Цена выбора

Марион прогуливалась по территории храма, собираясь с мыслями, прежде чем продолжить свою поездку. «Это предсказание… Оракулы не ошибаются. Но что это значит? От кого мне стоит ждать опасности?» Так некстати в голове всплыл их разговор в библиотеке и слова Айена, что не все тайны его семьи ей понравятся. «Может, дело в этом? Что если я вдруг наткнусь на что‑то, что может погубить меня… или его?» Марион вздохнула и подошла к чаше. По поверьям, если не хочешь, чтобы предсказание сбылось, его нужно сжечь. Этим девушка и собиралась заняться. Она достала из кармана свёрнутую бумажку и прочла снова:

«Тень, что идёт за тобой с рождения — не твоя. Она хранит лицо, сокрытое пеленой лет. Ищи не врага за спиной, а корень в начале корней. Не верь улыбке, что напомнит тебе саму себя: она может стать последней. Когда половинки соединятся, часы пробьют последний раз. Тень не знает твоего лица, но её сердце помнит: оно чувствует, как переплетаются нити, когда ты выбираешь путь, который был скрыт. И тогда пелена растает, как туман на рассвете, явив то, что тебя испугает».

Кинув предсказание в чашу, девушка наблюдала, как его поглощает огонь. Она смотрела невидящим взглядом, как языки пламени уничтожают бумагу, и размышляла о том, что произошло с её жизнью в последнее время. Эти чувства к Айену… возникли слишком неожиданно. Они мешали её задачам на Церере. Он был предназначен Мерцелле, был её будущим мужем. Они оба пытались сдержать это иррациональное притяжение, но не смогли и утонули в этой пучине страсти. Мари долго убеждала себя, что это просто взаимное физическое притяжение. Но после их последнего вечера вместе поняла, что это ложь самой себе. «Наши чувства — риск. Для меня, для него, для всего, что мы должны сделать». Но едва она додумала эту мысль, как перед глазами всплыл его взгляд — тот, которым он смотрел на неё в последний вечер: тёплый, внимательный, будто видел её насквозь и всё равно принимал. «Я должна отдалиться. Ради него. Чтобы пророчество не сбылось из‑за нас». Она сжала кулаки, пытаясь унять внутреннюю дрожь. «Если я останусь с ним, пророчество может сбыться. А я не могу этого допустить. Лучше я откажусь от своего счастья, чем стану причиной нашей гибели». В груди разливалась боль. Словно кто‑то воткнул в сердце нож и несколько раз провернул ручку. Марион зажмурилась, сжав руку в кулак так сильно, что на ладони наверняка останутся глубокие следы от ногтей, но боли девушка не чувствовала. Глубоко вздохнув, девушка развернулась и направилась обратно к джету. «Нужно взять паузу. Пока не стало слишком поздно». Но где‑то внутри, вопреки всему, теплилась слабая надежда: «А если есть другой путь?» Следующим пунктом назначения являлся госпиталь. Удостоверившись, что безумная последняя ночь на Церере не привела к нежелательным последствиям, девушка установила имплант, регулирующий рождаемость. Она давно должна была этим озаботиться, но раньше в этом не было необходимости: постоянного мужчины рядом не было, а разовая контрацепция была вполне доступна. Но поездка на Цереру показала, что случиться в жизни может всякое, поэтому она последовала примеру подруги, озаботившейся установкой импланта много лет назад. Полёт до её апартаментов не занял много времени, а на входе привычно встречала Гера. — Госпожа, вы сегодня ужинаете дома? Марион кивнула. — Да, сегодня я дома, основная работа запланирована на завтра. Распорядись насчёт ужина. Девушка снова поднялась в свою комнату и обессиленно рухнула на кровать. Усталость от перелёта взяла верх, и она решила немного полежать, прежде чем идти ужинать. Взгляд упал на коммуникатор, огонёк на котором сигнализировал о том, что пришло новое сообщение. Сердце на мгновение замерло. Она потянулась к устройству, пальцы слегка дрожали от усталости и предвкушения. Экран загорелся. Сообщение было от Айена. Короткое, без лишних слов, как он и привык:

«Долетела?»

И ниже, через строчку:

«Здесь слишком тихо без тебя».

Марион прижала коммуникатор к груди. Слёзы катились по щекам — не от горя, а от невыносимой смеси облегчения и боли. «Он снова напомнил о себе… И вот я опять теряю решимость». Она сжала устройство так сильно, что побелели костяшки пальцев. «Я должна отказаться. Должна. Но как? Как вырвать из сердца то, что стало его частью?» Она набрала ответ, стирая влагу с лица тыльной стороной ладони:

«Долетела. Приступила к делам. Ты… как?»

Отправила и закрыла глаза, представляя его лицо, уставший взгляд, который смягчался только для неё. Ответ пришёл практически мгновенно.

«Нормально».

Ниже он рассказал, что произошло на Церере за пару дней её отсутствия и о том, как продвигается подготовка гостевого дома для делегаций. Она чуть подумала, стараясь себя остановить, но всё же написала:

«Скучаю».

Пауза затянулась на несколько долгих секунд. Марион уже почти отложила коммуникатор, решив, что он не ответит, когда экран снова вспыхнул.

«Я тоже».

Просто. Без лишних слов и витиеватых выражений. Но от этих двух слов в груди стало тепло и невыносимо тесно одновременно. Следом пришло ещё одно сообщение:

«Будь осторожна на Гексосе. И… возвращайся».

Она улыбнулась, прикусив губу, и набрала ответ, пока тепло его слов ещё грело изнутри:

«Ты тоже не перерабатывай».

Девушка положила коммуникатор на тумбочку и перевернулась на спину, глядя в потолок. Усталость никуда не делась, но теперь её смешивало с тихим, упрямым чувством надежды. «Может, Оракул ошибся. Или… может, мы сможем изменить то, что предначертано. Если будем осторожны».

***

Поднявшись с кровати, Марион спустилась в гостиную, где уже был накрыт ужин на одну персону. Было непривычно ужинать в одиночестве: на Церере, даже когда она ужинала не в комнате, а в столовой, практически всегда кто‑то был рядом. Быстро расправившись с едой, девушка снова поднялась наверх, в свой кабинет, и, пока оставались силы, занялась подготовкой к завтрашнему дню — читала информацию о том, что предстоит выполнить в ближайшие дни. Она разложила документы на широком письменном столе, но мысли упрямо возвращались к короткому обмену сообщениями. К его «Я тоже». К тому, как он написал «возвращайся» — не как приказ, а как просьбу. В груди что‑то ёкнуло: «Он правда хочет, чтобы я вернулась. И ждет меня обратно». Марион вздохнула, откинулась на спинку кресла и провела рукой по лицу. Завтра — переговоры, дипломатия, маски. А сегодня… Сегодня она позволяла себе быть просто женщиной, которая скучает по мужчине с серыми глазами на далёкой планете. «Но это слабость. Ты не можешь позволить себе это. Пророчество, долг, его помолвка… Всё против вас». Она сжала пальцами переносицу, пытаясь отогнать наваждение. Девушка допила остывший чай, собрала волю в кулак и снова углубилась в отчёты. Теперь уже с твёрдым намерением сделать всё как можно лучше. Закончив ближе к полуночи, она поняла, что сил окончательно не осталось. Приняв душ и переодевшись в ночную сорочку, Марион легла в постель и посмотрела на коммуникатор на тумбочке. Снова горел огонёк входящего сообщения. Сердце забилось чуть быстрее. Она протянула руку, пальцы слегка дрогнули. Сообщение было снова от него. Текст был краток, но в нём читалось то самое редкое, почти неуловимое беспокойство:

«Ты ещё не спишь?»

Марион улыбнулась в темноте, чувствуя, как по телу разливается тепло. Она приподнялась на локте и набрала ответ — свет экрана освещал её уставшее, но смягчившееся лицо:

«Только легла. А ты? Должен бы уже отдыхать».

Отправила и прижала коммуникатор к груди, ожидая. Тишина комнаты вдруг стала не такой одинокой.

«Нет. У нас ещё вечер, я пока не уехал домой из гостевого дома. Нужно было отдать распоряжения на завтра».

Она улыбнулась. Как всегда, гиперответственный. Как и она.

«Отправляйся домой. Тебе добираться пару часов. А ты обещал нормально питаться и спать».

«Ты следишь за мной, Марион?» — пришёл ответ, и она почти слышала в нём лёгкую, едва уловимую усмешку.

«Кто‑то же должен», — быстро набрала она, не скрывая улыбки.

Пауза. Потом:

«Ты права. Уезжаю сейчас».

И через мгновение:

«Спокойной ночи».

Марион положила коммуникатор обратно на тумбочку, повернулась на бок и закрыла глаза. — Спокойной ночи, Айен, — прошептала она в темноту, прежде чем сон наконец накрыл её с головой. В голове ещё крутились мысли: «Завтра — дипломатия, долг, маски. Пророчество, его помолвка, ответственность… Всё это вернётся с рассветом. Но сегодня… Сегодня я позволю себе это. Позволю утонуть в этих чувствах — в последний раз. Или в предпоследний. Неважно. Сейчас я просто хочу запомнить это тепло, эту связь через световые годы, это ощущение, что я не одна». *** Утро Марион встретила с первыми лучами солнца, которые пробивались сквозь лёгкую занавеску на окне. Открыв глаза, она увидела, что на коммуникаторе горит уведомление о новом сообщении. Открыла, ожидая увидеть имя Айена, но это была Мерцелла:

«Привет. Ты как? Мне не спится».

Марион улыбнулась — сообщение от подруги тоже было желанным.

«Извини, что не написала по прилёту. Твой отец практически сразу вызвал меня к себе».

«Ничего. Что‑то серьёзное?»

«Нет, но не могу обсуждать это по незащищённым каналам. Обсудим лично».

«Хорошо. Ты как, отец дал тебе передышку после прилёта?»

«Да, всё хорошо. Эксперт прибыл? Разобралась с моими заметками?»

«Эксперт прибыл вчера вечером, — ответила Мерцелла. — Он уже начал работу в архивах. А твои заметки… признаюсь, я их ещё не открывала. Было не до того».

Марион села на кровати, обхватив колени. Она прекрасно понимала это состояние — когда мысли разбегаются, и ни на чём не можешь сосредоточиться. В голове невольно всплыл образ Айена: его взгляд, голос, прикосновение. «Стоп. Сейчас не врем я».

«Ничего страшного, — быстро набрала она. — Там ничего срочного. Главное — чтобы ты себя берегла. Айен помогает?»

Пауза была чуть дольше обычного.

«Он… старается. Но он весь в своих обязанностях. Иногда кажется, что он даже более отстранённый, чем обычно».

Марион почувствовала лёгкий укол ревности — и тут же прогнала его прочь. «Это же Мерцелла. Моя подруга. А Айен… он жених Мерцеллы, а не мой. И я сама решила, что должна от него отказаться. Это ради нашего же блага».

«Он просто устаёт, — написала она, тщательно выбирая слова. — Ты знаешь его. Он берёт на себя слишком много. Берегите себя. Вы оба».

«Ты права. Ты тоже постарайся не перегружать себя. Я попробую поспать. До связи».

Марион улыбнулась.

«Доброй ночи, Мерцелла», — написала она и отложила коммуникатор в сторону.

Приняв душ и покопавшись в гардеробе, она выбрала наряд на сегодняшний день — в традиционном стиле Гексоса. Аккуратно уложила волосы и нанесла лёгкий макияж, стараясь сосредоточиться на деталях: линии бровей, оттенке румян, точности контура. «Так проще. Когда сосредотачиваешься на мелочах, не успеваешь думать о том, что рвёт тебя изнутри». В дверь постучалась Гера: — Госпожа, доброе утро! Завтрак на столе. Она знала о привычке Марион вставать достаточно рано. Спустившись вниз и поблагодарив служанку, Мари быстро позавтракала — вкус еды почти не ощущался, мысли уже были в предстоящих делах. Она вызвала джет, намереваясь отправиться в особняк Истри. Транспорт прибыл достаточно быстро. Её встречал вчерашний пилот. — Добрый день, госпожа Мелоун. Куда отправляемся? — В резиденцию Дома Истри, — ответила Марион, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Вздохнула, подумав про себя: «У меня сегодня много дел… И ни одной свободной минуты, чтобы снова утонуть в воспоминаниях. Так будет легче». Девушка села в джет и направилась навстречу плотному рабочему дню.

***

Айен стоял у окна в своём кабинете, в руке он сжимал холодную чашку с недопитым кофе. Он провёл здесь почти всю ночь, согласовывая графики поставок и проверяя отчёты о безопасности периметра. Его взгляд был устремлён вдаль, но мысли были где‑то на Гексосе. Он вспомнил её последнее сообщение, её заботливый, но твёрдый тон, просящий нормально спать и питаться: «Она беспокоится. Даже на расстоянии». Он поставил чашку на стол и провёл рукой по лицу, чувствуя нарастающую усталость. Сегодня предстояла встреча с главным инженером и долгий обход гостевой резиденции с Мерцеллой. Обязанности. Долг. Он вздохнул, намереваясь покинуть кабинет и начать этот сложный день. Перед тем как выйти, его взгляд на мгновение задержался на экране коммуникатора, лежавшего на столе — молчащем и тёмном. «Наверняка занята делами», — подумал он, но в глубине души надеялся увидеть хотя бы короткое уведомление. Выйдя из кабинета, постучал в комнату Мерцеллы: — Ты готова? Дверь открылась почти сразу. Мерцелла стояла на пороге, уже одетая для выхода, но её лицо казалось бледнее обычного, а под глазами легли тёмные тени. — Да, я готова, — сказала она тихо, поправляя складки своего платья. Заметив внимательный взгляд Айена, добавила:  — Просто… немного не выспалась. Его обычно отстранённое выражение лица смягчилось на долю секунды: — Мы можем перенести, если тебе нужно отдохнуть, — его голос звучал ровно, но без привычной холодности. Мерцелла покачала головой, пытаясь улыбнуться: — Нет, нет. Пойдём. Лучше отвлечься. Он кивнул: — Хорошо, как скажешь. Они направились к джету. Айен предпочитал не пользоваться услугами пилота, поэтому вёл сам. Мерцелла заговорила: — Говорил с ней? Айен немного напрягся: — Вчера. А ты? — Ночью, — ответила Мерцелла, глядя в окно на проплывающие мимо серые пейзажи Цереры. — Она в порядке. Сказала, что отец дал ей задание, которое нельзя обсуждать по общим каналам. Айен молча кивнул, сосредоточенно следя за курсом. Его пальцы слегка сжали штурвал. — Она беспокоится о тебе, — тихо добавила Мерцелла, не глядя на него. — Просила меня беречь нас обоих. Уголок его рта дрогнул в почти неуловимой улыбке: — Значит, у меня теперь два надсмотрщика, — произнёс он сухо, но без раздражения. Мерцелла улыбнулась: — Это называется забота, Айен. — Знаю, — его голос прозвучал тише. — Я это ценю. Он сделал плавный поворот, направляя джет к гостевому дому. Лёгкая пауза повисла в кабине, наполненной лишь мягким гулом двигателей. — И ты тоже не должна забывать отдыхать, Мерцелла, — сказал он, бросив на неё короткий, оценивающий взгляд. — Ты выглядишь измотанной. — Всё хорошо, не беспокойся. На самом деле Мерцеллу всё чаще начали мучить мигрени — причина её бессонницы. Аполеск помогал и снимал боль в голове, но частота проявления последствий магнетара начинала её беспокоить. Она старалась гнать от себя тревогу, предпочитая сосредоточиться на подготовке к инвесторскому приёму. Айен был отличным пилотом, поэтому посадка джета была мягкой. С площадки они прошли внутрь. Мерцелла огляделась вокруг: атриум был заставлен стройматериалами и бытовыми товарами для обслуживания резиденции. — Уже есть готовые варианты? Айен кивнул: — Да, пара общих помещений и апартаменты для твоей семьи. С чего начнём? Мерцелла задумалась: — Давай с общих помещений, а затем зайдём в апартаменты для моей семьи. — Как скажешь, — согласился Айен, жестом указав путь к ближайшему лифту. Он нажал кнопку, и двери с лёгким шипением раздвинулись. Внутри пахло свежей краской и новым полимером. — Инженеры работают быстро, — прокомментировал он, когда лифт плавно понёс их вверх. — Но качество отделки нужно проверить лично. Особенно системы жизнеобеспечения. Мерцелла молча кивнула, её взгляд стал более сосредоточенным, деловым. Айен наблюдал за ней краем глаза, отмечая, как она переключается в режим работы — это было знакомо и, в каком‑то смысле, успокаивающе. Они прошлись по готовым комнатам — у Мерцеллы не было никаких замечаний. Затем настал черёд апартаментов для Истри. Они вошли, и первым делом она увидела панорамные окна с видом на горы. Затем обратила внимание на растения. Они прогулялись по всем комнатам первого и второго этажей, и она улыбнулась: — Очень достойно, мне понравилось. Приятно удивлена, что вижу растения — они… оживляют. — Это была идея Марион, — произнёс Айен, остановившись у большого кадочного растения с широкими листьями. Он провёл пальцем по гладкой поверхности листа. — Она сказала, что без зелени пространство будет казаться стерильным и безжизненным, как принято на Церере. В его голосе прозвучала лёгкая, едва уловимая теплота, когда он упомянул её имя. Он отвёл взгляд в сторону окон: — Всё уже интегрировано в общий контур, поливать и ухаживать не нужно. Мерцелла улыбнулась: — Узнаю её руку. Дома у неё тоже много растений, правда, ухаживает обычно не она, а служанка. — Да, она признавалась, что у неё «руки не из того места растут» для садоводства, — с лёгкой усмешкой ответил Айен. — Но вкус и понимание, что нужно пространству, у неё отменные. Он отошёл от растения, скрестив руки на груди, и окинул взглядом просторную гостиную: — Для твоих родителей выделен кабинет с усиленной звукоизоляцией. И отдельный выход на террасу для матери — как ты и просила. Мерцелла кивнула в знак благодарности: — Спасибо. Уверена, что им здесь понравится. Она ещё раз прошлась по комнате и подошла к окну: — Чем‑то напоминает Гексос. Только чуть… темнее. — Светопропускание стекла можно регулировать, — пояснил Айен, подойдя к панели управления у стены. Он лёгким движением пальца затемнил окно, а затем снова вернул прозрачность. — Чтобы имитировать смену времени суток. Или создать уединение, если понадобится. Он повернулся к ней, прислонившись плечом к раме: — Здесь всегда будет казаться, что за окном — вечер. Но это цена за вид на горы. Мерцелла внимательно осмотрела панель: — Не знала, что на Церере есть такие технологии. В других комнатах такие же окна? — Только в жилых помещениях высшего класса, — ответил Айен, отводя взгляд от панели к её лицу. — В служебных и технических блоках — стандартное остекление. Это было одним из условий контракта с подрядчиками. Он сделал паузу, изучая её реакцию: — Если хочешь, можем установить такие же в твоих личных покоях. Потребуется дополнительное согласование, но это решаемо. Она отрицательно покачала головой: — Нет необходимости, меня всё устраивает. — Как скажешь, — кивнул он, отходя от панели. — Тогда, пожалуй, на этом осмотр можно считать завершённым. Он взглянул на хронограф. Свет от окна падал на его лицо, подчёркивая усталые тени под глазами: — У тебя ещё есть силы на обсуждение графика заселения? Или предпочитаешь перенести на завтра? Мерцелла направилась к дивану и присела: — Давай обсудим сегодня. Отвези меня потом в гостевой дом эксперта Ши — нам нужно кое‑что обсудить по поводу одного из лотов. Ты дальше куда? — Мне нужно на складские терминалы в порту, — ответил Айен, присаживаясь в кресло напротив. Он достал планшет, вызвав расписание. — Конвой с материалами для отделки задерживается. Придётся лично разбираться с логистикой. Он перевёл взгляд на неё, слегка нахмурившись: — С экспертом Ши? Это по поводу тех артефактов с раскопок в седьмом секторе? — Да. Нужно обсудить с их владельцем высылку документов о подлинности и предварительно согласовать, на каком месте в каталоге они будут. Мерцелла улыбнулась: — Приступим к графикам? — Да, — Айен переключил экран планшета на календарь, протянув его ей. — Вот предварительный план. Он провёл пальцем по списку, выделяя ключевые даты: — Твоя семья прибывает на неделю раньше. Резиденция будет готова к заселению к их прилёту. Есть вопросы по срокам? — Нет, вижу, что всё как мы и обсуждали. Давай посмотрим остальное. Около часа они занимались вопросами расселения гостей, а затем каждый отправился по своим делам. Уже в лифте Мерцелла решила поговорить: — Ты в последнее время словно избегаешь меня… Что‑то не так? Айен замер на мгновение, потом медленно выдохнул: — Прости, Мерцелла. Просто… слишком много всего навалилось. Дела, отчёты, логистика. Я не хотел тебя игнорировать. — Дело не только в этом, — мягко сказала она. — Ты будто где‑то далеко. Даже когда рядом. Айен помолчал, подбирая слова. Он посмотрел на Мерцеллу — не формально, как обычно, а с искренним вниманием, будто впервые увидел в ней не невесту по политическому договору, а живого человека. — Ты права, — наконец произнёс он тихо. — Я действительно где‑то далеко. Не специально. Просто… мысли разбегаются. Слишком много задач.. И ещё… — он запнулся, но решил быть честным. — Ещё я не могу перестать думать о том, что происходит на Гексосе. О Марион. Мерцелла слегка кивнула. В её взгляде не было ни ревности, ни гнева — только спокойное понимание. — Я это заметила, — сказала она без упрёка. — И, знаешь, не считаю это предательством. Наш союз — политический, и мы оба это знали с самого начала. Но чувства… они не подчиняются договорам. Айен опустил взгляд на свои руки: — Я не хотел, чтобы это влияло на нас с тобой. Ты заслуживаешь уважения и внимания. Но… я не могу просто выключить эти мысли. И от этого становится ещё сложнее. — Сложно, потому что ты чувствуешь вину? — мягко уточнила Мерцелла. Он вздохнул: — Да. Вину перед тобой — ведь ты не виновата в том, что мы оказались связаны этим договором. Но и перед ней тоже. Потому что она заслуживает ясности, а я не могу ей её дать. Мерцелла чуть улыбнулась — грустно и понимающе: — Мы оба оказались в непростой ситуации. Нас связали не чувства, а расчёты родителей. И теперь мы должны как‑то найти баланс между долгом и тем, что говорит сердце. Я не слепая. Я вижу, что Марион для тебя больше, чем просто друг. И я не стану делать вид, будто этого нет. Айен поднял глаза: — Что ты предлагаешь? — Не надо делать вид, что ничего не происходит, — ответила Мерцелла. — Это только усугубляет ситуацию. Давай будем честны друг с другом. Мы не обязаны притворяться идеальной парой, если не чувствуем этого. Я не требую от тебя невозможного — любви, которой нет. Но я прошу уважения и искренности. Он задумался. В лифте повисла тишина, нарушаемая лишь тихим гулом механизмов. — Спасибо, — наконец сказал Айен. — Спасибо за то, что не осуждаешь. За то, что понимаешь. Это… много значит. — И ты будь честен с собой, — мягко добавила Мерцелла. — Не прячься за обязанностями. Мы оба знаем, что наш союз — это долгосрочный проект. У нас есть время разобраться в своих чувствах. И, может быть, со временем мы найдём что‑то настоящее — друг в друге или… где‑то ещё. Айен слегка улыбнулся — впервые за долгое время искренне: — Ты мудрее, чем я думал. — Просто я реалист, — пожала плечами Мерцелла. — И я тоже не хочу жить в иллюзиях. Двери лифта открылись. Они вышли в холл. На мгновение оба замерли, словно прощаясь не только с разговором, но и с прежними ожиданиями от их союза. — Пойдём, — Айен выпрямился, возвращая себе привычный деловой тон, но в глазах теперь читалась новая ясность. — У нас ещё много дел. Но теперь я хотя бы знаю, о чём мне нужно подумать всерьёз. Мерцелла улыбнулась — чуть грустно, но искренне: — Да, дел много. И, кажется, кое‑что из них требует не только логики, но и сердца. Они направились к выходу, шагая рядом — не как жених и невеста, скованные долгом, а как два человека, решившие быть честными друг с другом и с самими собой. В этой новой открытости было что‑то обнадеживающее: возможно, их союз всё‑таки сможет стать чем‑то большим, чем просто политический расчёт.

***

Айен сидел за письменным столом в своём кабинете. За окном давно стемнело — огни Цереры мерцали в темноте, но он их почти не замечал. Он всё откладывал этот момент, хотя ощущал внутреннюю потребность написать ей именно сейчас — пока мысли ещё ясные, а мир за окном затих. Он разблокировал коммуникатор, открыл диалог с Марион и набрал:

«Не спишь?»

Ответ задержался. Он уже думал, что она не ответит вовсе, когда экран вспыхнул:

«Собираюсь. День был тяжёлый».

Он нахмурился. Что‑то в её тоне было не так. Раньше она бы добавила что‑то ещё — шутку, вопрос, хоть что‑то. Он напечатал:

«Ясно. Всё в порядке?»

«Да. Просто устала. Спокойной ночи».

Коротко. Чётко. Окончательно. Айен уставился на экран. «Что изменилось?» Он закрыл глаза, пытаясь понять. Но ответов не было. Айен откинулся на спинку кресла, задумчиво постукивая пальцем по краю стола. «Устала, да… Но дело не только в этом». Его удивило отсутствие её привычного живого отклика, той лёгкой искры в переписке, которая всегда делала даже самые короткие сообщения теплее. Недолго думая, он набрал:

«Понял. Отдыхай. Спокойной ночи».

Отложил коммуникатор. Экран погас, оставив его в полутьме кабинета. Айен провёл рукой по волосам, всё ещё слегка озадаченный. «Может, действительно просто устала? Или что‑то случилось?» Он покачал головой. Завтра он узнает наверняка. А пока — пора заканчивать этот день.

***

Несколько дней переговоров прошли насыщенно. Новые представители Малых Домов охотно шли на уступки, но не во всём — особенно если это касалось доли с добычи аурита. Марион подошла к окну в кабинете и устало вздохнула. Солнце Гексоса слепило сквозь высокое окно, отражаясь в зелёных глазах девушки. Она прикрыла веки, чувствуя напряжение в висках. Переговоры шли, но каждый процент аурита давался с боем. В кармане брюк мягко завибрировал личный коммуникатор. Она достала его, и уголки губ непроизвольно дрогнули, увидев имя на экране. Несмотря на то, что последние дни она сократила их коммуникацию по максимуму, Айен продолжал интересоваться её делами. Это одновременно и успокаивало — ведь значило, что ему не всё равно, — и заставляло беспокоиться, потому что отдалиться, похоже, было куда сложнее, чем она представляла. «Почему он не оставляет меня в покое? Разве не видит, что я пытаюсь выстроить границы?» Но тут же внутри что‑то отозвалось тёплым трепетом: «Видит. И всё равно пишет. Потому что действительно думает обо мне». Сообщение было кратким, как и всегда:

«Как дела на фронте?»

Она усмехнулась:

«Как всегда, не без борьбы».

Деталей они не обсуждали: подобное общение не шифровалось, поэтому различные политические интриги и подробности договорённостей сообщать было нельзя. Подумав, решила спросить:

«А у тебя?»

«Складские дела. Скучно и пыльно».

Он сделал паузу, будто взвешивая слова, прежде чем добавить следующее сообщение:

«Соскучился по твоим зелёным глазам. И по твоему умению усложнять простые вещи».

Она засмеялась, представляя интонацию, с которой он бы сказал ей это лично. Было грустно, что не получалось поговорить лицом к лицу, но времени катастрофически не хватало. К тому же, тогда её усилия попытаться дать им обоим максимальную паузу не увенчаются успехом. Марион пыталась максимально уплотнить свой график, чтобы разобраться с делами как можно быстрее и выкинуть из головы лишние мысли. Подумав, девушка отправила ответ:

«Почему это усложнять?»

«Потому что вместо того, чтобы просто сказать „скучаю“, ты затеешь философский спор о природе тоски. И потребуешь доказательств».

Она почти слышала лёгкую усмешку в его тоне. Девушка видела, что он пытается вытащить её на контакт и разговорить в те редкие моменты, когда появлялась возможность быть на связи. На экране появилась ещё одна строка, отправленная с едва уловимым промедлением:

«А доказательства я предпочитаю предоставлять лично».

Она улыбнулась и вспомнила их последнюю ночь на Церере, когда отпустила ситуацию и просто наслаждалась… им. И он — ею. Мечтательно посмотрела вдаль, представляя, как бы он мог доказать, что соскучился, лично. Но тут же одернула себя, отгоняя эти мысли. Однако сердце предательски ёкнуло, а губы сами собой растянулись в улыбке. Написала:

«Уверена, что лично ты меня убедишь. И не раз».

Затем вспомнила их разговор в тот вечер, пророчество Оракула и немного погрустнела. Они больше не обсуждали чувства, да и на расстоянии это казалось неуместным. Хватало и других проблем. Она отогнала от себя эти мысли, но где‑то глубоко внутри всё равно теплилась надежда — слабая, почти неуловимая. «Может, есть способ… Нет. Никаких „может“. Есть долг, есть ответственность. А чувства… они нас погубят». Марион сжала коммуникатор в руке, словно пытаясь физически оттолкнуть соблазн. Но где‑то глубоко внутри всё равно теплилась надежда — слабая, почти неуловимая. Не надежда на лёгкий путь, а на то, что, возможно, однажды они найдут баланс между долгом и сердцем. В этот момент от него пришло явно игривое сообщение:

«Это обещание. Я его запомнил».

Она тихо рассмеялась, качая головой. «Как всегда, он умудряется превратить разговор в игру. И почему это так действует на меня?» Пальцы уже сами набирали ответ, прежде чем она успела подумать:

«Смотри не забудь».

Тон его следующего сообщения сменился на более деловой, но в нём всё ещё чувствовалась лёгкая забота:

«Не перегружай себя. Переговоры — это марафон, а не спринт. И… постарайся выспаться сегодня. Хотя бы немного».

Она усмехнулась и подумала: «Не учи меня делать мою работу, Айен». Написала же:

«Я знаю, не тороплюсь. Выгодные условия важнее скорости. Сегодня приём в доме Истри».

«Значит, снова придётся улыбаться и терпеть глупые вопросы о погоде на Церере».

Пауза. Затем ещё одно сообщение:

«Надень то синее платье. То, что ты купила перед отъездом. Оно… отвлекает меня от мыслей о работе. В хорошем смысле».

Она немного сморщила носик. Он был прав: вечером её ожидал парад лицемерия и фальшивых улыбок, а также светских вопросов. Вспомнила то платье, о котором он говорил. Оно было в стиле Цереры, но… немного откровенным для приема.

«Ты уверен, что хочешь, чтобы кто‑то здесь видел меня в нём?»

«Нет. Я уверен, что хочу, чтобы я видел тебя в нём. Но раз уж я не могу быть там… пусть это будет моей маленькой местью. Пусть они смотрят и завидуют. А ты… просто помни, для кого ты его надеваешь».

Она засмеялась. И подумала, что сегодня может позволить себе немного побунтовать на приёме.

«Хорошо. Мне нужно собираться. Береги себя».

«И ты. Удачи сегодня. И… если станет невыносимо, напиши. Я всегда на связи».

Сообщение пришло позже, будто он колебался, прежде чем добавить последнюю строку:

«Жду тебя».

Марион вдохнула. Как бы она ни пыталась держать дистанцию, получалось у неё плохо. И Айен со своей стороны совершенно не помогал. Он словно почувствовал, что она отдаляется, и даже стал более многословным, чем обычно. Написала:

«И ты пиши. Когда сможешь».

Отложив коммуникатор, девушка достала то самое платье. С Цереры она привезла их три, но поняла, о каком именно говорил Айен. Синее платье, сделанное по моде его планеты, не имело декольте или бретелей — оно было с длинными рукавами, но с очень открытой спиной. Девушка надела его и полюбовалась тем, как оно сидит на её фигуре. Нанесла макияж и сделала причёску. В последний момент, перед тем как выйти, бросила взгляд на коммуникатор — он всё ещё лежал на столе, словно напоминая о том, что где‑то далеко есть человек, который думает о ней. Но не должен. Марион поправила складки платья и вызвала джет. Через несколько минут она уже направлялась в особняк Истри, чувствуя, как в груди, вопреки всему, теплится что‑то светлое — то, что дарили ей эти короткие, но такие живые сообщения.

***

Айен отложил коммуникатор, но взгляд ещё долго оставался прикованным к погасшему экрану. Последнее сообщение Марион оставило после себя странное послевкусие: и тепло, и горечь одновременно. Он откинулся на спинку кресла, устало потёр виски. «Она ответила… но как? Осторожно, сдержанно. Будто нащупывает почву, боится сделать лишний шаг». В памяти снова всплыл тот вечер — её взгляд, полный страха от неожиданного признания и ожидания. А он… он промолчал. Казалось бы, всё просто: есть чувства, есть человек, который их вызывает. Но реальность всегда оказывается сложнее. Политические обязательства, его помолвка, разница их миров… Даже расстояние между ними сейчас — не просто километры, а целые системы. В памяти всплыла картина: она в том синем платье, солнечный свет Гексоса играет на волосах. «Она наденет его. Я знаю». Улыбка тронула губы, но быстро погасла. Айен сжал край стола. «Мы оба ходим по краю. Она пытается отдалиться — не потому, что ей всё равно, а потому что боится. Так же, как и я». Он вспомнил, как она уплотнила график, сократила переписку. Это не равнодушие — это защита. И он сам дал ей повод так поступать своим молчанием. Взгляд упал на голограмму с отчётами — цифры и схемы ждали его внимания, напоминая о реальности. Всё это никуда не делось. И не исчезнет, даже если он скажет ей всё, что чувствует. «Будет ли этого достаточно? Сможем ли мы что‑то построить среди всего этого хаоса?» Он глубоко вдохнул, пытаясь унять внутренний разлад. «Может, я просто ищу оправдания? Может, дело не в обстоятельствах, а во мне? В моей неготовности рискнуть всем ради чего‑то настоящего?» Он посмотрел на экран коммуникатора, будто надеясь, что тот даст ответ. Но тот оставался тёмным. Айен выпрямился, провёл рукой по волосам. «Всё слишком сложно. И в то же время… почему‑то кажется, что без неё всё теряет смысл. Ладно. Сначала — работа. Разберусь с текущими делами, а потом… потом будет видно». Он склонился над голограммой, но даже погружаясь в цифры и расчёты, не мог отделаться от одной мысли: «Как бы всё ни было сложно, я не хочу её терять».