе, почти как раньше. Но внутри свербит. И вину чувствую: вчера не пришёл, сегодня позже всех приковылял… «Всех» — это Карины, что, не дождавшись меня после завтрака, направилась искать Вию самостоятельно, и увязавшейся с ней за компанию Христины. И вот сейчас они все втроём то и дело кидают на меня странные взгляды… Ну да, наплёл, что упал вчера на скользком полу и весь день мучался с ногой. И сегодня на завтрак не пришёл, потому что был на перевязке. Вие врать неприятно, но волновать не хочется, Карину не хочется заставлять истерить, а неформалка… А неформалка — мне вообще-то никто! — Слушайте, я, пожалуй, пойду… — она как раз встаёт, прерывая неудобное молчание. Поправляет тёмно-зелёный свитер и щурится от заглянувшего в палату солнца, от него же блестит пирсинг в переносице. — Чувствую себя четвёртой лишней, а у вас, по-моему, и без меня тут какой-то напряг. Удачи, короче. Поправляйся, ты из них самая адекватная. Машет рукой напоследок, а Карина фыркает. Я согласно пожимаю плечами и смотрю на Вию. Самая адекватная, не поспоришь. И про напряг Христина тоже права… Освобождение нас совсем разоединило. С самого начала — вырубили, засадив всем разные дозы, запихнули в разные вагоны, по-отдельности привезли и раскидали по всей станции, кого куда. В себя приходил каждый по-своему, а Костя — не справился, так что мы теперь… другие. Почти незнакомцы. Даже на общем прошлом не выедешь, ведь вряд ли кого-то из нас потянет ностальгировать по «Алому». Нет, были, конечно, хорошие моменты… Как мы жрали креветок на завтрак за счёт одного клиента, как перед одной из типичных «особнячных», — как выражается Карина, — вечеринок кидались попкорном в домашнем кинотеатре или как нежились на закрытом пляже какого-то чинуши… — Я тоже побегу, мне ещё за таблетками надо зайти… — раздаётся над ухом голос Карины, и меня вдруг окутывает каким-то тяжёлым, удушающе-сладким с остатками спиртовой дымки запахом. Духи где-то умудрилась достать! Только перестал удивляться косметике… — Давай, не хворай. Приобнимает Вию так же, как всех, со своей бесячей тактильностью, и выходит. Никогда не понимал, как ей не мерзко трогать людей. Тишина начинает пищать в ушах, а от лучей, добравшихся теперь до моих глаз, слепну, но всё же испытываю облегчение. — Как тебе снег? — Не знаю, — пожимаю плечами. Рассматриваю распластанные по белой простыне узкой койки крылья девушки… В лицо посмотреть необъяснимо сложно, разве что на контур: маленький острый подбородок, упругие белоснежные скулы, чуть заострённые уши в обрамлении потухших рыжих волос. Серёжек и правда нет, но быстро топчу в себе злость и расслабляю сжавшиеся кулаки. — Мне холодно от одной мысли, что мы на севере. — С ним всё выглядит чистым… Безжизненным и стерильным. Мне нравится. — Ага. Здесь человеку находиться — противоестественно. — От этого удивительнее. Да и мы всего лишь в вымирающем городе, а не в чуме или юрте… Хотя было бы интересно. Переношусь мыслями туда, где морозы не только почти перманентные, как здесь, а реально достигают рекордно низких температур. Как коренные обитатели этих широт живут — сложно представить… — Да я даже не хочу представлять, — дёргаюсь от всплывших картинок из передач по телику, которые смотрел в детстве с бабушкой. — Пасти оленей, жрать оленей, шить из оленей шубы. Ненцы, вроде, даже вместо ниток оленьи жилы скручивают. — Кошмар, — Вия вдруг улыбается, и я всё же смотрю на её ровное, расцветшее в момент лицо. Ангельское. — Я хочу отдохнуть. Зайдёшь вечером? Можешь с тем милым парнем, который рассказывал мне про местную фауну по дороге. Забыла, как его зовут… — Егор, — киваю в ответ и нахожу в себе силы приподнять уголки губ в ответ. — Зайду, конечно. Принести тебе что-нибудь? Вия мотает головой. Вижу, что она тоже всё понимает: нам нужно заново друг к другу привыкнуть, чтобы возобновить контакт, незачем себя мучать и выдавливать слова. Да и Белого позвать — идея хорошая. Он легко и, думаю, с удовольствием станет новым связующим звеном уже здесь, в жизни «после». От появления каких-то планов на вечер, помимо осмотров и обследований, становится легче дышать, так что покидаю палату в приподнятом настроении. Которое длится ровно секунду, пока в конце коридора не обнаруживается тёмная фигура Давида. Стоит себе, говорит с медсестрой. А в следующее мгновение чья-то рука тянет меня за угол, больно впившись в локоть… — Слушай, чё этот хмырь в костюме вечно рядом с тобой трётся? — Христина, не дав отдышаться от испуга, складывает руки поперёк груди. — Будто шпионит. И что я должен ответить, если Давид и правда за мной следит? Приглядывает, точнее, как сам выразился, даже на завтрак не пустил! Странным ему, видите ли, кажется, что со мной постоянно случается какая-то хрень, не похожая на череду случайностей. И не успел я спросить, каким образом произошедшее в подсобке вообще можно подвязать к общей цепочке событий, как сам начинаю загоняться… — Не знаю, — отвечаю, и снова, блин, кажется, что голос неубедительно прыгает. — Тоже боится, может, что я как Костя… И нога ещё. Пусть шпионит, мне не жалко. Выпаливаю с нервным смешком, а девушка хмурится и наваливается на серую стену, перекрыв плечом половину плаката. Прохожусь по нему взглядом…       

«Травма крыльев. Как помочь?

      

•Проведите оценку состояния. Перед перемещением пострадавшего в безопасное место убедитесь в отсутствии травм позвоночника и головы. В случае обильного кровотечения наложите давящую повязку ближе к телу, не перетягивая. •Обездвижьте крылья. При отсутствии серьёзных видимых повреждений аккуратно переверните пострадавшего на бок и зафиксируйте травмированное крыло в естественном положении с помощью мягкой повязки. •Обработайте рану. При наличии ссадин или неглубоких разрывов кожи — промойте участок проточной водой или очистите повреждение чистой влажной тканью, после чего наложите стерильную…» — За репутацию, может, трясётся, — отвлекает Христина, хрипло размышляя вслух. — Один вскрылся, второй на ногах не стоит… Это я про тебя, не такие уж и скользкие тут полы. Третья от кошмаров по ночам так орёт, что стены трясутся. — От кошмаров? — удивлённо поправляю очки. — Карина не говорила. — Ты бы сам стал такое рассказывать? Но вообще я не об этом… Этот Давид ведь тоже живёт в пристрое, ты знаешь, где именно? — Ну… Да. Недалеко от меня, — очередной уклончивый ответ. В двух шагах, я бы сказал. Буквально. — А что? — Не хочешь ночью махнуть на крышу? — Чего? — Хочу устроить себе репетицию обзорных экскурсий, так сказать, перед Питером. Из вашего пристроя через окно можно выбраться к маленькой пожарной лестнице и по большой перелезть на основное здание, с него тут всё как на ладони. Может, даже следы вашего Кости ещё не сдуло… — Тебе это зачем? — не догоняю, хоть убейся… И вот только убиться, свалившись с крыши, не хватало с моим-то везением! — И почему я? — Да просто хочется напоследок сделать что-нибудь ебанутое, и, к сожалению, покурить на крыше — местный максимум. А у тебя ключ от пристроя, — стучит по виску, усмехнувшись моей тугодумности. — Впустить можешь, во-первых, во-вторых — проще будет бдить за этим бдительным, — высовывается из-за угла в сторону Давида. — Ну и тебя, если поймают, пожалеют. Даже выдохнут, что это не попытка отправиться за другом на облачко. — А ты? — А я скоро уезжаю, говорю же. Тоже хуй забьют. Так чё, по рукам? Принимаюсь усердно размышлять. Участвовать в сомнительной авантюре, разумеется, желания нет никакого. Даже не из-за опасности — просто куда я попрусь с больной ногой? И сил нет. Да и смысла… Мы не в детском лагере, сбегать куда-то по ночам. Но маршрут передвижений Кости в ту ночь я уже выучил наизусть, и увидеть своими глазами будет не лишним — может, удастся сообразить, как он мог бы пропасть с радаров на ровном месте, если пробирался к нам… В то же время ускользнуть от Давида будет задачей со звёздочкой. Он же не отъебётся, если я после отбоя куда-то намылюсь. Если только придумать, что пойду… Скажем… к Вие? Здесь он меня дёргать не будет, стоит только предупредить, что я надолго. Поговорить с ней. Посмотреть фильм. Если ноут захвачу — совсем убедительно. — Сём, — пропустить очередной удар сердца заставляет теперь Карина. — Я тут где-то резинку проебала, не видел? Вы вообще чё тут зависли? — Планируем ночную вылазку, — Христина признаётся невозмутимо, от чего я прямо воздухом давлюсь… Это разве не должно быть типа… тайной?! — Семён обещал помочь с доступом на крышу. — Я ничего не обещал! Карина откидывает тёмно-русый локон и сначала хлопает глазами несколько раз, вникая, а затем смеряет меня сердитым взглядом: — На какую крышу? Ты башкой ёбнулся, когда падал? — Я ни при чём, это она предложила! — киваю на Христину, но та лишь пожимает плечами, не собираясь меня выгораживать. — И я, блин, не соглашался! — Вам Кости мало? Я не хочу новых допросов, идите нахуй! Сорвётесь, руки-ноги переломаете — тоже ищи потом по палатам… Мимо цокает небольшими каблучками медсестра и косится в нашу сторону, от чего замолкаем. Следом проплывает Давид, к счастью, не удосужив и мимолётным взглядом. — Так ты с нами? — спрашивает неформалка дующую губы и нервно взмахивающую лысыми крыльями Карину. Та шумно выдыхает и кивает, разумеется, а я понимаю, что выбора у меня уже нет. — Ладно, — сдаюсь под выжидающими взглядами уже их обеих. — Во сколько? Христина расплывается в улыбке, вновь заставляя кольца по краям губы выступать вперёд: — Часов в одиннадцать, когда все улягутся. Встретимся за углом больничного блока, сориентируемся на месте. Главное — проследи, где будет этот большой босс. — Я за ним в ответ должен шпионить?