Его Высочество спасает простых людей

      Се Лянь смотрел на ленту дороги, что вилась меж холмов. Пейзаж перед ним можно было бы назвать красивым, если бы не впечатление, будто из него вылиняли все краски. Тусклая листва, высохшая земля, безжизненные камни и песок там, где прежде протекала река. Наследный Принц вспомнил цитату из «Дао дэ цзин»: «Дао подобно воде». В дао природа всех вещей, сама жизнь… Но без воды не будет жизни.       Ещё не покинув столичный регион, Се Лянь уже замечал признаки засухи. Знакомые ему озёра обмелели, земледельцы, с которыми Наследный Принц перекидывался парой слов в пути, говорили, что дождей в этом году мало. Вокруг столицы смертоносное дыхание Ба едва ощущалось, но чем дальше на юго-запад продвигался маленький отряд Се Ляня, тем сильнее нарастало беспокойство в его груди. Впервые увидев Юнань с вершины холма, Наследный Принц понял, что худшие предположения были правдой.       — Из этого края ушла вся жизнь! — произнёс Сань Лан, будто прочитав мысли Се Ляня.       — Если я не ошибаюсь, последние несколько лет в Юнани активно шло строительство оросительных каналов, — заметил Му Цин.       — Основные реки обмелели: воде для орошения неоткуда взяться, — сказал Фэн Синь.       Му Цин бросил на него презрительный взгляд и обратился к Се Ляню:       — Ваше Высочество, взгляни туда.       Проследив за его рукой, Се Лянь разглядел вдалеке рисовые террасы, что блестели, как самоцвет, на фоне пыльно-серого пейзажа.       — Видишь? На какие-то поля воды хватило. Но на том поле, что ближе к нам, в этом году даже ничего не сажали.       — Не всегда можно распределить воду равномерно, — сказал Сань Лан.       — Но в таком случае обязанность чиновников — грамотно распорядиться запасами зерна, — подхватил Се Лянь. — Едем в столицу Юнани.       Наследный Принц направил лошадь вниз по пологому склону, остальные последовали за ним. Юнань встретила их запустением. Первая деревня, попавшаяся на пути, была покинута жителями. Люди ушли, бросив свои дома и землю, которую обрабатывали их предки. Только отчаяние могло толкнуть крестьян на такой поступок.       — Думаете, они двинулись к центру Юнани? — спросил Фэн Синь, внимательно обводя взглядом пустые дома. Телохранитель всегда должен глядеть в оба… особенно если его господин помчался в Юнань, оставив позади остальную охрану.       — Или же направились в соседние провинции, — ответил Му Цин. — Но земли вокруг Юнани тоже пострадали от засухи, пусть и не столь сильно. Местным хватит зерна, чтобы прокормить себя, но делиться с беженцами они не станут. Люди из Юнани отправятся дальше на северо-восток.       Где им тоже нет места. Этих слов Му Цин не произнёс, но они повисли в воздухе. Пребывая в мрачном настроении, Наследный Принц со своими людьми поехали дальше. Фэн Синь постоянно оборачивался на зияющие проёмы окон пустой деревни, и оказалось, что его настороженность не была, как выразился Му Цин, глупой паранойей. Когда путники углубились в лес за пределами деревни, на дорогу вдруг выскочили несколько оборванцев, вооружённых дубинками и кольями. Стоило им увидеть настоящее оружие, горе-разбойники бросились врассыпную. Се Лянь зря кричал им вслед, что хочет поговорить, а Сань Лан зря пытался преследовать: они знали этот лес, да и пеший среди деревьев легко скроется от всадника. «Паранойя» Фэн Синя удвоилась, а остальные ею заразились и, не сговариваясь, окружили Се Ляня, чтобы он ехал в середине.       Все вздохнули с облегчением, когда лес закончился. Дорога просматривалась на многие ли вперёд, и через некоторое время Се Лянь увидел тёмную точку, что медленно двигалась им навстречу. Наконец-то путник! Се Лянь желал расспросить жителей Юнани о положении дел, так что эта встреча послана самими Небесами.       — Один человек нам ничего не сделает, не пугайте его зря, — предупредил Се Лянь своих людей.       Когда они приблизились, оказалось, что путник был не один. Се Лянь подумал было, что он несёт тяжёлую поклажу, но, приглядевшись, тихо ахнул. Мужчина нёс на спине женщину. Её голова склонилась к его плечу, руки бессильно повисли. Мужчина выглядел так, будто и сам сейчас упадёт в дорожную пыль, но всё же он продолжал идти вперёд. Очень медленно, шаг за шагом он шёл, нёс на спине свою женщину, а на груди большую корзину. Солнце слепило, а усталость придавливала к земле, поэтому он смотрел себе под ноги и заметил небольшой отряд, только услышав стук копыт. Мужчина остановился, его глаза сощурились, руки напряглись. Как и Фэн Синь, он знал, что на земле, лишённой жизни, встреча с другим человеком несёт опасность.       — Друг мой, не бойся, мы не разбойники! — крикнул Се Лянь издалека.       — Разбойники так бы и сказали, — ответил путник, но всё же немного расслабился.       Трудности жизни научили его разбираться в людях, а улыбка Наследного Принца внушала доверие. Тут корзина, которую он нёс, зашевелилась, и над краем показалась пара любопытных глаз. Значит, мужчина тащил на себе не только жену, но и ребёнка!       — Папа, я хочу есть, — произнёс малыш.       Он выглядел болезненным и словно иссушенным безжалостными лучами солнца. У Се Ляня сердце заныло, стоило ему увидеть потрескавшиеся губы ребёнка и тонкие, как птичьи лапки, кисти рук.       — Прости, милый, мы поедим позже, — ответил его отец.       У них не осталось еды, это было ясно, как день.       — Друг мой, мы собираемся сделать привал, раздели с нами трапезу, — сказал Се Лянь. — Мы хотели бы угостить тебя и твоих близких, а пока будем есть, ты расскажешь нам о новостях Юнани.       Мужчина смотрел на Се Ляня с недоверием, и Наследный Принц его понимал. Он не торопил путника с решением, давая ему время, но не все в свите Наследного Принца могли похвастаться терпением.       — Если он не может увидеть добрые намерения, пусть идёт своей дорогой, — фыркнул Му Цин.       Неожиданно Фэн Синь его поддержал:       — Поехали, Ва…       — Кхе! — Сань Лан нарочито громко кашлянул, конечно, догадавшись, что Се Лянь пока не хочет раскрывать свою истинную личность.       — Подождите! — воскликнул путник.       Ещё несколько секунд продолжалась его внутренняя борьба, но и страх, и гордость ничего не значили по сравнению с голодными глазами ребёнка.       — Я буду очень признателен, если вы поделитесь с нами едой.       С его ношей мужчина не мог поклониться, только чуть склонил голову, взгляд его ясных глаз оставался прикованным к Се Ляню. Странно было видеть такие живые глаза на измождённом лице. Се Лянь поразился тому, сколько внутренней силы в этом человеке. Силы физической у него тоже хоть отбавляй: он нёс на себе жену и сына и готов был нести сколько потребуется до самой столицы Сяньлэ.       В тени большого дерева, листва которого местами пожухла от недостатка влаги, Се Лянь расстелил дорожное одеяло, а Сань Лан добавил ещё одно, сложенное, вместо подушки. Лучше такая постель, чем голая земля. Путник благодарно улыбнулся и постарался устроить жену как можно удобнее. Ребёнок выбрался из корзины и начал с любопытством разглядывать незнакомцев, иногда переключая внимание на перемётные сумки, в которых рылся Му Цин.       — Ваше… Господин, у нас остались рис, вяленное мясо и сухофрукты.       Вдоль больших дорог всегда можно найти постоялые дворы, но в глухих местах Наследному Принцу и его отряду часто приходилось ночевать под открытым небом, так что у них был запас еды, которая не портится.       — Госпожа не в состоянии прожевать мясо, нужно отварить рис так, чтобы кашу можно было пить, — сказал Хуа Чэн.       Голод везде одинаков, что в Юнани, что в столице. Хуа Чэн не любил вспоминать о прошлом, но иногда среди его беспросветной жизни до встречи с гэгэ попадались крупицы ценного опыта. Вот бы создать мир, в котором ни один ребёнок не получит такой опыт…       Му Цин отправился за водой, чтобы найти ручей, пришлось отойти довольно далеко, а Хуа Чэн в это время занялся костром. Фэн Синь прислонился к стволу дерева и не сводил глаз с удаляющейся фигуры Му Цина, не забывая при этом поглядывать на дорогу и на своих соратников. Се Лянь же взял две полоски вяленного мяса и протянул отцу с сыном.       — Ешьте, не стесняйтесь.       Ребёнок тут же набросился на еду. Не успел он проглотить один кусок, Се Лянь дал ему второй. Но увидев флягу с водой, мальчик забыл о еде и стал жадно пить. Его отцу было и больно, и радостно смотреть, как сын утоляет голод. Он не смог защитить собственного ребёнка…       — Друг мой… — обратился с нему Се Лянь, заметив, что мужчина не ест.       — Простите, я не представился.       Мужчина поднялся и сложил руки перед грудью.       — Моя фамилия Лан, имя Ин. Это моя жена Лю Фушэнь и наш сын Лан Сюй. Я благодарю вас за помощь нашей семье.       Лан Ин поклонился, теперь он мог это сделать. Лан Сюй перестал жевать и последовал примеру отца.       — Не нужно церемоний! — воскликнул Наследный Принц. — Я Се Лянь, мои спутники: Фэн Синь, Му Цин и Хуа Чэн.       Его Высочество представил всех по очереди, и каждого Лан Ин искренне благодарил. Важно помнить доброту, этому он хотел научить своего ребёнка.       — Лан Ин, поешь, ты, должно быть, голоден.       Когда Се Лянь приветливо улыбался, окружающие даже против собственной воли забывали о волнении. Му Цин вернулся с котелком воды и поставил кашу на огонь, все присоединились к Се Ляню и Лан Ину, чтобы разделить сытный, пусть и не слишком разнообразный обед. Наблюдая за своими неожиданными благодетелями, Лан Ин без сомнений выделил Се Ляня как лидера небольшого отряда. Фэн Синь, должно быть, его телохранитель, Му Цин — слуга… А вот насчёт Хуа Чэна Лан Ин сомневался. Он выглядел совсем юным, явно был моложе своих спутников, вроде бы помогал Му Цину, но с Се Лянем держал себя иначе. Лан Ин так и не понял, что за отношения их связывают, но не размышлял об этом слишком долго: А-Шэнь проснулась.       Глядя, как трепетно Лан Ин заботится о жене, Се Лянь чувствовал, будто греется у костра. Источником тепла и мягкого света была любовь между супругами, что проявлялась в каждом касании и каждом слове. То чувство, которое самому Се Ляню, быть может, не дано испытать в этой жизни…       Госпожа Лан съела несколько ложек жидкой каши и выпила травяной отвар, который приготовил для неё Му Цин. У них был с собой небольшой запас самых простых лекарств, включая общеукрепляющие средства. Се Лянь впервые пожалел, что оставил позади карету императорского лекаря: хорошо бы показать ему госпожу Лан. У неё был слабый аппетит, и, поев немного, она снова заснула, но на этот раз её сон хотя бы не был похож на обморок. Уставший ребёнок свернулся комочком под боком у матери, и она обняла его во сне, бессознательно защищая. Се Лянь умилённо любовался ими несколько минут, но потом отвёл взгляд в смущении, вспомнив, что неприлично так пристально смотреть на замужнюю даму. Чтобы не тревожить сон женщины и ребёнка, мужчины обошли толстый ствол дерева и удобно расположились среди корней.       — Позвольте ещё раз поблагодарить вас, чиновник Се.       Брови Се Ляня удивлённо дёрнулись вверх, когда он услышал такое обращение. Лан Ин внимательно следил за его реакцией и нашёл подтверждение своим догадкам.       — Вы ведь прибыли в Юнань из столицы, чтобы узнать, что здесь происходит? У вас нездешний выговор, на торговцев вы не похожи, поэтому я и решил…       Дальше скрываться смысла не было, и Се Лянь сказал:       — Всё верно, мы прибыли, чтобы помочь жителям Юнани.       Губы Лан Ина скривились в горькой усмешке. Помочь… Разве способны эти люди, никогда прежде не покидавшие богатых центральных земель, помочь Юнани?       — Вы опоздали, Юнань уже не спасти.       Прежде он не произносил этого вслух, но осознание ужасной правды уже давно вонзилось в его сердце, сейчас игла зашевелилась, причиняя невыносимую боль.       — Ещё не всё потеряно, — возразил Се Лянь. — Его Величество не глух к голосу народа, мы прибыли сюда по указу Императора…       — Небо высоко, Император далеко.       — Эй, ты что себе позволяешь! — вспылил Фэн Синь.       — А в чём я не прав? — Лан Ин смотрел на него прямо, без страха. — Когда чиновники в Юнани творили, что хотели, где был императорский двор? Когда простые люди начали умирать от голода, кто-то подумал о них?       — Ты прекрасно знаешь, сколько нужно времени, чтобы новости достигли столицы, — конечно, Му Цин не мог остаться в стороне.       Се Лянь порадовался бы, что сегодня Фэн Синь с Му Цином не ссорятся, но в его голове билась лишь одна мысль: «Это моя вина». Да, засуха — явление природы, да, он не может схватить за руку вороватого чиновника на другом конце страны. Но это его страна. Его земля. Его дом. Его люди, о которых он, как Наследный Принц, не позаботился… Вдруг тёплая ладонь накрыла сжавшуюся в кулак руку Наследного Принца. Се Лянь поднял взгляд, словно очнувшись от мрачного сна. Сань Лан смотрел на него, в необычных глазах Се Лянь видел и понимание, и беспокойство, и заботу. Холод, на миг сковавший душу, был рассеян внутренним огнём, что никогда не иссякал в сердце Хуа Чэна.       Пока Его Высочество падал с бездну и поднимался обратно к свету, перепалка набирала обороты.       — Что вы оба понимаете? Вы раньше хоть из столицы выезжали? — Лан Ин повысил голос.       — Сказал тот, кто родную деревню ни разу не покидал, — фыркнул Му Цин.       — Я бы с удовольствием всю жизнь её не покидал. Юнань — мой дом. Думаешь, я хочу уходить?       — Это было глупое решение с самого начала. Куда ты собрался? В столицу? Знаешь, сколько туда идти? Ты, может, и дойдёшь, но близких похоронишь в дороге.       Иногда Му Цин бывал раздражающе-прямолинеен. Его слова, обидные и злые, били в цель, обнажали правду, которую его собеседник не желал признавать. Лан Ин производил впечатление спокойного и рассудительного человека, но сейчас у него явно кулаки чесались. Наследный Принц поспешил вмешаться: нельзя начинать их миссию в Юнани с драки.       — Хватит-хватит! Лан Ин, Му Цин был груб, прости его.       Му Цин закатил глаза, но ослушаться Наследного Принца не мог и бросил:       — Извини.       Неожиданно заговорил Фэн Синь.       — Му Цин был груб… Но Му Цин, чёрт возьми, прав.       И с этим никто не мог спорить, особенно Лан Ин. Он корил себя за то, что не отправился в путь раньше, но нелегко было оставить родной дом. Потом А-Шэнь заболела, а в деревне начался голод. Лан Ин решил, что они уедут, как только А-Шэнь поправится, но ей становилось всё хуже. Однажды она сказала:       — Мы должны уехать завтра.       Здесь больше не за что бороться, здесь больше нечего ждать. Она хотела дать шанс своим близким, даже если ради этого придётся умереть где-то между Юнанью и столицей. Лан Ин всё понимал, а она знала, что он понимает. Их молчаливое соглашение — не говорить о будущем, вернее, говорить о нём только хорошее, камнем легло на сердце и причиняло ноющую боль.       — У нас было два варианта: умереть здесь, смирившись с судьбой, или умереть в борьбе.       — Тогда почему бы не попробовать побороться за Юнань? — спросил Наследный Принц.       Взгляд Лан Ина был тяжёлым, полным такой глубокой скорби, что она не могла не отозваться в сердце каждого.       — Эту землю уже не спасти.       Он не произнёс название родной провинции. Се Лянь не знал, случайно это или же… или же Лан Ин имел в виду, что государство Сяньлэ насквозь прогнило и его не спасти, оно не заслуживает спасения. Наследный Принц не хотел даже на мгновение верить, что это так!       — Моим словам тебя не убедить, — вздохнул Се Лянь. — Но я приехал сюда не для того, чтобы чесать языком. Возвращайся домой, а лучше поедем с нами в столицу Юнани.       — Что мне там делать? — спросил Лан Ин.       — А что тебе делать за пределами Юнани? — задал встречный вопрос Се Лянь. — Люди не лишены милосердия, но поставь себя на место тех, кто вдруг видит чужаков на своей земле. К тому же, дорога трудная и опасная. Мы можем проводить тебя до границы Юнани, но не дальше.       — Если поедешь с нами в столицу Юнани, мы защитим тебя и твою семью, — добавил Хуа Чэн.       Изменить решение, поверить людям, которых он видит впервые в жизни… Причём не только поверить, а возложить на них все свои надежды… Се Лянь думал, что решение будет сложным для Лан Ина, приготовился ждать и начал придумывать аргументы, но Лан Ин размышлял всего несколько секунд.       — Хорошо, мы поедем с вами.       Это единственный шанс для А-Шэнь выжить. Возможно, это единственный шанс для Юнани, заключённый в пылающем сердце человека, что желает бороться за землю, которую видит в первый раз. Когда Лан Ин смотрел на Се Ляня, то чувствовал, что должен ему верить. Такова воля Небес — чтобы они встретились на пустынной дороге вблизи границы Юнани.

***

      В паре ли от места привала Хуа Чэн заметил брошенную на обочине телегу. Вернувшись к ней, он обнаружил, что телега вполне целая. Правда, она противно скрипела, но это вполне можно потерпеть. Запрячь решили самую спокойную лошадь, её всадник закатил глаза так глубоко, что, казалось, они уже не выкатятся обратно, но вместе со всеми помог устроить как можно более удобную постель для госпожи Лан. Наконец, отряд, заметно прибавивший в численности и потерявший от этого в скорости, тронулся в путь. Се Лянь с Фэн Синем ехали впереди, за ними на скрипящей телеге следовал Му Цин, замыкали строй пеший Лан Ин и Хуа Чэн с Лан Сюем, что сидел в седле впереди него. Мальчик сам попросился на лошадь, и Хуа Чэн тут же согласился.       — Если устанешь, поменяемся местами, — сказал Хуа Чэн Лан Ину.       — Мне так привычнее.       Лан Ин прошагал уже много ли и прошагает столько, сколько нужно.       — Старший братец…       Лан Сюй повернулся к Хуа Чэну, пристально его разглядывая.       — Можешь звать меня Сань Ланом, — сказал Хуа Чэн.       — Сань Лан-гэгэ, почему у тебя такие глаза?       — Сюй-эр, нельзя говорить о внешности других людей, это неуважительно! — тут же одёрнул ребёнка Лан Ин.       Сань Лан махнул рукой, показывая, что всё в порядке и слова мальчика не задели его. В своей жизни Хуа Чэн каких только оскорблений не выслушал по поводу цвета глаз. Он знал, что Сюй-эру просто любопытно.       — Для красоты, — ответил Хуа Чэн с улыбкой.       — О!       Кажется, ребёнок ему поверил, и Хуа Чэна это ещё больше развеселило. Он склонился к уху Сюй-эра и произнёс:       — Человек, который мне нравится, считает мои глаза красивыми.       — А кто тебе нравится?       Сюй-эр не понизил голос, и Хуа Чэн испугался, что безобидная шутка зайдёт слишком далеко: ребёнка могли услышать остальные. Чтобы как-то отвлечь Сюй-эра, Хуа Чэн ударил пятками в бока лошади и мягким галопом объехал весь отряд по кругу. Естественно, мальчику это понравилось. Лан Ин улыбался, глядя на них. Давно он не видел Сюй-эра таким довольным. Тут Хуа Чэн резко натянул поводья, заставляя лошадь встать на дыбы. Естественно, он крепко держал Сюй-эра. Мальчик завизжал от восторга.       — Ещё! Сделай так ещё, Сань Лан-гэгэ!       — Нет, не делай! — воскликнул Лан Ин.       — Сань Лан, прекрати! — присоединился к нему Се Лянь.       У Наследного Принца сердце замирало каждый раз, как Сань Лан вытворял нечто подобное. Да, Се Лянь знал, что Хуа Чэн отлично держится в седле. Знал, но всё равно боялся. Наверное, причина в том, что Се Лянь вырастил Сань Лана и какой-то частью себя продолжал воспринимать его, как ребёнка. Хуа Чэн послушно вернулся на своё место «в строю», к разочарованию Сюй-эра.       — Сань Лан, — позвал Лан Ин через какое-то время.       — Да?       Хуа Чэн снял с седла флягу, сделал глоток и передал её Сюй-эру, а тот — своему отцу. Лан Ин бросил быстрый взгляд на остальных членов отряда и понизил голос.       — Твой господин Князь из правящего дома? Его фамилия Се… Это ведь «благодарность»?       Хуа Чэн специально дождался, пока Лан Ин глотнёт воды, чтобы ответить:       — Мой господин Наследный Принц.       Естественно, Лан Ин подавился, и, пока он кашлял, пытаясь вдохнуть, Сюй-эр спросил:       — Сань Лан-гэгэ, если он Наследный Принц, значит, он сможет всех нас спасти?       Хуа Чэн тепло улыбнулся ребёнку, а потом перевёл взгляд на дорогу впереди, на спину Се Ляня, что так уверенно и изящно держался в седле.       — Конечно сможет.

***

      Чем ближе подходил маленький отряд к столице провинции Юнань, тем оживлённее становилась дорога: крестьяне бежали в большой город от голода. Се Лянь и его люди влились в общий поток, но были в этой неиссякаемой реке и те, кто плыл против течения. Некоторые уже потеряли надежду переждать засуху в Юнани и направились в соседние провинции. Если бы Лан Ин не повернул назад у самой границы, был бы в числе первых. Но он повернул назад, остался в Юнани, чтобы продолжить за неё бороться. Лан Ин всё ещё не был уверен в правильности этого решения… Но не поверить в добрые намерения Наследного Принца просто не мог.       За время путешествия Се Лянь много расспрашивал его о Юнани. Природа и обычаи этого края, люди, которые жили здесь — ко всему Се Лянь проявлял живой интерес. А ещё он изо всех сил старался заботиться о семье Лан Ина. В первом же городе, который попался им на пути, Наследный Принц нашёл лекаря и не пожалел денег на лучшие лекарства. Се Лянь очень тепло относился к Сюй-эру и часто играл с ним на привалах. Лан Ин был в долгу перед Се Лянем, и с каждым днём этот долг увеличивался. Ну а Се Лянь вёл себя так, будто это он в долгу перед семьёй Лан и перед всей Юнанью. Лан Ин понимал почему и не хотел задумываться, что бы чувствовал на месте Наследного Принца. Вообще-то он мало о чём задумывался, кроме того, что А-Шэнь потихоньку становилось лучше.       Лан Ин не знал, что сыграло большую роль: хорошие лекарства или питательная еда, но постепенно А-Шэнь окрепла достаточно, чтобы сидеть, а не лежать в повозке. К новым спутникам она отнеслась поначалу слегка настороженно, но вскоре прониклась благодарностью, особенно когда увидела, как счастлив Сюй-эр рядом с Сань Ланом. Так, узнавая друг друга, помогая и заботясь, они достигли, наконец, центра Юнани.       Столица провинции встретила их настоящим хаосом, что начинался ещё за пределами города. Вокруг городских стен сам собой возник целый лагерь. Беженцы из сельской местности остановились здесь, потому что им больше некуда было идти. Кто-то ютился в наскоро построенной хижине, кто-то в телеге, на которой приехал. Над лагерем тут и там поднимался дым от костров, на которых готовили нехитрую, весьма скудную пищу. Стоял беспорядочный шум: плакали дети, переругивались взрослые.       Му Цин начал морщиться, когда до лагеря было ещё достаточно далеко, а приблизившись, просто зажал себе нос. Се Ляню воспитание не позволяло поступить так же, о чём он сожалел. Конечно, когда такая толпа людей собирается в палаточном городке, где нет ни купальни, ни отхожего места, пахнуть вокруг будет не цветами. Над лагерем беженцев сгустился запах отчаяния и бедствия.       Кто-то схватился за стремя Се Ляня, Фэн Синь тут же дёрнулся, чтобы отогнать этого человека, но Се Лянь его остановил.       — Господин, господин! Сжальтесь, помогите!       Женщина с ребёнком на руках умоляющим взглядом смотрела на хорошо одетых путников. Се Лянь, не задумываясь, потянулся к кошельку. Увидев это, к нему рванули ещё несколько беженцев.       — Господин, подайте!       — Пожалейте сироту!       — Во имя Небес, господин!       Их голоса звучали отовсюду, окружали Се Ляня. Ему вдруг стало душно. Не из-за вони палаточного лагеря: спазм сжал горло.       — Я…       «Почему я не могу спасти всех?»       — Прочь!       Сань Лан влетел в толпу, кажется, его лошадь отдавила кому-то ногу, но юношу это не волновало. Ещё чуть-чуть, и Се Ляня стянут с седла.       — Прочь! — вторил Сань Лану Фэн Синь, замахиваясь кнутом пока только для вида.       — Гэгэ, ты в порядке?       От волнения Хуа Чэн даже забыл, что нельзя называть Се Ляня «гэгэ», когда они не одни. Но сейчас ему было плевать. Он знал, что Се Лянь не в порядке: взгляд Наследного Принца, всегда такой спокойный и уверенный, теперь стал… затравленным.       — Гэгэ, это…       — Это не твоя вина, — закончил за Хуа Чэна Лан Ин.       Се Лянь не заметил, когда он подошёл. Почему-то от его слов стало легче.       — Отдайте им наши запасы еды, — произнёс Наследный Принц, когда был уверен, что справится с голосом. — Мы всё равно уже приехали.       Поклажа лежала в телеге, поэтому раздачей пришлось заняться Му Цину.       — По одному! — скомандовал он, положив себе на колени небольшой мешок с рисом. — Сначала дети…       Тут поднялся крик: какой-то мужчина просто вырвал мешок у Му Цина и бросился бежать. Кто-то побежал за ним, остальные плотнее обступили телегу.       — А-Шэнь!       На этот раз в гущу толпы бросился Лан Ин: среди десятков голосов он услышал испуганный вскрик своей жены.       — Вашу мать! — Му Цин выругался, что было ему несвойственно.       — Сань Лан, не отходи от Его Высочества! — с этими словами Фэн Синь поспешил на помощь Му Цину.       С трудом, но маленькому отряду всё-таки удалось выбраться из толпы. Никто не пострадал: Лю Фушэнь и Сюй-эр отделались испугом, когда кто-то из беженцев полез в телегу, думая, что там найдёт еду. Но у каждого из людей Наследного Принца на сердце было неспокойно.       У городских ворот тоже собралась толпа, но там не было женщин и детей, в основном молодые мужчины. Даже издалека обстановка выглядела накалённой до предела.       — Почему нас не пускают? — вопрошал рослый мужчина, что горой возвышался над караульным.       — По распоряжению губернатора.       Толпа возмущённо загудела.       — Почему нам не раздают еду?       — Мы хотим войти в город!       — У меня дети!       — У меня престарелые родители!       Увидев над нечёсаными головами беженцев хорошо одетых всадников, солдаты поспешили оттеснить толпу древками копий. Но сразу даже Се Ляня и его спутников не пропустили.       — Могу я узнать цель вашего приезда? — обратился караульный к Фэн Синю, что ехал впереди.       Фэн Синь вопросительно посмотрел на Се Ляня: он не знал, готов ли Наследный Принц открыть свою личность. А Се Лянь понял, что ждать больше нельзя. Юнань и так ждала слишком долго.       — Мы прибыли по указу Императора!       Се Лянь выехал вперёд, в его руке блеснул позолотой тяжёлый свиток. У караульного округлились глаза. Даже если у него оставались сомнения, даже если он помнил приказ своего командира «никого не впускать в город», всё равно сделал шаг в сторону. Голос Се Ляня будто имел какую-то магическую силу. За секунду слегка растерянный путник превратился в молодого господина с величественной осанкой и уверенным взглядом. Беженцы вокруг замерли от удивления и внезапно возникшего благоговения, а Хуа Чэн в своём сердце едва не плакал от восторга. Наследный Принц и его спутники вошли в город, на этом их долгое путешествие закончилось.       Сразу за городскими воротами Се Лянь натянул поводья и повернулся к Лан Ину.       — Найди гостиницу и вызови лекаря для госпожи Лан.       Кошелёк, который Се Лянь изначально хотел отдать беженцам в лагере, он протянул первому человеку, которого встретил в Юнани. Своему первому юнаньскому другу.       — Ваше Высочество…       Никаких слов благодарности не будет достаточно, чтобы отплатить за то, что Се Лянь сделал для семьи Лан.       — Му Цин, сядь на лошадь к Фэн Синю, — распорядился Се Лянь.       Конечно, он не мог позволить, чтобы больная женщина и ребёнок шли пешком, но провожать их до гостиницы времени не было. Му Цин с неохотой, но без промедления отдал Лан Ину поводья и подошёл к лошади Фэн Синя. Фэн Синь протянул ему руку, глядя при этом куда угодно, только не на Му Цина. Се Лянь давно привык к их странному поведению, да и сейчас были проблемы посерьёзнее. Он видел, как один из солдат обогнал их и побежал по направлению к центру города. Скоро все узнают о прибытии императорского посланника.       Выяснить, где находится резиденция губернатора Юнани, не составило труда. Именно с этого человека Се Лянь собирался спросить за всё, что здесь происходит: совершенно неорганизованный лагерь за пределами города, толпу голодных крестьян, явное несоответствие доклада, отправленного в столицу, реальной ситуации… И ещё за письмо от Юнаньского офицера с пятнами крови, за смерть гонца, что ценой жизни выполнил свою миссию.       Увидев изнутри столицу Юнани, Се Лянь понял, почему никого больше не пускали в город: он и так был переполнен. Те из крестьян, что прибыли первыми, возможно, нашли работу, нашли себе какое-то место в непривычной городской жизни, но это удалось далеко не всем. Измождённые, голодные люди толпились у храмов в надежде получить немного еды или просто сидели на улицах. Во взгляде каждого сквозила безысходность. Да, именно этим словом можно было описать тот ужас, который Се Лянь увидел в Юнани.       Губернатору доложили о прибытии императорского посланника, они встретились прямо у ворот резиденции. Охрана не посмела остановить Се Ляня, а губернатор Юнани с вымученной улыбкой выбежал ему навстречу.       — Господин посланник, простите, что не встретил вас должным образом! — сказал он. — Если бы вы сообщили о своём прибытии заранее, этот скромный чиновник подготовил бы приветственный банкет…       — Банкет?!       Улыбка губернатора застыла, его лицо стало походить на театральную маску.       — Люди Юнани голодают, а вы собрались устраивать банкет?       Се Лянь, наконец, дал волю своему гневу. Обычно он не позволял себе повышать голос, но увиденное в столице Юнани поразило его сильнее, чем он готов был признать. Внутри Се Ляня всё буквально кипело и рвалось на части. Ему хотелось схватить этого бесполезного человека за шиворот и встряхнуть хорошенько, прокричать ему в лицо: «Ты что, ослеп и оглох? Не видишь, что творится за воротами твоего дома?» Но Се Лянь взял себя в руки. Он Наследный Принц. Возможно, только сейчас он начал понимать, что это вообще значит — быть Наследным Принцем.       Опытные чиновники быстро ориентируются в обстановке. Поняв, что Се Лянь не из тех, кто с порога готов обсуждать сумму взятки, губернатор сменил тактику.       — Да-да, конечно, это моя оплошность. Не часто до нашей глуши добираются уважаемые чиновники из столицы, я так обрадовался, что позабыл о неприятностях.       — Неприятностях? — на этот раз сдержаться не смог Фэн Синь.       — Видимо, он так называет голодающих людей за стенами города, — произнёс Му Цин.       Едкий сарказм в его голосе не сочетался с чистой яростью в глазах, которую Се Лянь полностью разделял.       — Хватит притворяться.       Он сказал это и губернатору, и самому себе, и своим приближённым. Хуа Чэн понял его правильно и произнёс своим звучным голосом, от которого у Се Ляня порой бежали мурашки:       — Перед вами Наследный Принц! На колени!       Этому голосу трудно было не подчиниться. Губернатор рухнул, как подкошенный, не в силах скрыть зарождающуюся во взгляде панику. Охрана и любопытные, что начали собираться у ворот резиденции, тоже преклонили колени.       — В-ваше В-высочество… Этот ничтожный… просит прощения…       От страха губернатор начал заикаться. Се Лянь не стал слушать его неразборчивое бормотание.       — Где комендант Чжао?       На секунду Се Ляню показалось, что из-за плотной завесы страха выглянул гнев. Губернатор явно ненавидел коменданта.       — Ваше Высочество!       Солдат, которого Се Лянь видел у городских ворот, подошёл к нему и опустился на колено. Совсем юный, почти мальчишка, он смотрел на Наследного Принца с надеждой, и эта надежда придала Се Ляню сил, напомнила о том, что он не может подвести своих подданных.       — Ваше Высочество, комендант Чжао был обвинён в растрате казённых средств и брошен в темницу. Я готов своей жизнью поручиться, что он невиновен! И многие в гарнизоне тоже! Губернатор Сун просто хотел избавиться от него…       — Что ты болтаешь? — закричал губернатор. — Ваше Высочество, не слушайте этот бред!       — Ваше Высочество! — кто-то из толпы осмелился подать голос. — Комендант Чжао достойный человек, он раздавал еду из своих запасов, в то время как от губернатора мы ни единого зёрнышка риса не видели.       — Ни зёрнышка риса? — нахмурился Се Лянь. — Почему вы не открыли казённый амбар, чтобы накормить беженцев?       Каждый год часть налога, собранного зерном, оправлялась в столицу, часть оставалась в провинции на случай неурожая. Даже в хороший год чиновники и просто состоятельные люди раздавали кашу бедным, чтобы помочь пережить зиму. А губернатор Юнани во время голода и пальцем не пошевелил!       — Да разве их прокормишь? — запричитал губернатор. — Если дать им горсть риса, они захотят ещё, будут прибывать всё новые и новые…       — Зачем они платят налоги с каждого урожая, если в голодный год не получают ничего обратно? Где находится казённый амбар?       Если бы ярость не застилала взор Наследного Принца, он бы заметил, что именно на этих словах губернатор особенно заволновался. Но Се Лянь думал лишь о том, чтобы накормить беженцев.       — Воины Сяньлэ! — обратился он к солдатам. — Я Наследный Принц и я беру командование на себя!       В какой-то миг Се Ляню показалось, что они не подчинятся… Хуа Чэн успел положить руку на рукоять сабли, когда старший из присутствующих офицеров принял решение.       — Мы последуем за Вашим Высочеством!       — Взять губернатора Суна под стражу! — скомандовал Наследный Принц.       Этот приказ был выполнен с энтузиазмом. Кажется, гарнизону Юнани, чтобы взбунтоваться, не хватало только лидера. Се Лянь тогда не подумал, насколько это пугающее положение.       — Показывайте дорогу к казённому амбару.       Наследный Принц на ходу отдавал распоряжения. Он не раз вместе с матушкой раздавал еду бедным, поэтому знал, как организовать временную кухню. Кто-то побежал искать амбарщика, но не нашёл, и Се Лянь приказал ломать дверь. Прослышав о том, что их собираются накормить, беженцы стали стекаться к главной площади города. Солдаты под руководством Му Цина пытались выстроить их в очередь, но получалось плохо. Со всех сторон к Се Ляню тянулись руки, грязные и худые, это были руки его подданных.       — Благодетель!       — Ваше Высочество, да благословят вас боги!       — Тысячу лет жизни Его Высочеству!       — Его Высочество заботится о народе!       Если бы Се Ляня попросили описать то, что он чувствовал в этот момент, он бы не смог найти слов. Голоса людей лились бальзамом на его раненное сердце. Подумать только, совсем недавно у городских ворот он испугался собственных подданных!.. Се Лянь сам не заметил, как стал касаться протянутых рук. С его губ срывались слова поддержки и обещания помощи. Поистине, его душа пребывала у Персикового источника…       — Ваше Высочество, ты должен это увидеть.       Се Лянь недовольно нахмурился, услышав голос Му Цина. Он должен быть со своим народом сейчас!       — Ваше Высочество, это вам!       Ребёнок, чем-то напомнивший Се Ляню маленького Сань Лана, смущённо улыбнулся и протянул ему цветок. Наследный Принц не знал, что это за цветок, должно быть, такие растут только в Юнани.       — Спасибо, милый.       Се Лянь принял незатейливый подарок, и толпа вокруг буквально задохнулась от умиления.       — Ваше Высочество! — с нажимом произнёс Му Цин.       Се Ляню не хотелось покидать Персиковый источник, но он хорошо знал своих людей. Му Цин не станет поднимать шум из ничего.       — Что такое? — спросил Се Лянь, когда им удалось выбраться из толпы.       Му Цин молча повёл Наследного Принца к амбару, при этом у него было такое серьёзное и мрачное лицо, что у Се Ляня внутри всё медленно холодело. В амбаре ждали Сань Лан и Фэн Синь, с ними несколько солдат, все явно разделяли чувства Му Цина. Пол почему-то был усыпан песком и мелким щебнем.       — Ваше Высочество, — сказал Хуа Чэн, — в мешках, что лежат сверху, зерно, а в остальных…       Он взмахнул саблей, рассекая один из мешков, и на пол вместо белого риса полилась струя желтого песка.       — Что?.. — только и мог произнести Се Лянь.       Огромный амбар, под завязку набитый зерном, что должен был кормить беженцев… оказался почти пуст.       Снаружи гудела толпа, гудела пока что радостно, но Се Лянь уже знал, как легко этот голос наполняется гневом. Внутри Наследный Принц слышал оглушительные удары собственного сердца… Вдруг раздался крик и звон доспехов.       — Ваше Высочество, губернатор сбежал!       У Се Ляня подкосились колени.