Цена выбора

Джет приземлился у парадного входа в резиденцию Истри. Свет из высоких окон лился на мраморные ступени, а внутри уже слышался приглушённый гул голосов и звон бокалов. Марион сделала глубокий вдох, ощущая прохладный вечерний воздух на открытой спине. Платье облегало её фигуру, ткань мягко шуршала при каждом движении. Она вошла внутрь. Первый же взгляд, упавший на неё из толпы, был оценивающим и заинтересованным. Она уловила его краем глаза — мужчина средних лет в строгом костюме, взгляд которого скользнул по её силуэту. Марион позволила себе лёгкую, едва заметную улыбку, вспомнив слова Айена. «Пусть смотрят». Девушка взяла бокал с игристым вином с подноса у слуги и растворилась в потоке гостей, её зелёные глаза спокойно скользили по залу, высматривая знакомые лица или потенциально полезные контакты. Спустя пару часов ей захотелось выйти на воздух. Девушка вышла на балкон. Солнце садилось, и вид был потрясающим. Она оперлась на перила из светлого камня и отстранённо наблюдала за закатом, пока кто‑то не тронул её за плечо. Вздрогнув, Марион повернулась к нарушителю её покоя. Перед ней стоял Мейо. Как всегда, он выглядел безупречно: аристократическая бледность кожи, точёные черты лица с высокими скулами и аккуратным носом. Светлые, почти морозно‑белые волосы были аккуратно уложены, подчёркивая безупречность образа. Серый взгляд казался одновременно пронзительным и усталым — под глазами читались лёгкие тени, будто следы долгих бессонных ночей. Одет он был в светлый костюм строгого кроя: приталенный верх и облегающие брюки выгодно подчёркивали его стройную высокую фигуру. Пастельные тона с золотыми акцентами, цветами его Дома, добавляли облику роскоши, не скатываясь в вычурность. — Мейо? То есть… прим‑доминус Ланмей? Добрый вечер, чем обязана? Смотря на Мейо с легким подозрением, девушка подумала, что не помнит, чтобы видела его в списке гостей. — Добрый вечер. Марион, что происходит? Мерцелла тоже вернулась с тобой? — Мейо скрестил руки на груди. Она повторила его жест. — Нет, она на Церере. Со своим женихом. Это имеет значение? Дом Ланмей разорвал помолвку. Не думаю, что вас должны волновать подробности, господин прим‑доминус. Кстати, не помню, чтобы видела вас в списке гостей… Мейо явно был раздражён её ответом. — Прекрати ерничать, я задал тебе вопрос, — он вздохнул. — Я не знал, что отец разорвал помолвку. Я два месяца был в шестнадцатом секторе. Без связи. Марион хмыкнула. — А это что‑то должно менять? Его лицо напряглось, брови сдвинулись. — Это меняет то, что я не был осведомлён о решении, которое касается и меня, и Мерцеллы. Мне нужно с ней поговорить. Марион покачала головой. — Она не хочет. — Она не хочет, — повторил он, и его голос стал резче. — Или это ты не хочешь? Он сделал шаг вперёд, его тень легла на неё. Вечерний ветерок шевелил пряди его светлых волос. — Ты всегда была рядом с ней. Всегда в курсе того, что происходит. Так скажи мне, Марион, — он пристально смотрел на неё, — что на самом деле произошло? И почему она теперь на Церере с этим… Атрау? Девушка нахмурилась. — Мейо, ты всерьёз считаешь, что Мерцелла не способна принимать решения самостоятельно? Она обижена. Ваш Дом разорвал помолвку с… очень странной формулировкой. Марион хмыкнула. — А Дому Истри нужна была поддержка Дома Ланмей в борьбе с гражданской войной. Вместо этого мы получили… нож в спину. От вас. И помощь Дома Атрау. Девушка отвернулась, смотря на закат, всем видом показывая, что разговор окончен. Мейо был на взводе — его раздражение пробивалось сквозь слова. — Марион, решение принял мой отец. Я был в деловой поездке в закрытом секторе и даже не знал! — он выдохнул. — Как она вообще на это согласилась? После всего, что между нами было… Марион резко повернулась к нему лицом. — После всего, что между вами было, Дом Ланмей разорвал помолвку, указав основной причиной подрыв Таркуса и «отсутствие возможности поддерживать нужный уровень поставок аурита». — Она должна была понимать, что это не моё решение, — отрезал Мейо, его челюсть напряглась. — Я всегда сдерживал своё слово и не принял бы такого решения. Отец… — он замолчал, будто собираясь с мыслями. — Отец что‑то скрывает. Он словно специально отослал меня подальше, чтобы я не мог этому помешать. — Мейо, просто признай, что твой отец не захотел помогать с подавлением мятежей на дальних рубежах и гражданской войной в нашем секторе. Вот и всё. Он снова посмотрел на неё, его пронзительный серый взгляд стал ещё более изучающим. — А ты… ты слишком спокойна для той, чья подруга оказалась в центре политического обмена. Ты знаешь больше, чем говоришь. Почему ты здесь, а не с ней на Церере? Марион хмыкнула. — Дела Дома Истри. Тебя они не касаются. Извини, я должна идти. Она направилась к выходу. — Разговор окончен, господин прим‑доминус. — Марион, подожди, — его рука легла ей на запястье, не грубо, но достаточно твёрдо, чтобы остановить. — Это касается не только меня, — сказал он тихо, но с непоколебимой уверенностью. — Мерцелла… она не просто политический актив. И ты это знаешь. Он отпустил её руку, но не отступил, блокируя путь к дверям. — Что происходит на Церере? Почему она согласилась на этот брак? Скажи мне правду. Как друг. Марион вздохнула и посмотрела на Мейо. Она видела, что он действительно был обеспокоен судьбой Мерцеллы и происходящим, поэтому решила ответить. — Ради мира в четвёртом секторе. Ради этого она согласилась на этот брак. Мейо, прошу тебя, не лезь в это. Твой отец ясно дал понять, что свадьбы не будет. К тому же ваша помолвка и так длилась тринадцать лет, а свадьбы так и не случилось. Он хотел что‑то сказать, но она остановила его жестом. — Я поняла, что помолвка разорвана не по твоей воле, а по воле твоего отца. Но это ничего не меняет. Прости, мне действительно нужно идти, и больше мне сказать нечего. Она протиснулась мимо него и выскользнула в зал. Мейо остался стоять на балконе, прохлада вечера слабо успокаивала его злость. Он сказал вдогонку Марион: — Ошибаешься. Я должен поговорить с Мерцеллой, Марион! Но она уже снова была среди гостей.

***

Марион растворилась в толпе, чувствуя на спине его пристальный взгляд. Она взяла новый бокал, её пальцы слегка дрожали. Прохладное вино успокоило горло. — Всё в порядке, леди Мелоун? — вежливо поинтересовался пожилой дипломат, подходя к ней. — Вполне, — она заставила губы растянуться в улыбку. — Просто немного душно. Прекрасный вечер, не правда ли? Она завела светскую беседу, автоматически отвечая на вопросы, но её мысли были далеко — на Церере, с Мерцеллой и с ним. С Айеном. Ей вдруг отчаянно захотелось услышать его голос, почувствовать его спокойную, уверенную руку на своей талии. Ту самую руку, которая сейчас, вероятно, была занята отчётами или управлением какой‑нибудь очередной стройкой. Позже, когда приём пошёл на спад, она незаметно выскользнула в один из пустых коридоров, прислонилась к прохладной стене и достала коммуникатор. Её палец замер над экраном. Что написать? О встрече с Мейо? А стоит ли ему вообще об этом знать? И стоит ли знать Мерцелле? Немного подумав, она просто набрала короткое сообщение Айену:

«Приём окончен. Скучаю».

Положила коммуникатор в сумочку и вернулась в зал. Там её уже ждал Аженор Истри. — Марион, добрый вечер. Как идут переговоры? Марион сложила руки в традиционном приветствии и поклонилась: — Добрый вечер, гроссмейстер Истри. Слава Шатрийской империи. Продуктивно, думаю, на следующей неделе закончим. Он по‑отечески взял её за плечо и отвёл в сторону от ещё оставшихся гостей: — Завтра ты отправляешься на Иллирон. На лице девушки отразилось недоумение: — На Иллирон? Но зачем? — Там возникли… осложнения с аудитом одного из наших хранилищ, — ответил Аженор, понизив голос. Его лицо было серьёзным, в глазах читалась усталость. — Местный управляющий прислал тревожные сигналы, отчёты противоречивы. Мне нужны твои глаза и твоё чутьё, Марион. Он слегка сжал её плечо, прежде чем убрать руку: — Это не должно занять много времени. Неделя, от силы две. Выясни, в чем дело. Ты вылетишь утром. Она слабо запротестовала: — Но я ещё не закончила с переговорами здесь и… Аженор перебил её: — …они подождут. Возражения не принимаются. Мне нужен там доверенный человек, так как контролировать ситуацию в моменте я не могу. После подрыва на Таркусе там ещё не восстановили связь, и приходится общаться через гонцов и свитки. Если выяснишь, что кто-то ворует, то накажи соразмерно. Мы сейчас не можем позволить себе убытки, бюджет истощен гражданской войной. Марион нацепила на лицо привычную дипломатическую улыбку: — Как прикажете, гроссмейстер Истри. Отправлюсь завтра утром. Я свободна? Он кивнул: — Конечно, иди. Тебе нужно подготовиться к вылету. Марион поклонилась и направилась к выходу. Вернувшись к джету, девушка попросила пилота отвезти её домой. Через 20 минут она уже была в своём кабинете и нервно перебирала бумаги. — Просто блеск… Мало того, что мне придется ехать в напряженный регион, так я ещё и буду без связи, — она с силой швырнула папку на стол, и бумаги разлетелись веером. В тишине кабинета её собственное дыхание казалось слишком громким. Она провела рукой по лицу, чувствуя, как подступает знакомая тяжесть — смесь гнева и бессилия. Коммуникатор завибрировал на столе. Она взяла его, ожидая нового приказа, но на экране горело сообщение от знакомого мужчины. Её сердце сжалось. «Приём окончен. Скучаю», — прочитала Мари своё же сообщение, отправленное примерно час назад. А под ним был его ответ:

«Я тоже. Где ты?»

Мари выдохнула. Сразу выкладывать неожиданные новости не хотелось, поэтому она написала короткое:

«Дома. А ты?»

Ответил он почти мгновенно.

«На складе. Проверяю план поставок для ремонта гостевой резиденции. Что‑то случилось? В последнее время ты немногословна».

Она представила его, стоящего среди ящиков и контейнеров в полумраке склада, с коммуникатором в руке. Его серые глаза, вероятно, сузились от беспокойства.

«Просто устала от приёма»

Марион набрала сообщение, но пальцы замерли перед тем, как отправить. Он почувствует, что девушка недоговаривает. Поэтому добавила:

«И меня отправляют в командировку. Завтра».

Она зло усмехнулась. Командировка ощущалась как ссылка. Да, ей доверяли самые деликатные дела Дома Истри, это всегда ей льстило. Это было неудивительно: всё, что она сейчас имела — образование, статус — было тем, что ей дала семья Мерцеллы. Но сейчас, когда редкие сообщения были единственной её связью с ним, поездка на Иллирон вызывала у неё бешенство. Да, Марион хотела передышку, сознательно отдалялась сама, но, как только дело дошло до реальности, она понимала, что это будет пыткой. Её выводило из себя даже не то, что она не сможет сразу закончить начатые переговоры, не необходимость поездки в не очень безопасный регион, а именно отсутствие связи с ним. Пальцы нервно подрагивали, пока она ждала ответ. Он был кратким:

«Куда?»

Пауза затянулась. Он ждал.

«На Иллирон. Связи там нет, только гонцы. Я… не знаю, когда смогу написать снова».

Она выдохнула и прикрыла глаза. Передавать с Иллирона ему сообщение, даже криптолитом, было рискованно, поэтому связи не будет. Если бы он был рядом, он, скорее всего, злился бы и испытывал бессилие. Интересно, такие новости на расстоянии принимаются ещё хуже или чуть спокойнее?.. Открыв глаза, увидела, что пришло сообщение.

«Это приказ гроссмейстера?»

Его вопрос был прямым, без предисловий. В нём чувствовалась холодная, сдержанная ярость.

«Да. Лично от Аженора. Возражения не принимались».

На этот раз пауза была долгой. Слишком долгой. Она почти слышала, как он сжимает челюсти, пытаясь обуздать эмоции, где-то там, на Церере.

«Надолго?»

«На неделю. Возможно, две».

Прошло минут двадцать, но он не отвечал. Она написала:

«Не молчи. Пожалуйста».

Коммуникатор завибрировал в её ладони, заставив вздрогнуть:

«Я здесь. Прости, проблемы со связью. Я просто пытался понять, как это могло случиться так внезапно. Ты уже упаковываешь вещи?»»

Вопросов о цели её поездки Айен не задавал, прекрасно понимая, что подобные диалоги доверять электронным девайсам нельзя. В голове Марион пронеслось: «Чёрт, вещи!» Она ответила:

«Ещё нет».

Позвала Геру и попросила собрать ей вещи с запасом на две недели — в большинстве своём платья с разрезом на бедре и костюмы со свободными брюками. Открыла шкафчик стола и посмотрела на свой мини‑арбалет и кобуру. Подумала, что взять его не помешает.

«Возьми арбалет. И кобуру тоже. На Иллироне… сейчас не самое спокойное место. Дай знать, когда вылетишь».

Девушка улыбнулась и написала:

«Не волнуйся, возьму. Вылетаю утром. Напишу с корабля».

Она отложила коммуникатор. Айен был прав: остатки сопротивления всё ещё находились в системе, но, согласно отчётам, которые она видела, достаточно далеко от места, куда ей предстояло отправиться. В любом случае, оружие не помешает. Девушка вышла из кабинета и отправилась в спальню, чтобы подготовиться ко сну. Она уже собиралась лечь, когда коммуникатор снова завибрировал на прикроватной тумбочке. Сообщение было коротким, но от него по спине пробежал тёплый трепет:

«Спокойной ночи, Мари. Постарайся выспаться. И надень что‑нибудь тёплое. Слышал, на Иллироне сейчас сезон штормов».

Марион улыбнулась. Значит, он просмотрел не только отчеты о военных действиях в четвертом секторе, но и сводки погоды. Написала в ответ короткое:

«Доброй ночи».

И отправилась спать.

***

Утро выдалось, как всегда, солнечное. Девушка потянулась в своей кровати, привычно проснувшись с первыми лучами солнца. Гера собрала необходимые вещи для полёта, поэтому можно было не торопиться. После Цереры было слегка непривычно, что снова можно было не беспокоиться о некоторых мелочах и не выполнять их самостоятельно. Какое-то время полежав в кровати и полюбовавшись на рассвет, она поднялась. Приняв душ, приведя себя в порядок и быстро позавтракав, Марион зашла в свой кабинет и забрала оружие, кобуру и комплект небольших разрывных болтов к нему. Положив их в багаж, спустилась вниз, где её уже ожидал пилот, который отвезёт в космопорт. Когда багаж оказался в джете, они незамедлительно отправились. В космопорте, как всегда, сновали люди. На трапе её встретил капитан: — Готовы вылетать, госпожа? Она кивнула и направилась в корабль. Оказавшись в каюте, написала Айену короткое:

«Вылетаю с Гексоса».

Немного подумав, добавила:

«Не скучай».

Корабль мягко оторвался от причала, и через иллюминатор поплыли очертания космопорта. Она почувствовала лёгкий толчок ускорения, прижимающий к креслу. Коммуникатор завибрировал почти сразу:

«Я всегда скучаю. Будь осторожна. И… возвращайся целой».

Пауза. Потом ещё одно сообщение:

«Я уже договорился с нашим человеком на Иллироне. Он встретит тебя в порту и обеспечит твою безопасность. Его зовут Кел. Скажешь, что от меня».

Девушка улыбнулась. Даже находясь в шестнадцати секторах от неё, он умудрился за ночь найти способ связаться с людьми Атрау на планете, на которой нет связи, ради неё. Усмехнулась, подумав: «Точно затейник…» Ответила:

«Спасибо. Напишу, как смогу».

Достав из багажа свой планшет, Марион решила поработать, пока связь ещё есть. Это всегда помогало отвлечься от внутренних дебатов и размышлений, но через некоторое время связь пропала, и ей пришлось со вздохом отложить планшет. Несмотря на все её попытки в последнее время отдалиться, их с Айеном общение снова вернулось в прежнее русло. Девушка нахмурилась и выдохнула. «Отсутствие связи пойдет на пользу нам обоим… Нужно остыть. И ему, и мне. Мы слишком сблизились и зашли слишком далеко…» В голове возникла идея, которая тут же отозвалась болезненным уколом в груди. А что, если найти предлог и никогда не возвращаться на Цереру? Марион прикрыла глаза, разминая переносицу. С одной стороны, это было эгоистично и немного подло, ведь вернуться она пообещала, причем не только Айену, но и Мерцелле, которой нужна была поддержка и дружеское плечо. С другой стороны, это решило бы массу проблем — любые чувства рано или поздно остывают, это она знала не понаслышке. Рано или поздно его и её эмоции бы утихли, Мерцелла и Айен спокойно бы поженились, а она… Девушка открыла глаза и посмотрела в илюминатор, на бескрайние просторы космоса. «А я бы начала жить как прежде, без лишних привязанностей». Она понимала, что если вернется, отдалиться станет еще тяжелее. Придется делить один дом, постоянно взаимодействовать друг с другом. К тому же, её беспокоило пророчество Оракула — к чему могли привести чувства, которые возникли между ними? А если ничего не менять, в любом случае, их отношения ни к чему не приведут. Они просто продолжат играть в прятки от окружающих, а после их с Мерцеллой свадьбы она покинет Цереру и вернется к своим обязанностям в дипломатическом корпусе. Каждый был связан своим долгом. Марион отвернулась от иллюминатора и посмотрела в угол каюты невидящим взглядом. «У меня есть время все хорошо обдумать…»

***

Айен стоял у окна в своём кабинете, глядя на лес за окном, купающийся в холодном свете. Его пальцы сжимали коммуникатор. Он не ответил на её последнее сообщение, позволив тишине стать его ответом. Вместо этого он повернулся к голографическому интерфейсу на столе, вызвав досье на Кела — старого солдата Дома Атрау, который уже два десятилетия держал уши и глаза открытыми по личным поручениям семьи. «Обеспечь ей максимальное прикрытие, — отправил он зашифрованное сообщение. — И доложи, если что‑то покажется тебе… нестандартным. Особенно со стороны людей Истри». Он откинулся на спинку кресла, закрыв глаза. Мысль о том, что она летит в сектор, где связь будет прерывистой, а угрозы — реальными, оставляла во рту горький привкус. Айен привык контролировать обстоятельства. Сейчас же он мог только ждать. «Почему именно Иллирон? Почему так внезапно?» Вопросы множились, но ответов не было. Аженор Истри не стал бы отправлять Марион без веской причины. Но что скрывается за этой поездкой? После подрыва станции на орбите Таркуса, в той области было всё ещё слишком нестабильно. Любой неосторожный шаг может обернуться ловушкой. Он открыл глаза и посмотрел на мерцающие линии голографического интерфейса. Данные Кела всё ещё висели перед ним — сухие факты, даты, статистика. Но ни одна цифра не могла сказать ему, что чувствует Марион прямо сейчас. «Она боится? Или злится? Или, как всегда, скрывает всё за этой своей дипломатической улыбкой?» Айен провёл рукой по лицу. Он ненавидел беспомощность. Ненавидел, что не может быть рядом, не может предупредить каждую опасность, не может просто взять её за руку и сказать: «Останься». Но он уже успел достаточно узнать Марион за этот недолгий период. Она не из тех, кто прячется. Она пойдёт вперёд, даже если земля будет гореть под ногами. И всё же… Он снова взял коммуникатор. Пальцы замерли над экраном. Написать ещё одно сообщение? Успокоить? Или только сильнее встревожить? В конце концов, он набрал коротко:

«Помни, что ты не одна. Я рядом — даже если кажется иначе».

Отправил. И тут же пожалел — слишком сентиментально? Слишком… уязвимо? Взгляд снова упал деревья за окном. Их листья шелестели под потоками ветра, кроны мерно раскачивались, словно в идеальном, выверенном ритме.

***

Завершив начальный этап подготовки к аукциону, Мерцелла почувствовала странное опустошение — словно из неё выкачали все силы, оставив лишь гулкую пустоту внутри. Мысль вернуться к безделью удручала: занятость её раззадорила, вернув ощущение собственной значимости, будто она снова стала частью чего‑то важного. Хотелось получить хоть каплю признания и от Габбаса, поэтому после торжественной речи Мерцелла попыталась завести разговор с просьбой допустить её к делам Дома. Как и ожидалось, на каждый убедительный довод девушки гроссмейстер находил несколько аргументов против. Его спокойный, почти равнодушный тон ранил сильнее резких слов. И хотя Мерцелла была к этому готова, решительный отказ Габбаса сильно задел её самолюбие — в груди вспыхнула обида, смешавшаяся с досадой и горечью поражения. Она слегка нахмурилась, размышляя: «Местных порядков я пока, может, и не знаю, зато прекрасно разбираюсь в ведении деловых переговоров». Однако был нюанс: бизнес Атрау основывался на торговле оружием, а вот в этом Мерцелла совершенно ничего не смыслила. Уязвлённая категоричностью гроссмейстера, она ощутила укол собственной несостоятельности, но тут же подавила его — гордость не позволяла сдаться. Вместо этого девушка посвятила день изучению оружейного дела и боевой стратегии. Но это оказалось куда сложнее подготовки аукциона: от обилия незнакомых терминов хотелось рыдать, голова шла кругом, а глаза уже слипались от усталости. Она вздохнула, устало потирая виски, и пробормотала: — Использование систем квантового литья в производстве энергощитовых генераторов позволяет значительно улучшить их структурную целостность… Я с ума сойду, пока разберусь с этим. Мерцелла чувствовала, как напряжение стягивает виски, а мысли путаются. Она решила дать себе небольшую передышку. Тем более что сегодня на Церере случилось невероятное: поместье, обычно скрытое под плотной пеленой грозовых облаков, нежилось в объятиях редкого солнца. «Ладно… Системы квантового литья подождут. Полчаса прогулки только пойдут на пользу моему измождённому разуму». Стоило ей оказаться во внутреннем дворике, лёгкие наполнил свежий, чуть прохладный воздух — он проникал глубоко внутрь, прогоняя остатки усталости. Слабые порывы ветра касались локонов, увлекая их в игривый танец, а ласковые лучи солнца согревали кожу. Мерцелла прикрыла глаза, подставляя лицо навстречу теплу, и на мгновение почувствовала, как напряжение покидает тело, уступая место умиротворению. «Это гораздо лучше, чем сидеть в темной комнате». Где‑то неподалёку раздался детский смех, вырывая девушку из приятной неги. «Шай?» В последнее время Эйнигель совсем перестала спускаться — с каждым днём ей было всё тяжелее двигаться из-за беременности. Поэтому голос Шая вызвал у девушки лёгкое недоумение: мальчик никогда не гулял один. Он задорно смеялся. — Ещё, ещё! Давай ещё раз! Теперь выше! Недоумение, однако, очень скоро сменилось потрясением, стоило раздаться второму голосу. Это был Лайс. — Если тебя стошнит, пеняй на себя. Мерцелла, заинтригованная услышанным, припала к ближайшей стене, украдкой подглядывая из‑за арки. Картина, развернувшаяся перед глазами, повергла её в ужас: Лайс держал мальчика за щиколотки головой вниз. Он медленно раскачивал его из стороны в сторону, в крайних точках отпуская одну из лодыжек Шая. Мальчик не выглядел испуганным, скорее наоборот, его это очень веселило. — Всё ещё низко! — Ну держись, приятель... Лайс подкинул его вверх, перехватывая Шая за талию и буквально закидывая себе на спину. Мальчик, однако, не растерялся: крепко вцепившись в шею Лайса, он взобрался по его лопаткам и опустился на плечи. — Да! Поехали! Мерцелла была в замешательстве: Лайс выглядел беззаботным, радостным, даже… счастливым. Лайс обернулся, в его глазах мелькнуло удивление. — Мерцелла?.. Стоило юноше её заметить, и вся беззаботность вмиг схлынула с его лица. Радость сменилась удивлением. — А ты здесь чего забыла? Мерцелла вышла из‑за арки, чувствуя, как её щёки слегка розовеют от смущения. Она не ожидала, что её подглядывание обнаружат так быстро, и теперь пыталась собраться с мыслями, чтобы не выдать своего замешательства. Слегка улыбнувшись, она ответила: — Я просто… прогуливалась. Погода сегодня хорошая. Не хотелось упускать момент. Её взгляд скользнул к Шаю, который сидел на плечах Лайса, широко улыбаясь. Мальчик явно наслаждался вниманием, его глаза блестели от восторга. Мерцелла невольно улыбнулась в ответ. Чуть понизив голос, она добавила: — Я не хотела мешать. Лайс поставил Шая на землю и потрепал его по голове. С мягкой интонацией он обратился к мальчику: — Давай, дружок, иди в дом. Взрослым нужно поговорить. Несмотря на видимое расстройство, Шай не стал спорить. Окинув пару печальным взглядом, он поспешил в дом, и Мерцелла на мгновение ощутила укол вины — она невольно лишила мальчика радостного момента. Лайс повернулся к Мерцелле, как только тот скрылся за дверью. В его взгляде читалась серьёзность, и он осторожно спросил: — Ты не заметила ничего… странного в поведении твоей атташе с моим братом? Мерцелла с недоумением посмотрела на него, чувствуя, как внутри просыпается тревога. Она слегка нахмурилась и переспросила: — Что ты имеешь в виду? Лайс скрестил руки на груди, его взгляд стал пронзительным и оценивающим. Он сделал шаг ближе, понизив голос. — Я имею в виду то, что они проводят слишком много времени наедине. И не в рабочих целях. Ты же не слепая, Мерцелла. Он выдержал паузу, давая словам осесть в её голове. Мерцелла ощутила, как в груди сжимается холодный комок — если это заметил Лайс, могли ли заметить другие? Продолжая внимательно следить за её реакцией, Лайс добавил: — Айен стал… отстранённым. Даже для него. И много за ней наблюдает. А твоя Марион — она улыбается ему как‑то по‑другому, когда думает, что её никто не видит, — он слегка пожал плечами. Мерцелла нахмурилась. Если это понимал Лайс, мог ли понимать это ещё кто‑то? В голове закрутились мысли, одна тревожнее другой. Она коротко ответила: — Давно знаешь? Лайс слегка расслабился, его голос потерял резкость, став почти обыденным: — Не так уж и давно. Но я наблюдательный. А Айен… он только думает, что умеет скрывать всё, что касается чувств. Он вздохнул, проводя рукой по своим коротким волосам. Мерцелла заметила, что в его взгляде промелькнуло что‑то похожее на сочувствие — или ей показалось? Мягко продолжил: — Я не собираюсь вмешиваться или трепаться. Это ваше дело. Но ты — его невеста. И её подруга. Я просто подумал, что ты заслуживаешь знать, что твоя тень не такая уж и незаметная. Мерцелла вздохнула, ощущая, как внутри смешиваются противоречивые чувства: благодарность за честность, тревога за подругу от того, что её тайна теперь не такая уж и тайна, и лёгкая горечь от осознания происходящего. — Я всё знаю, Лайс. Я не против этого. Ты сам знаешь, что с твоим братом нас свяжет только политический брак. Но… спасибо. Она улыбнулась, пытаясь вложить в эту улыбку всю искренность, на которую была способна. Немного помолчав, решила спросить: — Почему не стал прикрывать брата? Лайс усмехнулся и спокойно ответил: — Ты часть этого дома, нравится это кому‑то или нет. Я мог бы прикрыть его, но зачем? Айен всё равно не умеет врать, когда дело касается эмоций. Он думает, что ловко шифруется, а на самом деле все видно по глазам. Лучше ты узнаешь от меня, чем от кого‑то ещё. Он добавил с лёгкой серьёзностью и коснулся её плеча: —А семья… семья не должна строиться на секретах, которые рано или поздно взорвутся. Девушка благодарно ему улыбнулась, но тут перед её глазами потемнело. Это было видение. Снова. То же самое, что она уже видела. Площадь вновь была объята языками пламени. Мерцелла прекрасно помнила это место: именно здесь она оказалась после ритуала в святилище. Но в отличие от прошлого раза, сейчас её сознание не было затуманено. «Ощущения слишком реальны». Будто всё происходило по‑настоящему. Будто секунду назад она не находилась во внутреннем дворике поместья. Мерцелла бросила тревожный взгляд в сторону помоста — того самого, на котором недавно стояла она сама. К нему по‑прежнему были привязаны висельники, как и в прошлый раз. Разница была лишь в том, что теперь одним из них был… Лайс! Его тёмные глаза были широко распахнуты, а безжизненные зрачки смотрели прямо на неё. Сомнений не оставалось: он был мёртв. Животный ужас парализовывал, заставляя девушку задыхаться от отвратительного зрелища. Сквозь туман видения она услышала: — Эй… Мерцелла! Слышишь меня? Мерцелла резко выдохнула и открыла глаза. Она снова была во внутреннем дворике поместья. Над ней нависло обеспокоенное лицо Лайса, стискивающего ладонями оба её плеча. Девушка приходила в себя после внезапного видения, в голове шумело. Она с трудом выговорила: — Что это было? Я… Лайс пристально всмотрелся в её лицо: — Что ты видела? Голова кружилась, а сердце билось так быстро, что казалось, сейчас разорвёт грудную клетку. Мерцелла сглотнула, пытаясь унять дрожь, и выдохнула: — Площадь горела… И ты!.. Ты тоже там был! Дыхание стало прерывистым и тяжёлым. Зрение затуманилось, словно всё вокруг заволокло густой дымкой. Она слышала Лайса сквозь неё — его голос пробивался сквозь гул в ушах: — Дыши глубже! Сосредоточься на моих руках. Лайс крепко взял её лицо в ладони, заставляя посмотреть на него. Его голос был спокойным, размеренным, почти гипнотическим: — Вдыхай. Медленно через нос. Мерцелла сделала, как он сказал, стараясь сосредоточиться на ощущении его тёплой кожи на своих щеках. — Задержи дыхание. Раз… Два… Три… Умница. Сердцебиение постепенно замедлилось. Мерцелла снова могла дышать. Сделав ещё несколько глубоких вдохов, она отстранилась, увеличивая дистанцию между ними. Лайс внимательно смотрел на девушку, не отрывая взгляда. — И давно у тебя начались галлюцинации? — спросил он. — После ритуала, — ответила Мерцелла, её голос всё ещё слегка дрожал. — Что это значит? Я схожу с ума? Лайс слегка усмехнулся, но в улыбке не было насмешки: — Ну… частично. Можешь считать, что тебя признал Пожиратель. Мерцелла достаточно пришла в себя, чтобы понимать, что никакого логического объяснения происходящему его слова не давали. Она хотела было обвинить его в религиозном фанатизме, но Лайс её перебил: — Последствия гамма‑всплесков бывают разными. На кого‑то они вообще не влияют, но некоторые обладают повышенной чувствительностью. Уверен, Айен уже ввёл тебя в курс дела. Его это всё забавляет. Мерцелла кивнула, некстати вспомнив странное поведение Лайса на площади. — Значит, ты тоже их видишь? Галлюцинации? — Нет, — покачал головой Лайс. — У всех это по‑разному проявляется. Кто‑то видит фрагменты прошлого, кто‑то слышит голоса, кто‑то предсказывает будущее. — Думаешь, это было будущее? — уточнила Мерцелла. — Необязательно. Что именно ты видела? Погружаться в воспоминания не хотелось, но Мерцелла постаралась с предельной точностью описать всё, что происходило на площади. Лайс молчал, впервые не перебивая её и внимательно слушая каждое слово. Когда она закончила, юноша тяжело вздохнул, потирая подбородок. — Трудно делать выводы, если было всего две галлюцинации. Может, ты просто словила эхо соседней реальности. Такое тоже бывает, и нередко, так что пока не нагнетай. Мерцелла принадлежала к числу людей, которые пытаются всё рационализировать, не позволяя хаосу пробраться в их жизнь, поэтому слова Лайса её успокоили. Отогнав мысли о возможной катастрофе, она вернулась к вопросу, который занимал её не меньше собственных видений. — А ты? Как магнетар влияет на тебя? — спросила она. Губы Лайса растянулись в неуместной ехидной улыбке, а глаза хитро сощурились. — Слышу мысли людей. Мерцелла застыла. В голове, как назло, всплыли самые неудобные мысли из тех, что когда‑либо бывали в её разуме. Лайс снова ухмыльнулся, многозначительно поигрывая бровями. — Что, страшно? Вижу, что испугалась. Ладно, расслабься. Мой талант нестабилен, как и любой дар Пожирателя. Его нельзя контролировать, так что видения — если это они — будут появляться урывками. Он повернул лицо к солнцу, чуть прикрывая тёмные глаза, и продолжил: — Никакого постоянства. У меня так же: бывает, в голове как заорёт чей‑то голос, так не заткнуть. Обычно всякая чушь. Зато когда действительно нужно прочитать мысли — ничего, хоть тресни. Лайс не создавал впечатление надёжного источника, так что его слова ещё нуждались в проверке. «Нужно будет расспросить об этом Айена». На какое‑то время между ними повисла тишина, но теперь она не была гнетущей. Лайс снова выглядел расслабленным, умиротворённым. Мерцелла даже заметила в его взгляде некоторое восхищение, словно он впервые увидел в ней равную. — Ты держишься неплохо, — сказал он наконец, его голос приобрёл лёгкую, почти одобрительную нотку. — Большинство на твоём месте уже бы истерику закатили. Мерцелла на мгновение задумалась, а потом, слегка улыбнувшись, сказала: — Хм… Знаешь, что самое удивительное? Даже Пожиратель меня признал, а твой отец отказывается. Она сказала это в шутку, но брови Лайса нахмурились. — Ну, с отцом всё не так просто, — ответил он. — Ты не обладаешь качеством, за которое он мог бы тебя уважать. И ты никак себя не проявила. Его слова звучали обидно, хотя тон оставался мягким — Лайс говорил не с целью её задеть, а просто констатировал факты. — И что за качество? — спросила Мерцелла. Лайс улыбнулся: — Сила, естественно. Мерцелла покачала головой «Разумеется, как будто это могло быть что-то другое». — Ладно, допустим. Физической силы у меня действительно нет. Тогда перейдём ко второй части: как я должна себя проявить? Между бровей юноши пролегла задумчивая морщинка. — Способов много, если подумать. Скоро предстоит Большая Охота… Ты могла бы забить насмерть какую‑нибудь крупную добычу, типа шипохвоста. Вот это точно придало бы веса твоей фигуре в глазах отца. Мерцелла невольно поморщилась от абсурдности идеи. Ей даже не доводилось видеть шипохвостов вживую — столь опасных хищников на Гексосе не было. Как и на других планетах центральных секторов. Шипохвосты обитали лишь на планетах Тихих Пределов. Туши под два метра с обтянутыми хитином мускулами, длинными когтистыми лапами и раздвоенным хвостом с жалом, способным парализовать добычу. Они выглядели как ожившие кошмары, но, кажется, Лайса это не слишком беспокоило. — На Церере есть шипохвосты? — удивлённо спросила она. — Само собой. На Гексосе ведь их нет? — ответил Лайс. В его глаза ударило солнце, заставляя сощуриться от ярких лучей, и лицо юноши вдруг вытянулось. — Слушай, подруга… У меня появилась отличная мысль. Пошли. В очередной раз бесцеремонно вцепившись в предплечье девушки, он потянул её к внешним территориям поместья. — Куда мы идём? — спросила Мерцелла, пока слабо представляя, куда он её тащит: в районе, где располагалось поместье, не было ничего кроме гор и густого леса. — Лучше поторопиться, — бросил Лайс. — Если солнце сядет — ничего не получится. К её удивлению, Лайс вёл их к джету, и было не похоже, что он собирался что‑то ей объяснять. В ответ на возмущённое выражение лица девушки он лишь закатил глаза. — Увидишь всё через пару минут. Терпение.