Его Высочество спасает простых людей

      Се Лянь спал, держа в объятиях что-то приятно-тёплое, потом тепло исчезло, и Наследный Принц чуть не подорвался с постели, подумав, что Сань Лан снова решил улизнуть.       — Гэгэ, я никуда не денусь, спи, — раздался шёпот возле его уха.       — Точно? — спросил Се Лянь, не открывая глаз.       — Даю слово, — ответил ребёнок совершенно серьёзным тоном.       Только тогда Се Лянь отпустил его, перевернулся на другой бок и снова заснул. Окончательно его разбудили голоса во дворе. Для разнообразия это даже не была ругань Фэн Синя и Му Цина.       — У меня не хватает сил, — произнёс Сань Лан, в его голосе вместо сожаления был гнев.       — Тогда нечего было пытаться, — Му Цин, как всегда, категоричен.       — Через пару лет получится, — сказал Фэн Синь. — И не слушай его, если не попытаешься, не узнаешь, под силу тебе что-то или нет.       Хорошо, что Сань Лан поладил с Фэн Синем и Му Цином. Искренне радуясь новому дню, Се Лянь сел на постели и потянулся, при этом что-то упало на пол. Приглядевшись, Наследный Принц увидел маленький белый цветок. На нежных лепестках ещё не высохли капли росы. Се Лянь улыбнулся, на душе стало очень тепло, ведь у него не было сомнений, кто встал на рассвете и принёс этот цветок.       Се Лянь вышел из дома как раз вовремя, чтобы увидеть, как Сань Лан пытается натянуть тетиву лука Фэн Синя. Это была ещё одна в череде неудачных попыток, у ребёнка уже подрагивали руки, на лбу выступил пот, но он всё равно сражался с тугой тетивой. Некоторое время Се Лянь умилённо смотрел на Сань Лана, но всё же посчитал нужным вмешаться.       — Ну всё, хватит: сотрёшь пальцы в кровь.       — Гэ… Ваше Высочество! — воскликнул Сань Лан.       Глаза мальчика загорелись, когда он увидел в руке Се Ляня белый цветок. Да, ходить повсюду с цветком странно, но Наследный Принц не мог так сразу расстаться с незатейливым подарком.       — Где-то у меня лежит детский лук, с которым я раньше тренировался… — начал Фэн Синь, но Сань Лан его перебил:       — Нет, я смогу натянуть этот!       Фэн Синь рассмеялся, Му Цин закатил глаза, а Се Лянь беспомощно улыбнулся. Ну что за упрямое дитя!.. Но это ведь хороший знак, что Сань Лан показывает свой характер? Он чувствует себя в безопасности.       — Ваше Высочество, ты будешь завтракать? — спросил Му Цин, возвращаясь к насущным делам.       Се Лянь не успел ответить. Во двор вошёл монах храма Хуанцзи и с вежливым поклоном произнёс:       — Ваше Высочество, Советник ждёт вас.       Что ж, этого следовало ожидать…       — Он будет ругать тебя? Из-за меня?       Сань Лан схватил Се Ляня за рукав, и на детском личике отразилась недетская решимость защищать гэгэ во что бы то ни стало. Се Лянь успокаивающе похлопал мальчика по руке.       — Если меня и будут ругать, то только за мои поступки.       Перед тем, как уйти, Се Лянь подозвал к себе Фэн Синя и негромко произнёс:       — Не позволяй никому сюда входить. Если кто-то придёт с распоряжением по поводу Сань Лана…       — Сань Лана? — переспросил Фэн Синь.       — Хун-Хун-эра… Так вот, если кто-то скажет, что пришёл якобы по приказу Советника, всё равно не впускай, дождись меня.       — Да, Ваше Высочество.       Фэн Синь, кажется, ничего не понял, но это не беда. Се Лянь сам надеялся, что предосторожности излишни.       Советник государства Сяньлэ ожидал Наследного Принца в своём кабинете.       — Приветствую Наставника! — Се Лянь не стал дожидаться, когда Мэй Нянцин поднимет голову от свитка, и сразу пошёл в наступление. — У вашего ученика есть просьба.       Несколько секунд Советник, сбитый с толку, удивлённо хлопал глазами. Наследный Принц пришёл, чтобы продолжить вчерашний разговор, вернее, чтобы получить нагоняй, хоть вслух это и не произносилось. Но он с порога заявляет о просьбе! Мэй Нянцин не знал, как на это реагировать, поэтому ему оставалось только выслушать Се Ляня.       — Сань Лан, мальчик, которого я спас во время шествия, хороший и послушный ребёнок. Вчера он подвергся побоям и унижению… и я косвенно виноват в этом.       Брови Мэй Нянцина взметнулись на лоб. Он разузнал о вчерашнем происшествии, но никак не ожидал, что Наследный Принц возьмёт на себя вину за действия Князя Сяоцина.       — Всю жизнь Сань Лана несправедливо обижали, и я решил взять его под свою защиту. Он обладает способностями и упорством, необходимыми для самосовершенствования. Поэтому прошу Наставника разрешить Сань Лану остаться в монастыре Хуанцзи в качестве ученика.       Мэй Нянцин не мог не признать, что его ученик делает большие успехи в тактике. Но этот бой Советник проигрывать не собирался.       — В мире полно людей, что терпят несправедливость. Такова судьба! Теперь каждого, кто несчастен, следует принять в ученики?       «А я хочу создать мир, где со всеми будут поступать по справедливости!» Громкие слова рвались из груди, Се Лянь уже сделал вдох, чтобы произнести их… и медленно выдохнул, возвращая себе душевное равновесие. Это слова пылкого юноши, слова мечтателя, который никогда не брал на себя ответственность за чужую жизнь.       — Если я не могу спасти всех, то спасу хотя бы одного, — произнёс Се Лянь.       Мэй Нянцин ошеломлённо смотрел на своего ученика. Наследный Принц за одну ночь как будто стал совсем другим человеком. В его глазах всё тот же внутренний огонь, но теперь пламя не пляшет беспорядочно. Нет, страсть не подчинилась разуму, но действует с ним заодно… И всё же Мэй Нянцин не собирался уступать.       — Это исключено! — отрезал Советник.       Любому человеку в государстве Сяньлэ хватило бы его категоричного отказа, но только не Се Ляню.       — Я дал слово Наследного Принца, что буду заботиться о Сань Лане. Наставник, пожалуйста, не чините мне препятствий в исполнении долга.       — Слово, данное нищему мальчишке, можно и обратно забрать!       — Наставник!..       Се Лянь не нашёл слов, чтобы выразить своё возмущение, но его взгляд сказал всё ясно и прямо. Мэй Нянцин в гневе смахнул со стола свиток и поднялся на ноги. Он уже позволил одному юноше, что считал себя всесильным, взвалить на плечи неподъёмный груз… Больше такого не повторится! Советник призвал себя успокоиться. Здесь и сейчас он должен разговаривать с позиции старшего и не поддаваться на провокации.       — Правильно было бы лишить мальчика одного из пяти чувств, чтобы отвести гнев Небес за испорченное шествие. Но так и быть, ради Вашего Высочества я согласен просто отпустить его с миром.       — Для меня это неприемлемо, я намерен оставить его при себе, — совершенно спокойно произнёс Се Лянь.       — В таком случае ты волен уйти вместе с ним.       Мэй Нянцин, изящно взмахнув рукавом, отвернулся к окну, будто смотреть больше не мог на ученика. Теперь оставалось только ждать извинений и…       — Благодарю наставника за всё!       Советник Сяньлэ удовлетворённо кивнул и уже хотел милосердно простить ученику юношеский порыв… но Се Лянь, трижды поклонившись, просто развернулся и пошёл прочь.

***

      — Ваше Высочество, вы были правы, сюда приходил…       — Мне всё равно, кто из шисюнов сюда приходил, — Се Лянь не дал Фэн Синю договорить. — Собирайте вещи, мы уходим.       Лица всех присутствующих удивлённо вытянулись.       — Уходим куда? — уточнил Му Цин.       Он только начал накрывать стол к завтраку, Сань Лан взялся помогать, хотя больше мешался под ногами.       — Во дворец, — ответил Се Лянь.       Наследный Принц предполагал такой исход событий, но всё же до последнего надеялся отыскать другой путь. Когда-то он покинул столицу и удалился в монастырь Хуанцзи ради самосовершенствования… а ещё, чтобы избежать разногласий с отцом-императором. Се Лянь вырос, у него появились свои суждения, своя воля, свои принципы, которые порой противоречили мировоззрению царственного родителя. Се Лянь искренне верил, что так будет лучше для них обоих. Он думал, что сбежать и спрятаться на горе — правильное решение, но столкнулся с таким же конфликтом, только в этот раз по другую сторону находился Советник Сяньлэ.       И отца, и Наставника Се Лянь глубоко уважал и не хотел с ними ссориться. Ему пришлось принять горькую истину: не всегда близкие люди способны его понять. Остаётся искать компромиссы и действовать в рамках обстоятельств. Прежний Се Лянь, чьё сердце было полно юношеского идеализма, эту истину отвергал, нынешний Се Лянь, повзрослевший за одну ночь, трезво взвешивал «за» и «против». Он дал слово Сань Лану, но сдержать его, оставаясь в монастыре, не сможет. Императорский дворец — другое дело. Там будут свои сложности, но теперь Се Лянь готов встретиться с ними лицом к лицу.       — Надолго? — задал Му Цин следующий вопрос.       От ответа Се Ляня зависело, ни много ни мало, его будущее, Му Цин внутренне напрягся, хоть и не показывал этого.       — Навсегда.       В монастыре Хуанцзи он был счастлив, сосредоточившись на своём самосовершенствовании. Выдающийся ученик, талантливый заклинатель… Он мог сразить почти любую нечисть, но оказался не способен защитить человека, которому дал слово. Это может сделать только Наследный Принц. А место Наследного Принца в столице.       Фэн Синь, что не привык сдерживать эмоции, улыбнулся. Он бы последовал за Его Высочеством куда угодно, но не мог не признать, что чувствует себя намного комфортнее в родном городе, чем в монастыре.       — Когда мы отправляемся? — спросил Фэн Синь.       — Как только соберемся.       После пожара собирать им было особенно нечего, а за коллекцией мечей Се Лянь думал послать кого-нибудь завтра, всё равно они втроём всё не унесут… Втроём?       — Му Цин.       — Ваше Высочество?       Му Цин владел собой гораздо лучше, чем Фэн Синь, но Се Лянь чувствовал его волнение.       — Ты ученик монастыря Хуанцзи и вправе сам решать, последуешь ты за мной или останешься здесь.       Му Цин бросил быстрый взгляд на Фэн Синя, а тот смотрел куда угодно, только не на Му Цина. Му Цин едва не скрипнул зубами от злости. Вот значит как… Но если этот недоумок полагает, что так просто отделается, то он ошибается!       — Без Вашего Высочества мне здесь всё равно не дадут нормально жить.       Это была правда. Стоит Наследному Принцу покинуть монастырь, другие ученики начнут с удвоенной силой издеваться над Му Цином из-за низкого происхождения. В Запретном городе этого тоже не избежать, но там Му Цин хотя бы будет под защитой Наследного Принца.       — Я рад, что ты пойдёшь со мной, — Се Лянь искренне улыбнулся. — Управление дворца будет платить тебе жалование… как Фэн Синю.       Если честно, Се Лянь понятия не имел, сколько Фэн Синь получает из казны, но тот никогда не жаловался, значит, и Му Цину хватит денег, чтобы помогать семье. Даже странно, что прежде Его Высочество не задумывался о таких вещах…       — А меня ты возьмёшь с собой?       Сань Лан всё это время слушал их разговор и терпеливо ждал, когда гэгэ обратит на него внимание, и детское сердце замирало от тревоги. Но один взгляд Се Ляня, словно солнечный луч, разогнал тёмные тучи, что начали собираться на горизонте хрупкой души.       — Конечно! Я же сказал, что позабочусь о тебе.       Се Лянь протянул руку, и Сань Лан, поколебавшись немного, вложил свою ладонь в его. Если у Фэн Синя с Му Цином и были какое-то мысли по поводу присутствия этого ребёнка в жизни Наследного Принца, а значит и в их жизни тоже, то они промолчали. Невозможно было не признать, что с появлением Сань Лана Его Высочество изменился, и лишь время покажет, к чему приведут эти перемены.

***

      Его Высочество всегда был равнодушен к нарядам. В детстве, когда он ещё жил в Императорском дворце, каждое утро спокойно надевал то, что подадут служанки. В расшитых золотом шелках Се Лянь выглядел изящно, но не замечал этого, так что, перейдя на простые монашеские одежды, он не расстроился, а даже наоборот. Чем меньше мороки, тем лучше! Но на восемнадцатом году жизни Се Лянь вдруг обнаружил, что подбирать одежду увлекательно… если только эта одежда не для него.       — Юному господину очень идёт! — соловьём заливался продавец в магазине готового платья.       По дороге во дворец Се Лянь решил купить Сань Лану новую одежду, ведь мальчик до сих пор выглядел, как маленький монах. Наследный Принц думал управиться быстро, но неожиданно для самого себя увлёкся. Сань Лан безропотно примерял один наряд за другим, позволяя Се Ляню рассматривать себя со всех сторон. Мальчик казался безучастным, но на самом деле его внимательный взгляд не отрывался от зеркала. Сань Лан молчал от шока и смущения, но ему нравилось видеть себя… не таким, как прежде. Продавец поначалу опасливо косился на ребёнка с необычными глазами, но деньги, конечно, значили для него больше, чем предрассудки.       — Ваше… кхм… Господин, не пора ли нам идти? — с надеждой спросил Фэн Синь.       Они с Му Цином никакого интереса к примерке детской одежды не проявляли и с самого начала, зевая, подпирали стену.       — И правда, пора… — вздохнул Се Лянь и обратился к продавцу, — мы возьмём вот это, это, это и это. Ещё нам понадобится несколько комплектов белья: рубашки, носки, в общем, весь гардероб на ребёнка.       — Непременно! Скоро осень, приходите через несколько дней, я специально отложу для вас тёплую одежду по размеру юного господина.       Се Лянь вышел из лавки, весьма довольный покупками. Сань Лан всё разглядывал новую одежду, красный цвет ему очень к лицу. А Фэн Синь и Му Цин просто были рады, что всё это закончилось.       Войдя в Запретный город, Се Лянь отправил остальных в Восточный дворец, а сам отправился во Дворец Цифэн, чтобы поприветствовать матушку. К лёгкому разочарованию Се Ляня, государыня была не одна. Конечно, Его Высочество не мог выразить недовольства, увидев матушку в обществе отца, но, когда его взгляд упал на Ци Жуна, что играл на полу с листками сусального золота, Се Лянь нахмурился. Ци Жун сейчас должен быть под домашним арестом!       — Сын приветствует отца-императора и матушку-императрицу!       — Царственный брат! — заорал Ци Жун так громко, что всем захотелось зажать уши, и бросился к Се Ляню.       Он ведёт себя так, будто ничего не произошло! Императрица, конечно, с первого взгляда поняла мысли сына.       — Жун-эр пришёл выразить мне почтение…       …И играл с золотыми листками в покоях государыни. Конечно, никаким домашним арестом и не пахнет. Се Лянь вспомнил, как вчера вечером купал Сань Лана. На хрупком теле живого места не было, кожа пестрила синяками и ссадинами. Можно было бы сказать, что Ци Жун расплатился за свою жестокость сломанной рукой, но то был результат его собственной глупости.       — Матушка…       Се Лянь с трудом сдерживал гнев. Кажется, за последнее время он испытывал это чувство чаще, чем за всю предыдущую жизнь. Его Высочество сделал глубокий вдох. Даже если матушка поступает неправильно, он не может проявить неуважение. Ци Жун просто нагло пользуется её добротой.       — Этот сын считает, что, если уж наказание было назначено, тем более, назначено Императрицей, оно должно быть исполнено.       Матушка ставит под сомнение свой авторитет. Се Лянь не произнёс этого вслух, да и поздно уже: в глазах Ци Жуна никто в этом мире не обладает авторитетом, даже сам Се Лянь. Ци Жун мог восхищаться им и липнуть к нему, но никогда всерьёз не пытался брать с него пример.       — Я считаю, что наш сын прав.       Словам Императора больше всех удивился Наследный Принц. Когда он только вошёл, то заметил, как на миг брови отца сошлись к переносице. Царственный родитель не рад его видеть, и это закономерно после вчерашней ссоры. Но сейчас Император его поддержал.       — Ох… — государыня печально вздохнула. — Но ведь Жун-эр уже раскаялся и осознал свои ошибки…       По лицам отца и сына было понятно, что они придерживаются совершенно противоположного мнения. Сын Неба никогда не вмешивался в воспитание Ци Жуна, положившись в этом вопросе на Императрицу. Он даровал мальчику титул и щедрое содержание, лишь бы возлюбленная супруга была довольна, но не интересовался им. Наверное, также государь относился бы к собаке или кошке государыни. Вот только в последние годы от этого ребёнка проблем стало больше, чем от целой своры собак, и Его Величество понял, что зря пустил дело на самотёк.       Императрица смотрела то на мужа, то на сына, оба оставались непреклонны, проявляя несвойственную им солидарность. В душе Её Величество возблагодарила Небеса за то, что разлад в семье закончился. Позже она подарками компенсирует Жун-эру его жертву во имя мира во дворце.       — Жун-эр, собери игрушки, возвращайся в свой дворец и не покидай его без разрешения, — произнесла Императрица так строго, как только могла.       — Но тётушка… — начал было Ци Жун.       — Ты слышал, что сказала государыня.       Под тяжёлым взглядом Императора плечи Ци Жуна ссутулились. Он никогда не чувствовал боли и обиды окружающих, но с ранних лет безошибочно определял силу и власть, что превосходила его собственную. Сейчас Ци Жун понимал, что от Императора не добиться жалости ни нытьём, ни слезами, поэтому молча направился к разбросанным по полу листкам сусального золота. Собирал их Ци Жун нарочито медленно, изо всех сил демонстрируя, как ему сложно делать это одной рукой.       — Ох…       Государыня снова горестно вздохнула и опустилась на мягкую подушку. Се Лянь поспешил налить ей чаю, а Император сел поближе и взял жену за руку, утешая.       — Это пойдёт Жун-эру на пользу.       Императрица закивала.       — Да-да, мой муж и мой сын, конечно, правы, но что поделать, женское сердце мягче мужского. А Жун-эр — всё, что осталось от моей драгоценной сестры, и я просто не могу наказывать этого ребёнка.       — Матушке не в чем винить себя, — заверил государыню Се Лянь. — Ваше доброе сердце — благословение для всего народа Сяньлэ и для вашего сына.       Матушка погладила его по голове, и Се Лянь немного смутился от нежного жеста, но не нашёл в себе сил противиться.       — Я рада, что ты так скоро вернулся.       — Отец, матушка… — Се Лянь уже принял решение, поэтому спокойно произнёс, — ваш сын вернулся насовсем.       Императрица, конечно же, кинулась обнимать Се Ляня, а тот следил за реакцией Императора. Се Лянь боялся, что отец будет недоволен… Но Император совершенно искренне улыбнулся. Робкая пока что ответная улыбка начала появляться на лице Се Ляня, но тут сзади в него врезался Ци Жун, и от неожиданности Се Лянь с матерью едва не упали.       — Значит, теперь царственный брат сможет со мной играть!.. После того, как меня выпустят из-под домашнего ареста.       Полный надежды взгляд мог бы растопить любое сердце, а Наследный Принц всё-таки многое унаследовал от своей матушки и не умел долго злиться.       — Ну… — Се Лянь искал причину для отказа, которая будет выглядеть убедительно. — Я должен помогать отцу-императору, не думаю, что у меня будет много времени на игры.       Ци Жун скривился, явно собираясь закатить истерику, государыня бросилась его успокаивать, а государь удовлетворённо кивнул, вот только Се Лянь этого не заметил.

***

      В Восточном дворце помощники Наследного Принца разбирали вещи и наводили порядок. Конечно, покои Се Ляня поддерживались в чистоте, ведь периодически он навещал родителей и оставался во дворце на ночь, но всё же дом, в котором не живут постоянно, быстро теряет ощущение уюта.       — Это туда! Это сюда! — командовал Му Цин Сань Лану.       Се Лянь незаметно усмехнулся. Лицо у Му Цина такое, будто он одолжение ребёнку делает, позволяя помочь, но на самом деле он благодарен за помощь. Фэн Синь тоже не сидел сложа руки, но почему-то его помощи Му Цин был не рад.       — От мальца больше пользы, чем от тебя! Иди отсюда давай! Ты же у нас телохранитель, грязная работа не для тебя.       — Хватит вам, не ссорьтесь.       Се Лянь устал от их ругани, что не закончилась даже с переездом во дворец.       Сань Лан и Му Цин доставали из сундуков постельное бельё и выносили на солнце для просушки, Фэн Синь больше не лез помогать, но ходил за ними по пятам и буравил спину Му Цина недовольным взглядом. Се Лянь обошёл дворец и как раз подумал, что надо расширить оружейную: его коллекция мечей разрослась за последние годы, как вдруг услышал голоса со двора.       — Приветствую Императрицу! — хором произнесли Фэн Синь с Му Цином и преклонили колени.       Сань Лан растерянно посмотрел на старших и поспешил последовать их примеру. Се Лянь вышел из дворца, как раз когда государыня дала всем троим знак подняться.       — Матушка, если вы хотите видеть сына, достаточно послать за мной, незачем утруждать себя и приходить лично.       Се Лянь только что покинул дворец Императрицы и недоумевал, что такого важного матушка забыла ему сказать. Ему показалось, что служанок, сопровождающих матушку, больше, чем обычно, и даже старший дворцовый евнух был при ней. Ответы на все незаданные вопросы Наследный Принц получил незамедлительно. Её Величество ласково улыбнулась и произнесла:       — Пусть ты уже большой, обязанность матери — заботиться о сыне.       Величественно держа голову, государыня вошла в Восточный дворец.       — Так… Эту ширму заменить, эту занавеску тоже… Кресло неудобное, подушки жёсткие… Ох, сколько работы!       Се Лянь бросился вслед за матушкой, надеясь хотя бы частично отстоять свой вкус в обстановке. За годы в монастыре Наследный Принц привык к простоте и в свои редкие визиты потихоньку переделывал Восточный дворец, а матушка, кажется, полна решимости вернуть всё обратно.       — Матушке, правда, не нужно беспокоиться! — попытался заверить Императрицу Наследный Принц. — Мои слуги сами справятся.       — Мы позаботится о комфорте Его Высочества! — с поклоном произнёс Му Цин.       Конечно, он не хотел, чтобы все его старания пошли прахом и чтобы кто-то другой делал его работу. Если однажды он станет не нужен Наследному Принцу, его жизнь и жизнь его семьи просто рухнет.       — Вы хорошие мальчики, но вас всего двое, — ответила государыня.       — Трое, — поправил её Се Лянь. — Му Цин покинул монастырь Хуанцзи, чтобы следовать за мной. А это Сань Лан…       Было бы сложно объяснить, откуда Сань Лан взялся, поэтому Се Лянь решил не объяснять, если матушка сама не спросит. Матушка не спросила, вместо этого она поманила Сань Лана к себе.       — Какое милое дитя!       Фэн Синь чуть подтолкнул Сань Лана вперёд. Мальчик сделал несколько шагов и поклонился, при этом прядь волос упала ему на лицо.       — Я буду верно служить Его Высочеству!       Не по-детски серьёзный тон заставил Императрицу улыбнуться. Искренность Сань Лана пришлась ей по вкусу.       — Посмотри на меня, Сань Лан.       Если Её Величество приказывает, противиться нельзя. Сань Лан поднял голову. Се Лянь в этот момент больше всего на свете хотел обнять его и спрятать от чужих взглядов, ведь он знал, что будет. Личная служанка Императрицы громко ахнула:       — Его глаза!..       — Ваше Величество, этот ребёнок навлечёт беду на Его Высочество! — всполошился главный евнух.       Се Лянь думал, что Сань Лан отпрянет, закроет лицо или даже бросится бежать. Он готов был потом искать ребёнка по всему дворцу и бесконечно утешать… Но Сань Лан стоял с прямой спиной, даже глаз не опустил, спокойно, лишь чуточку снисходительно глядя на испуганного старика.       — Его Высочество благословлён Небесами, разве возможно навлечь на него беду?       Евнух задохнулся от возмущения, услышав столь дерзкие слова. Будь этот мальчик его подчинённым, а не личным слугой Наследного Принца, поплатился бы за то, что вообще посмел открыть рот. Но за спиной Сань Лана стоял Се Лянь, во взгляде которого нетрудно было прочесть предупреждение. Конечно, когда Наследный Принц обратился к Императрице, на его лице сияла обычная мягкая улыбка.       — Матушка, разве красный цвет не символизирует удачу и процветание? Если уж верить в знамения, то появление этого ребёнка — безусловно благополучный знак.       Ещё несколько секунд Её Величество растерянно переводила взгляд с евнуха на сына, потом на мальчика с необычными глазами и обратно. В конце концов, Императрица махнула рукой.       — Если хочешь оставить мальчика при себе, матушка не против.       — Благодарю матушку! — произнёс Се Лянь.       — Благодарю Ваше Величество! — подхватил сообразительный ребёнок, а потом добавил, — я клянусь, что буду заботиться о Его Высочество очень-очень хорошо!       У государыни было доброе сердце, особенно она любила детей и, конечно, не могла устоять перед очарованием такого милого ребёнка.       — Рассчитываю на тебя, — сказала Императрица, а потом сняла с пояса нефритовую подвеску и протянула Сань Лану.       Мальчик растерялся, и Фэн Синю пришлось шепнуть:       — Прими и поблагодари.       Му Цин в присутствии Её Величества не мог закатить глаза, но всё равно недовольно поджал губы. Сань Лан только появился во дворце, не заработал заслуг, не заслужил подарков. Императрица, как и Наследный Принц, растаяла от жалостливого взгляда. Разве не должна упорная, безукоризненная работа цениться выше личного обаяния?       Тут Её Величество сделала знак личной служанке, и та вытащила два туго набитых мешочка. Первый Императрица протянула Фэн Синю.       — Твоя преданность Наследному Принцу заслуживает высшей похвалы.       Все понимали, что Её Величество имеет в виду вчерашнее происшествие. Фэн Синь пострадал, помогая своему господину выйти из трудной ситуации. Се Лянь сам хотел наградить верного телохранителя, но Императрица его опередила. Му Цина она тоже не обидела: второй мешочек достался ему и приятно звякнул, опустившись на ладонь.       — Ты хорошо служил моему сыну в монастыре и, надеюсь, будешь также хорошо служить ему во дворце. А твоё выступление на шествии было безукоризненным.       — Благодарю Ваше Величество… — произнёс Му Цин, слегка растерянно глядя на подарок.       Се Лянь поймал взгляд матушки и благодарно улыбнулся. В хлопотах переезда он мог и вовсе забыть о заслуженной награде для своих людей. Матушка очень хорошо его знает. Но Се Лянь усвоит урок и в будущем не станет воспринимать верную службу, как должное. Старания заслуживают награды.

***

      — Сань Лан, подойди.       Се Лянь кое-как убедил матушку, что его дворец не нуждается ни в ремонте, ни в новой мебели, ни даже в генеральной уборке силами служанок Императрицы. Бой был трудным, но Восточный дворец вышел из него с минимальными потерями. Чувствуя себя выжатым, как после тренировки, Его Высочество прилёг было на кушетку, но вспомнил о важном деле, которым следует заняться как можно скорее. Сань Лан прислонил к стене метлу и остановился перед принцем, готовый выполнить любое распоряжение. Се Лянь с удовлетворением отметил, что мальчик чувствует себя уверенно и не ждёт подвоха в каждом слове или действии. Но возможно, сейчас Наследному Принцу придётся расстроить его…       «Это в последний раз, обещаю», — подумал Се Лянь.       — Сань Лан, расскажи о своей семье.       Фэн Синь, не привыкший скрывать любопытство, шагнул ближе, Му Цин лучше владел собой, но тоже насторожился. Как Се Лянь и ожидал, Сань Лан весь сжался, в его взгляде появилось то затравленное выражение, которого Наследный Принц надеялся больше никогда в жизни не увидеть.       — Садись.       Се Лянь похлопал по месту рядом с собой, терпеливо ожидая, пока Сань Лан переборет внутреннее желание убежать и спрятаться. Но больше мальчик не хотел убегать ни от Наследного Принца, ни от самого себя.       — Сань Лан… — Се Лянь взял маленькую ладошку в свою. — Ты говорил, что твоя матушка умерла, но твой отец, он жив?       Ребёнок молча кивнул. Он не смотрел Се Ляню в лицо, но не сводил глаз с его руки, которую крепко сжимал в своей. Будто тепло покрытой мозолями от тренировок ладони — единственное, что удерживает его в этом мире… Но ведь так всё и было. «Живи ради меня», — сказал Се Лянь Сань Лану, и Сань Лан собирался каждый свой вздох посвятить человеку, что стал для него божеством.       — Если твой отец жив, я бы хотел поговорить с ним. Ты можешь рассказать, где он живёт?       — Ты не вернёшь меня в тот дом?       За короткое время Се Ляню доводилось видеть Сань Лана в самых разных ситуациях. Едва избежавшим смерти, избитым, отвергнутым всеми. Се Лянь видел его отчаяние, обиду, гнев… но никогда до этого момента не видел в его глазах страха.       — Я обещал, что позабочусь о тебе.       Се Лянь коснулся волос ребёнка в успокаивающем жесте, и Сань Лан, как маленький котёнок, наклонил голову, подаваясь под ласку. То, чего не дали ему в родном доме, он спешил получить от едва знакомого человека. Всё и ещё больше.       — Я отведу тебя, — сказал, наконец, Сань Лан.       Страх не исчез окончательно, но доверие было сильнее. Доверие, что уже превратилось в непоколебимую веру и стало почвой, на которой однажды расцветут иные цветы, не предназначенные для детского сердца.

***

      Се Лянь думал, что неплохо ориентируется в столице, но оказалось, что он знал лишь центральные кварталы. Широкие улицы, богатые дома, прилавки, полные разнообразных товаров: от свежайших продуктов до золотых украшений. Такой была столица государства Сяньлэ, богатейший и прекраснейший город своего времени… Но не все видели его ослепительное великолепие. Люди рождались, жили и умирали в этом городе, ни разу не взглянув на позолоченные крыши Запретного города.       Пока Се Лянь следовал за Сань Ланом к окраинам столицы, его не оставляло ощущение, будто он погружается на дно старого заболоченного пруда. У берега вода кажется чистой, и неосторожный путник может опустить в неё ноги. Но бездна затягивает его в сеть водорослей, в вязкий ил на дне, где не видно солнца. Таким был мир самых бедных обитателей столицы, таким был мир Сань Лана, пока божественный свет не ворвался в затхлую бездну и не указал ему путь.       — Ваше Высочество, я думаю, вам небезопасно находиться здесь, — шепнул Фэн Синь на ухо Наследному Принцу.       Пока Его Высочество глазел по сторонам и его сердце наполнялось состраданием, Фэн Синь испытывал совсем другие эмоции. Покидая дворец, все они надели простую одежду… Простую по меркам центра столицы. Здесь, в трущобах, Наследный Принц и его сопровождающие выделялись, словно жемчужины в куче грязи. И дело не только в одежде. Величественная осанка, светлая кожа, чистые руки — всё это делало их притягательной целью не только для попрошаек, но и для людей намного более опасных. Конечно, каждый из них мог в одиночку справиться с десятком бандитов, а то и с двумя десятками, но, во-первых, Фэн Синь был ранен и не мог использовать левую руку, во-вторых, им нужно было защищать Сань Лана, в-третьих, даже царапина на драгоценном теле Наследного Принца — недопустимый провал его телохранителя.       — Я должен находиться здесь, — ответил Се Лянь.       Одного взгляда на упрямо сжатые губы Его Высочества было достаточно, чтобы понять: он не передумает. Фэн Синь, который прежде относился к Сань Лану с немалой симпатией, едва не закатил глаза, опустившись до уровня Му Цина. От этого ребёнка и правда немало проблем!       Но верный телохранитель не понял, какой смысл на самом деле вкладывал его господин в слова «Я должен находиться здесь». Дело не только в Сань Лане, уже нет. Его Высочество впервые увидел жизнь простых людей без прикрас, такой, какая она есть. И это зрелище поразило его. Невозможно спасти всех… Эту горькую истину Се Лянь уже принял. Но если он сможет использовать свою власть, чтобы сделать жизнь этих людей хоть чуточку лучше, это будет означать, что он не зря прожил жизнь.       — Здесь.       Сань Лан остановился перед домом, который мало чем отличался от других домов на грязной, узкой улочке, разве что находился в ещё более жалком состоянии. Лицо мальчика оставалось спокойным, но Се Лянь, что всё время держал его за руку, ощутил, как сжались сильнее прохладные пальцы.       — Я не оставлю тебя здесь, — напомнил он Сань Лану. — Просто сообщу твоим родным, что теперь ты со мной.       — Им всё равно, — ответил ребёнок.       Он повторял это уже несколько раз, но Се Лянь не верил до конца. Не то чтобы он считал, будто Сань Лан намеренно лжёт, просто отношения родителей и детей бывают сложными, Се Лянь знал это на собственном опыте. Сань Лану кажется, что он безразличен семье, но его родные наверняка беспокоятся. Это ведь невозможно, чтобы взрослые не беспокоились о детях!       Се Лянь постучал в ветхую дверь, никто не ответил. Се Лянь услышал с той стороны какой-то шум, поэтому постучал снова.       — Денег нет! — женский голос едва не срывался на визг.       Сань Лан поморщился, лица остальных удивлённо вытянулись.       — Госпожа, вероятно произошло недоразумение…       Се Лянь не успел закончить фразу: дверь распахнулась. На пороге стояла бедно одетая женщина с пятном сажи на нервном, будто вообще не способном на улыбку лице. Не позволив Се Ляню и слова сказать, она тут же перешла на крик:       — Сколько бы он вам не задолжал, мы отдадим, когда появятся деньги! — тут её взгляд упал на Сань Лана, что цеплялся за руку Наследного Принца. — А ты здесь что делаешь, мелкий поганец?!       — Мы пришли как раз из-за Сань Лана…       Се Лянь снова ничего не успел объяснить.       — Он что-то у вас украл? Это отродье к нашей семье не имеет отношения!       — Да послушайте…       Се Лянь начал терять терпение, а раздражение на лице женщины, тем временем, сменилось настоящей ненавистью.       — Я же говорила, что ты навлечёшь на нас беду!       Она замахнулась, явно собираясь отвесить мальчику оплеуху. Сань Лан закрыл голову руками, этот защитный жест вышел у него совершенно инстинктивно, из чего Се Лянь заключил, что ребёнок нередко подвергался побоям в родном доме. И это понял не только он. Се Лянь перехватил руку женщины, одновременно Фэн Синь выставил вперёд ножны меча, закрывая Сань Лана, а Му Цин вообще отодвинул мальчика себе за спину. Женщина, что, наверное, являлась мачехой Сань Лана, растерялась, и Наследный Принц получил возможность сказать:       — Позвольте нам войти, у меня есть дело к отцу этого ребёнка. И прошу меня простить.       Се Лянь отпустил её запястье. Смущение от неуместного прикосновения к женской руке едва маячило на краю сознания, ведь были проблемы гораздо серьёзнее. Внутри неказистый дом выглядел ещё хуже, чем снаружи. Не только нищета была тому виной, но и страшная неряшливость, будто обитающие здесь люди вместе с надеждой на лучшую жизнь потеряли человеческое достоинство. Особенно это относилось к хозяину дома. Му Цин зажал себе нос, едва ощутив невыносимый запах дешёвого алкоголя, Фэн Синь закрыл лицо рукавом, Се Ляню стоило больших усилий не последовать их примеру. Если прежде он ещё надеялся на примирение Сань Лана с родными, то сейчас эта надежда казалась смешной.       — Вы отец Сань Лана?       Мужчина поднял на Наследного Принца мутный взгляд. Жена толкнула его, пытаясь привести в чувство, на её лице без труда читался страх.       — Сколько ты им должен? — прошипела она, наклонившись к мужу.       — Это твой отец? — Се Лянь отчаялся добиться ответа от кого-то из них и обратился к Сань Лану.       Мальчик кивнул и отвёл взгляд. Ему было стыдно, ужасно стыдно и за бардак в доме, и за состояние отца, и за грубость мачехи. Он мог лишь надеяться, что Наследный Принц не станет относиться к нему иначе, увидев всё это. А Се Лянь едва сдерживал закипающий в груди гнев. Уж точно не Сань Лан должен стыдиться.       — Где старшие дети? — спросил Се Лянь.       — Чёрт их знает, — на этот раз женщина сочла за лучшее ответить, но толку от неё всё равно было мало.       — Первый брат взрослый, он уже несколько лет здесь не появлялся, второй брат ушёл из дома в прошлом году, — сказал Сань Лан.       Услышав его слова, хозяин дома вдруг вышел из состояния полусна.       — Бросили родного отца! — взревел он. — Что за ублюдков родила эта сука! Два идиота и один уродец!       Женщина попыталась угомонить мужа, тот замахнулся на неё, но ударить не успел: сильная, тренированная рука надавила ему на плечо, вынуждая сесть на место.       — Сиди спокойно, мать твою! — приказал Фэн Синь.       От шока мужчина слегка протрезвел и даже спросил:       — Кто вы такие?       Се Лянь не счёл нужным разговаривать с этим подобием человека. Он присел на корточки перед Сань Ланом, чтобы прямо смотреть на залитое краской лицо, заглянул в подёрнутые влажной пеленой глаза. Мальчик готов был расплакаться от стыда.       — Сань Лан, сейчас Фэн Синь проводит тебя обратно во дворец, я присоединюсь к вам позже.       — Гэгэ!       — Ваше Высочество!       Два протестующих крика раздались одновременно, но Се Лянь остался невозмутимым и спокойно продолжил:       — По дороге Фэн Синь купит тебе сладостей, да, Фэн Синь?       — Гэгэ, я не хочу уходить без тебя!       Слеза скатилась из ярко-алого глаза, оставляя за собой мокрую дорожку. Се Лянь поцеловал ребёнка в щёку, вкус соли остался на губах.       — Я догоню тебя совсем скоро. Сейчас иди с Фэн Синем. Я буду в порядке.       Последнее было сказано для верного телохранителя, который не хотел оставлять своего господина в подобном месте.       — Я глаз с него не спущу, — пообещал Му Цин Фэн Синю.       «Рассчитываю на тебя», — этого Фэн Синь вслух не произнёс, но, уходя, бросил на Му Цина взгляд, ясно выражающий все чувства.       — Му Цин…       — Купить бумагу, тушь и киноварь? — спросил Му Цин, не дослушав приказ до конца.

***

      Фэн Синь был очень предан Наследному Принцу, но не всегда понимал с полуслова. Он понятия не имел, о чём Его Высочество собирается разговаривать с теми людьми, поэтому решил просто выполнить распоряжения. По дороге во дворец Фэн Синь привёл Сань Лана в одну из самых известных лавок столицы, где продавались сладости. Он спросил, чего бы Сань Лану хотелось, но тот молчал, ошалело глядя по сторонам. Несчастный ребёнок в жизни не видел такого разнообразия пирожных и конфет, так что Фэн Синь взял чуть-чуть того, чуть-чуть другого. Он хотел было и Му Цину что-то купить, но потом представил, как Му Цин закатывает глаза, получая подарок, и передумал.       Наследный Принц с Му Цином вернулись во дворец примерно через полчаса после Фэн Синя с Сань Ланом. Присмотревшись к своему господину, за которым он следовал уже не один год, Фэн Синь подумал, что Его Высочество выглядит как-то странно. Поскольку Фэн Синь так и не смог определить, злится Наследный Принц или же просто напряжённо размышляет, он решил спросить напрямик, улучив момент, когда Сань Лан вышел во двор по поручению Му Цина.       — Ваше Высочество, так чем всё закончилось? О чём вы говорили с отцом Сань Лана?       — Слишком много чести — называть это существо чьим-то отцом, — произнёс Му Цин, яда в его голосе было больше, чем обычно, но Наследный Принц, против обыкновения, не стал его одёргивать.       Се Лянь вытащил из рукава лист бумаги, на котором под коротким договором стояла его личная печать и отпечаток пальца второй стороны, и протянул Фэн Синю.       — Больше Сань Лан не имеет отношения к этим людям.       Всё ещё ничего не понимая, Фэн Синь пробежал глазами ряды иероглифов.       — Вы его купили?!       — И заплатил за него больше, чем он стоит, — усмехнулся Му Цин.       На этот раз Се Лянь не стал терпеть грубые речи.       — Жизнь человека не измеряется деньгами.       Фэн Синь всё ещё не до конца осознал произошедшее, это не укладывалось в его картину мира.       — Тот человек, он что… продал своего ребёнка?! Просто взял и продал?!       — Не кричи.       Се Лянь сохранял какое-то странное спокойствие, похожее на оцепенение, но и Фэн Синь, и Му Цин чувствовали, что это спокойствие — буря под тонким слоем льда. Наследный Принц взял у Фэн Синя договор и поднёс к пламени свечи, бумага тут же занялась и скоро обратилась в пепел.       — Не говорите Сань Лану, не хочу, чтобы он чувствовал себя чем-то мне обязанным, — произнёс Наследный Принц.       Му Цин и Фэн Синь переглянулись. Это был один из тех редких моментов, когда они полностью понимали друг друга и чувствовали солидарность.