Salvatio Damnatorum

— Он за шкирку всех оттуда поскидывает, если узнает! — пыхтит Егор, натягивая шапку на лоб. — Не, сорян, я в этом участвовать не буду… — Ага, он щас пиздец злой, — соглашается Дор, кутаясь в шарф. — Утром на пару с Игнатом речь толкнул, что один косой взгляд в сторону постояльцев — сразу увольнение, никаких выговоров и штрафов. И Лёху отстранил за опоздание. За опоздание, — цокает, закатив глаза. — Лучше не провоцировать, короче. Не-ангел и русоволосый, случайно перехватившие нас в оговорённом месте по пути с дежурства, быстро поняли, что происходит не просто вечерняя прогулка полным составом. А Христина возьми и позови присоединиться. Я шумно сглатываю. Ясен хрен, Давид будет не в восторге! А мне точно будет стыдно и перед ним, и перед Вией, у которой я оставил ноут и смылся. Да я уже сейчас жалею, что осознанно и добровольно согласился на эту хрень! Карина тоже втягивает голову поглубже в капюшон и тупит взгляд — видно, что уже готова развернуться обратно в корпус и закутаться в одеяло. А Христину, украшения в лице которой переливаются под светом фонаря, доводы не убеждают: — Нам-то он нихрена не сделает, поругает и отпустит, — отмахивается она. Выглядывает из-за угла и разворачивает меня почти под руку к пристрою. Давит меж крыльев, заставляя топать по сугробам, Карину зацепляет за рукав позади, а Дору с Белым бросает через плечо: — Мы вас не видели, вы нас — тоже. — Бля, вот если кто из вас наебнётся и хребет сломает — тем более с нас шкуры спустят, — недовольный тон Дора слышится сквозь скрип снега позади. Он нагоняет нас широкими шагами, а Егор материализуется с другой стороны и лишь недовольно сопит сквозь натянутый до носа шарф. Открываю дверь и запускаю всю эту ораву внутрь. Сердце колотится — кажется, что я один тут стараюсь не топать и не шаркать одеждой о стены в узком пространстве коридора. Сворачиваем к винтовой лестнице, поднимаемся цепочкой… Голова кружится уже сейчас, а на ногу наступать будто бы с каждой ступенькой больнее… Нахрена я вообще в этом участвую? Мог же просто картой пикнуть этой ненормальной и свалить к себе! Наверху всё так же, как и внизу: серые стены, дверь с номером 11-Б, за которой, как я успел выяснить, пока никто не живёт — какие-то проблемы с проводкой, и электричество на всём этаже не фурычит. Отсутствие здесь адекватного освещения сразу и успокаивает, и пугает. — Я тут вас сторожу, если чё — прикрою, — Егор включает фонарик, вызвав со стороны Христины, обозревающей путь с подсветкой телефона, одобрительный хмык, а у Карины — выдох облегчения. Направляет луч на мощную пластиковую раму. Дор, ясно выражая лицом нежелание, открывает её и уверенно выбирается первым. Будто каждый день этим занимается… За ним, едва не наступая парню на пятки, следует Христина, расстегнувшая для удобства свою длинную тёмно-синюю куртку. Карина долго решается, но всё же подходит следующей — боится, кажется, пропускать меня вперёд и оставаться последней. Теребит пуговицы на несуразном пуховике и лезет в окно. Я выглядываю, рассматривая пожарную лестницу ещё раз… — Я всё думаю, — русоволосый громко шепчет мне в спину, — почему тот тип из вашего шкафа просто вывалился отсюда, а тоже на крышу не рванул. Нет, понятно, что так быстрее, но… как ему оказалось проще снизу испариться, чем оттуда? Хочу ответить, но слышу снаружи короткий вскрик! Блять! Высовываемся с Егором синхронно, сам едва не вываливаюсь… — Всё, всё нормуль, всё заебись, — Карина часто-часто напуганно моргает слезящимися от ветра глазищами. — Просто нога соскользнула… Успокаивает больше саму себя. Нога… А как я со своей ногой буду карабкаться? — Да не боись, — хрипит сверху Христина почти неразборчиво. — Снизу сугробы, тут при всём желании не разобьёшься. — Блин, резинка! Смотрю со сжатой от тревоги челюстью, как чёрный тканевый аксессуар для волос летит от Карины вниз. И голову посещает идея. Оборачиваюсь к Егору: — А если это был не он? — Не он? Так мы ж видели… — Чёрные очертания, пролетевшие вниз, а затем в сторону, — прокручиваю в голове кадры. Ночного гостя поймала камера больничного блока, что находится от этого места наискось, благодаря чему половину обзора закрывает стена. Да, из-за неё видно даже на стоп-кадрах, как некто вываливается из окна и заворачивает в зону другой камеры, что от лестницы в противоположной стороне, но так в неё и не попадает. Что, если это не «некто», а «нечто»? — Чё он, по-твоему, манекен на верёвочке скинул? — смеётся Егор, складывая брови домиком. А я киваю: — Или просто замотал что-нибудь в свой чёрный пуховик. — Да бред… Дожидаюсь, когда Карина заберётся, и аккуратно вылезаю следом, рассматривая всё ещё более тщательно: прямо за рамой — узкий выступ, по которому легко доползти, держась за укрепления по краю крыши, до металлических перекладин. Если прижаться к стене, со стороны больничного блока точно никто не увидит, а вот если прыгать… Тогда траектория поменяется, и остаться незамеченным не выйдет — сложно лететь вниз, вытянувшись в струну. С пристроя быстро перелезаем на пожарную лестницу основного здания. Она другая: большая, удобная, с широкими ступеньками до земли… Но снизу перекрыта высоким забором с решёткой, из-за которого и приходится идти сложным путём. Но, к счастью, не очень долгим. Оказавшись на месте, Христина подходит к самому краю, а Дор плюхается на корточки возле ограждения и щёлкает зажигалкой. Поворачивается гуськом так, чтобы дуло в спину. Ветер с ног не сбивает, но лицо морозит. Щёки щиплет, холодят дужки очков… Разминаю ногу, что ноет от таких выкрутасов, а Карина восхищённо обводит глазами округу. Да, вид космический. И на станцию, и на тундру… Подсвеченные геометрические домики, сцепленные полукругом в бескрайней синей тьме, действительно больше напоминают какое-то орбитальное сооружение, нежели земное. Хочется даже забраться ещё выше, но некуда. Приходится любоваться с четвёртого этажа… Или с пятого, раз мы на крыше? Сую руки в карманы и возвращаюсь в реальность. Прослеживаю глазами маршрут от склада до корпуса, где пробегал Костя, и это ожидаемо ничего не даёт. Точнее, сомневаться не даёт, ведь выглядит всё выясненное вполне реально — выступы стен, за которыми он прятался от охраны, высокий, незапертый грузовой вход, балка, через которую он перекинул верёвку, чтобы незаметно оказаться возле ограждения, где проделал то же самое с одним из столбов и выбрался наружу. На что я вообще рассчитывал? Со стороны лестницы раздаётся звук шагов. Подскакиваем все одновременно, но это оказывается Егор. — Подумал, чё я, вообще-то, один там торчать буду… — говорит он, приблизившись, и кивает в сторону: — Она медитирует? Прослеживаю его взгляд и вижу Христину, стройный синий силуэт которой практически незаметен на фоне такого же синего неба в дальнем углу. Разве что поблескивает, а ещё огонёк сигареты светится, не двигаясь — девушка не курит, будто действительно в трансе. Я пожимаю плечами. — Блин, холодно, — Карина переминается с ноги на ногу. — Надо было чай взять. — У меня есть, — глухо поднимается Дор, докурив. — Там, правда, два глотка осталось… Достаёт из рюкзака термос, откручивает и вручает Карине серебристую крышку, а затем льёт в неё чай. У меня сразу же маячат перед глазами флешбеки из поезда, но, когда девушка делится со мной, от пара запотевают очки, а на язык ложится острый привкус имбиря, даже появляется некий… уют. Атмосфера в целом становится более компанейской, несмотря на то, что диалог не клеится. Он никому и не нужен. Егор падает на спину и тычет в небо, Дор ржёт над ним, быстро раскусив, что называет тот созвездия наугад, Карина с вернувшейся из астрала неформалкой щёлкают не пойми откуда взявшиеся семечки, а я просто наконец перестаю думать. Небо без сильного светового загрязнения и впрямь завораживает… Кажется, даже блеклое северное сияние переливается над горизонтом. — Семён, — Егор тыкает в плечо, подкравшись, — ты чё, как, живой? Нога норм? — Почти, — со вздохом вылетает облачко пара. — Тут как во сне, я пока ничего не понимаю. — Да, я сам тут всегда хотел побывать. Этот вон, — мотает головой на Дора, шмыгнув красным носом, — был уже, тоже покурить забирался. И толчки драил потом неделю, влетело от Давида… — Вы его правда боитесь? — Ага, — кивает Белый со смешком. — Пиздец, а не начальник, он вообще никому спуску не даёт. И с личным работу не смешивает, — добавляет тише, скосив круглые глаза на не-ангела. — А личное с работой, походу, очень даже да, так что Дору и там, и там достаётся. Ну это не мне суди… В ночной тишине вдруг трещит мотор, уже совсем близко. Подъезжает грузовик. Егор подрывается, за ним лениво встаёт блондин и уверяет, что если что-то будут разгружать — точно нас заметят, так что смываться следует побыстрее. И спускаемся мы, несмотря на обветренные лица и онемевшие от холода конечности, действительно без приключений. Слаженно и скоро. Минуем тёмный коридор, винтовую лестницу. Срабатывает датчик света, и… — Нагулялись? — голос Давида чуть не заставляет оступившуюся от неожиданности Карину упасть с последней ступеньки. Егор только открывает рот, но мужчина не позволяет начать оправдываться: — По номерам расходитесь, не буду я с вами разбираться. — Я же говорила, — Христина оборачивается и пожимает плечами прямо при нём, но мужчина на такую наглость лишь щурит свои чёрные глаза. Карина продолжает держать меня за руку, удаляясь к выходу. Давид тормозит нас обоих за плечи, и я чувствую, как она вздрагивает. Косится на его ладонь напуганно и почти враждебно. — Семёну со мной по пути, — успокаивает мужчина, разжимая пальцы. Даже голос помягче делает, и вот это заставляет поёжиться и меня. — Я его не съем.