Salvatio Damnatorum

— И ты хочешь остаться? — Знаешь, я совсем ничего не хочу, — Вия теребит тонкими белыми пальцами покрывало. — Здесь неплохо. По сравнению… Замолкает, сжав губы, и прикрывает веки. Да. По сравнению с «Алым» действительно неплохо. Не могу с этим спорить — лишь молча вздыхаю. Вию за время моего отсутствия наконец перевели из палаты в номер. И предложили индивидуальный контракт на реабилитацию. До марта. До марта, блять! Карину из изолятора тоже выпустили. Борис — мужик, на чью тачку она покушалась, — сказал, целы все да и ладно. Она же только ключи спиздила и за руль села, не успела даже завестись. Остальные сотрудники станции к ситуации отнеслись с не меньшим пониманием: к Вие штат медработников проникся, меня мало кто помнит… Зато всё ещё помнят Костю. Так что решили обойтись без разборок и лишней нервотрёпки, пожалели «бедных детишек». А Ваар на радостях предложил нам всем продлить пребывание в случае надобности. Справедливо сопротивлялась решению и причитала про воров и наркоманов только Собко… Я, когда услышал обо всём этом от Давида ещё днём, планировал сразу, как приеду сюда, собирать шмотки и сваливать. Но успел… перебеситься. И вымотаться: сначала в очереди к эндокринологу почти час сидели, потом обошли едва ли не все аптеки Воркуты в поисках какого-то чудодейственного раствора для крыльев, что тот сиплый мужик по телефону выписал. Варежки мне купили… В дороге даже вышло подремать, так что я в относительно адекватном состоянии. А вот Карина, которая, похоже, была не в курсе моего отъезда, свою выходку при встрече за ужином решила не объяснять и как ни в чём не бывало сообщила, что хуй останется тут с Вией до весны. Предложила — нет, потребовала — с ней поговорить. Вот я и говорю. Хотя больше молчу, конечно… Блять, вот что я должен сделать? Переубедить? Сказать той, что чудом выкарабкалась, мол, знаешь, большинство — двое из нас троих — оставаться тут не горит желанием, так что давай-ка отказывайся от почти бесплатного лечения у одного из лучших специалистов страны и погнали куда-нибудь, чтоб нас совесть не мучила одну тебя здесь оставлять? Я же сам почти смирился, что побег нихрена не даст! Только вот делиться своими аргументами с ними обеими… Не хочу я в новую общую проблему, хватило. Теперь каждый сам за себя. — Я пойду, ладно? — сбегаю, оглядев ещё раз рыжие волосы. Как проволока лежат на хрупких плечах, тяжёлые и потускневшие. — Ты не уедешь? — шепчет Вия искусанными губами, мягко дрогнув крыльями. Смотрит призрачно сквозь моё лицо… Как и я — сквозь её. — Нет. Плыву по коридору, сжав кулаки, будто рыба, проглотившая очередной крючок. На этот раз добровольно. Неведомые силы, странные записки… Так и не явившийся невидимка, непонятная аллергия. Давид со своим отцом… Я в каком-то огромном, сука, капкане! В раковине, створки которой медленно-медленно закрываются. Песочная плитка под ногами сменяется сначала скрипучим синим снегом, а затем металлическим тёмно-серым порогом. Пиликаю картой, вхожу в пристрой и тут же вбираю полной грудью сухой тёплый воздух — на улице по-прежнему задерживаю дыхание, чтобы лишний раз не обжигать лёгкие морозом. Открываю свой 11-А, по которому успел странным образом соскучиться, снимаю и вешаю куртку, привычно вздрогнув перед шкафом. Включаю чайник. И просто начинаю пялиться в телефон, листая бессмысленные короткие видосы — хоть какая-то радость. Ещё в больничной очереди позаводил везде новые аккаунты с рандомными данными, потому что паролей от всего не помню. Да и пофиг, если честно. Не хочу знать, кто там и когда меня потерял, не хочу видеть ни одной знакомой рожи. Через пару роликов с коучами и собаками в ненастроенной ленте рекомендаций пальцы уже сами вбивают в поисковую строку фамилию Давида. Нахожу только пару закрытых профилей — без фото, без дат рождения… Какая у него вообще дата рождения? Роюсь в разных соцсетях. Увлечённо — разгорается какой-то азарт. Пытаюсь выйти на Дора… Слободин он, вроде? Хотя какая разница, вряд ли в стране Дорианов дофига… А, нет. Дорианов Греев, оказывается, именно что дофига. Но через пару минут всё же нахожу именно не-ангела. Даже аватарка с лицом… Относительно недавняя — на фоне заката. Малиновые от мороза щёки, подсвеченные вспышкой и от того ещё более красные глаза, чуть примятые белые, как снег, волосы и знакомый клетчатый шарф на шее. Шапка в одной руке, в другой — сигарета. Красиво… Добавлял в сохранёнки такое лет в тринадцать, когда это занятие ещё было популярно. Главного охранника через блондина найти тоже не удаётся, зато обнаруживаю в подписках страницу станции… Открываю последний пост — «Гости с юга: в День науки "Жемчужину" посетит основатель благотворительного фонда "Крылья свободы"…» — пробегаюсь глазами по планируемым мероприятиям… Отмечен профиль Ваара. Перехожу, но там ничего примечательного: сплошные фото с конференций и репосты новостей науки — в основном со страницы его же института. Поизучать бы, да вряд ли в открытом доступе что-то особо для меня интересное… Так что возвращаюсь к «Жемчужине» и размашисто провожу пальцем — отматываю подальше. Итоги года… Карусель с перечислением достижений и фотками сотрудников на местном новогоднем корпоративе: нарядная администраторша в очках, что меня заселяла, — Марина, кажется, — стоит за украшенной золотистой мишурой стойкой, а в столовой, где большие окна увешаны гирляндами по верхнем краю, возле круглых столиков красуется знакомая пухлая медсестра с оливьешкой в стакане. Поздравления в конце… О, а выше — курсы первой помощи для волонтёров и всех желающих. Пролистнул случайно. Организованы Еленой Дьяченко и… Анной! Королецкой, правда, не Авериной, но сомнений не остаётся: чуть не роняю телефон из рук, узнав лицо. Уж у неё-то должен Давид где-то мелькнуть, он же её… Муж. Не думаю — вижу. Куча семейных фото. Даже искать не приходится — тоже новогодние, где Давид крутит Юлю на руках в каком-то парке возле огромной, богато сверкающей ёлки, а затем придерживает верхом на ледяной фигуре. Следом — селфи полным составом: Анна в своей ярко-синей шапке целует его в щёку, главный охранник пугающе тепло улыбается, чуть сощурившись от бенгальского огня, а лицо девочки скрыто шарфом, который я помогал наматывать, так, что виднеются одни огромные, смеющиеся, такие же чёрные глаза с отражением ярких искр. Но никаких отметок… Сверху всплывают профили «возможных знакомых»… Нихрена знакомого, разумеется: женщина лет шестидесяти, у которой на странице только пара нечётких садовых цветов, мужик — тоже учёный, видимо, — увешанный бейджиками с разных научных форумов, а дальше вообще какая-то девочка-подросток со скрытым наполовину то волосами, то рукавами, то банкой энергетика лицом… Интересно, как там Ася? Отошла от вчерашнего? Насчёт её странной реакции на то, что я — тип с улицы — узнал о её «волшебном» даре, мне удалось выяснить. Оказывается, до четырнадцати лет суперполукровок обкалывают какими-то блокаторами: самостоятельный контроль над своими силами детям не доверяют, но проводят ежемесячные занятия, чтобы этому контролю научить. А вот с получением паспорта им разрешено пройти первую верификацию и жить свободно. Почти. Носят какой-то датчик, который считывает частоту использования способностей, и несколько раз в год проходят хреново тучу специальных тестов. За распространение информации о своём даре и уж тем более его демонстрацию едва ли не уголовка грозит, но это, по словам Давида, больше запугивание — в действительности на многие из мелких нарушений закрывают глаза, а данные с датчика проверяют только в крайних случаях, никто в случае зафиксированной «подозриельной активности» не приедет… Нет, понятное дело, побеги я орать на улицах о сверхсилах волшебной восьмиклашки — меня бы загребли. Но максимум административку бы нам с Давидом впаяли, а самой девочке до совершеннолетия только вызов родителей в участок светит и выговор. Не больше. Глаза с непривычки устают пялиться в экран. Отвлекаюсь, чтобы распечатать пакетик того ароматного цветочного чая и бросить в чашку. Заливаю свежим кипятком, который шипит и с булькающим звуком выплёскивается из носика чайника, ударяясь о белое керамическое донышко. Пар липнет к очкам… По поводу «кувшина» в башке тоже следует выяснить побольше — сплошные вопросы. Вытираю стёкла о футболку и возвращаюсь к Анне. Даже листаю все сто шестьдесят четыре лайка под последним постом, испугавшись, когда случайно ставлю сто шестьдесят пятый… И застываю. А что я, собственно, хочу найти? На красивую рожу Давида и здесь, блин, полюбоваться могу, он как раз сейчас вернётся. Не хватало ещё снова случайно спалиться во время его разглядывания, как тогда с ноутом. Разбавляю чай из бутылки с ракушкой,! чтобы не ждать остывания, и через пару минут действительно слышу гулкие шаги в коридоре. — Есть новости? — интересуюсь, только дверь за спиной успевает пиликнуть, и даже не оборачиваюсь. А зря. — Эм-м, ну… я за этим как бы и пришёл, — голос Дора заставляет вздрогнуть и всё же прокрутиться в полоборота. Тот чуть виновато хлопает глазами и утирает нос рукавом, шмыгнув. — Мы мужика нашли, у которого тачка стояла во дворе, и очень удачно видеорегистратор в пургу работал. Навороченный какой-то… Он из-за метели и не выключил: только ужинать дома собирался, потом — в Воргашор. Нетерпеливо вздрагиваю крыльями, когда блондин замолкает. — И? — И это вся вечерняя сводка, — разводит не-ангел руками с ноткой пассивной агрессии, но затем чуть виновато и закусывает губу. — Не ебёт он, как запись в качестве скинуть, Игнат завтра поедет. А, ещё просили передать, что твоя охуевшая аллергия вряд ли связана с теми колёсами… которые… Крутит пальцем возле головы. — Я понял. — И что в целом ты не помираешь, судя по анализам, — уточняет и снимает куртку, затем — берцы. Расшнуровывает, нагнувшись, и я зачем-то цепляюсь взглядом за чуть задравшуюся на пояснице флиску. Каждым пёрышком чую взгляд, когда Дор погибает стеклянный столик и подходит со спины: — Ты это… Сорян ещё раз. Я бы… если бы… Короче, молодец, что не сдох.