Тень чужого света

Третье утро в новом теле началось с того, что Роза проснулась за десять минут до будильника. Организм привыкал к режиму быстрее, чем она ожидала — или, возможно, это сказывалась дисциплина, вбитая в тело Розы Хэзевей с детства. Она тихо оделась — спортивный топ, леггинсы, волосы собраны в высокий хвост. Лисса еще спала, раскинувшись на кровати как морская звезда, и Роза на секунду задержалась взглядом на ее лице. Спокойная. Беззащитная. Совсем не похожая на наследницу трона, которую пытались убить. «Я защищу тебя, — мысленно пообещала Роза. — Даже если для этого придется переписать весь сюжет». Тренировочный зал встретил ее запахом пота и полированного дерева. Дмитрий уже был там — он стоял у стойки с оружием, проверяя лезвия учебных мечей. При ее появлении он даже не обернулся. — Ты рано. — Ты тоже, — парировала Роза, начиная разминку. — Неужели великий Беликов боится, что я приду раньше и украду все секреты? Он повернулся, и в его глазах мелькнуло что-то, отдаленно напоминающее веселье. — Твоя самоуверенность когда-нибудь тебя убьет, Хэзевей. — Моя самоуверенность — единственное, что меня пока спасало. Разминка заняла пятнадцать минут. Роза чувствовала, как мышцы разогреваются, как кровь быстрее бежит по венам. Тело становилось послушнее с каждым днем — переход из офисного планктона в боевую единицу проходил легче, чем она ожидала. — Сегодня будем работать над скоростью, — сказал Дмитрий, когда она закончила. — Сила у тебя есть, техника начинает вырисовываться. Но ты медленная. — Спасибо, комплимент от тебя — редкость. — Это не комплимент, — он подошел ближе и встал напротив. — Атакуй. Роза атаковала без предупреждения — как учил он сам. Первый удар она направила в корпус, второй — в голову, третий — ложный выпад, за которым последовал резкий уход в сторону. Дмитрий блокировал все три с легкостью, от которой становилось тошно. — Лучше, — сказал он. — Но все еще недостаточно. Они тренировались еще час. Потом еще полчаса. К концу второго часа Роза поняла, что начинает предугадывать его движения — не все, не всегда, но некоторые. Дмитрий, кажется, тоже это заметил. — Ты читаешь меня, — сказал он, опуская меч. — Как? — Просто смотрю, — ответила Роза, тяжело дыша. — У тебя есть привычка перед атакой чуть смещать вес на переднюю ногу. И когда ты готовишься к блоку, твои плечи напрягаются за полсекунды до удара. Он замер. Впервые за все время тренировок его маска дала трещину — на лице появилось выражение, которое Роза не могла описать иначе, как потрясение. — Сколько тренировок тебе понадобилось, чтобы это понять? — Две, — честно ответила она. — Вчера утром и сегодня. Дмитрий медленно опустил меч на стойку. — Ты не перестаешь меня удивлять, Хэзевей. — Это плохо? — Это… неожиданно, — он отвернулся, и Роза заметила, как напряглись его плечи. — Такое наблюдение требует годы практики. Или врожденного таланта. — Может, и то, и другое, — она пожала плечами, стараясь выглядеть непринужденно. — Я же дочь Джанин Хэзевей. Должно же было передаться что-то по наследству, кроме упрямства. Дмитрий ничего не ответил. Он стоял спиной к ней, и Роза видела, как его пальцы сжимаются в кулаки. — Завтра выходной, — сказал он наконец. — Отдыхай. В понедельник начнем спарринги с другими учениками. — Я не хочу выходной, — возразила она. — Я хочу тренироваться. — А я говорю — отдыхай, — он обернулся, и в его взгляде была сталь. — Ты загнана. Если продолжишь в том же духе, сломаешься. А мне нужна боеспособная ученица, не инвалид. Роза хотела возразить, но осеклась. Он был прав — ее тело ныло от напряжения, мышцы дрожали, голова гудела. Она просто не замечала этого за адреналином. — Хорошо, — кивнула она. — Но в понедельник ты пожалеешь, что дал мне два дня на размышления. — Угроза, Хэзевей? — Обещание, Беликов. Она вышла из зала, чувствуя его взгляд на своей спине. --- После завтрака (Лисса снова ускользнула с Кристианом, оставив Розу в компании Мейсона и Эдди) в главном холле Академии началось оживление. Ученики перешептывались, взгляды устремлялись к парадному входу, и Роза поняла: прибыл Виктор Дашков. Она знала его по книгам — седовласый мужчина с благородными чертами лица и глазами, которые умели смотреть тепло и преданно. Он был старым другом семьи Драгомиров, опекуном Лиссы после смерти ее родителей, и все — абсолютно все — считали его образцом чести и достоинства. Кроме тех, кто знал правду. — Лорд Дашков, — провозгласил церемониймейстер, и двери распахнулись. Виктор вошел в холл с грацией, которая выдавала в нем не только аристократа, но и бывшего стража. Рядом с ним шла девушка — высокая, темноволосая, с холодным, оценивающим взглядом. «Нина, — подумала Роза. — Его дочь. И одна из тех, кто поможет ему в заговоре». — Роза! — Лисса вынырнула из толпы, сияя. — Ты видела? Виктор вернулся! И привез с собой… о, это, наверное, его дочь. — Вижу, — Роза постаралась, чтобы голос звучал нейтрально. — Красивая. — Ты ревнуешь? — Лисса улыбнулась. — Не волнуйся, она вряд ли обратит внимание на стражей. — Я не ревную, — отрезала Роза. — Мне просто интересно. Виктор тем временем заметил Лиссу и направился к ним. Его лицо осветилось теплой улыбкой, и Роза подумала: «Какой же он хороший актер». — Лисса, дитя мое, — он взял ее руки в свои и поцеловал в лоб. — Как я рад, что ты вернулась. Я так переживал за тебя. — Лорд Дашков, — Лисса покраснела от удовольствия. — Спасибо, что приехали. — Виктор, — поправил он. — Сколько раз просить? Он перевел взгляд на Розу, и в его глазах мелькнуло что-то — неуловимое, быстрое, как вспышка. — А это, должно быть, твоя верная тень, — сказал он, протягивая руку. — Роза Хэзевей. Джанин много о тебе рассказывала. Роза пожала его руку. Ладонь была сухой и теплой, пожатие — уверенным, но не навязчивым. — Только хорошее, надеюсь, — ответила она, глядя ему прямо в глаза. — И хорошее, и плохое, — усмехнулся Виктор. — Но Джанин всегда была честна, за что я ее и уважаю. Он повернулся к своей спутнице: — Это моя дочь, Нина. Нина, это Лисса Драгомир и ее страж, Роза Хэзевей. Нина кивнула с едва заметным наклоном головы — ни улыбки, ни тепла. Роза ответила тем же. — Рада познакомиться, — сказала Нина голосом, который мог заморозить воду. — Взаимно, — ответила Роза. Она чувствовала это — напряжение, которое повисло в воздухе. Нина была опасна. Не так, как Виктор — тот действовал из тени, продумывая ходы на годы вперед. Нина была кинжалом, готовым вонзиться в спину при первом удобном случае. — Лисса, дорогая, — Виктор взял подругу под локоть. — Не составишь мне компанию за ланчем? Я хочу обсудить кое-что важное. О твоем будущем. Лисса бросила быстрый взгляд на Розу. — Иди, — сказала та. — Я найду тебя позже. Когда они ушли — Виктор и Лисса впереди, Нина чуть позади, — к Розе подошел Мейсон. — Ты выглядишь так, будто увидела привидение, — заметил он. — Что-то не так? — Все так, — ответила Роза. — Абсолютно все так. И это было самой большой проблемой. --- Выходной, навязанный Дмитрием, оказался пыткой. Роза не знала, чем занять себя, когда не нужно было тренироваться. Она попыталась читать — но мысли разбегались. Попыталась поговорить с Лиссой — но та была занята Виктором. Попыталась найти Мейсона — но тот куда-то исчез. В итоге она оказалась в библиотеке — той самой, старой, в восточном крыле, куда Лисса ходила с Кристианом. Здесь пахло пылью и древностью. Стеллажи уходили вверх до самого потолка, и между ними царил полумрак, который разгоняли только редкие магические светильники. Роза бродила между рядами, не глядя на корешки, погруженная в свои мысли. — Заблудилась? Она вздрогнула и обернулась. Кристиан Озера сидел в кресле у окна с книгой в руках. Его пепельные волосы отливали серебром в скудном свете, а глаза — неестественно светлые, почти белые — смотрели на нее с любопытством. — Нет, — ответила Роза. — Ищу тишину. — В Академии? — усмехнулся Кристиан. — Смешно. Он закрыл книгу и жестом пригласил сесть напротив. — Ты — Роза Хэзевей, да? Та самая, что сбежала с принцессой и два года скрывалась от всего мира. — Та самая, — она села в кресло. — А ты — Кристиан Озера, чьи родители стали стригоями и теперь охотятся на таких, как мы. Он не дрогнул. Не отвел взгляд. Просто кивнул, признавая факт, который другие использовали как оружие против него. — Ты прямолинейна, — сказал он. — Мне нравится. — Я не умею ходить вокруг да около, — пожала плечами Роза. — Жизнь коротка, чтобы тратить ее на лицемерие. Кристиан наклонил голову, рассматривая ее так, будто видел впервые. — Лисса говорила, что ты изменилась, — сказал он. — Я думал, она преувеличивает. Но нет. Ты действительно другая. — Люди меняются, — ответила Роза, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Особенно когда понимают, что могут потерять. — Что ты можешь потерять? — Все, — просто сказала она. — Как и ты. Повисла тишина. В ней было что-то странное — не враждебное, скорее… понимающее. Кристиан Озера был изгоем, которого никто не принимал. И Роза вдруг остро осознала, что она сама сейчас — такой же изгой. Секрет, который она носила в себе, отрезал ее от всех, даже от Лиссы. — Если когда-нибудь захочешь поговорить, — сказал Кристиан, возвращаясь к книге, — ты знаешь, где меня найти. Роза кивнула и встала. — Спасибо, — сказала она. — Возможно, когда-нибудь я воспользуюсь твоим предложением. Она вышла из библиотеки с тяжелым сердцем. Кристиан был не врагом — он был зеркалом, в котором она видела свое собственное одиночество. И это пугало больше, чем любой стригой. --- Вечером, когда Лисса вернулась в комнату, Роза уже лежала в кровати, притворяясь спящей. — Роза? — тихо позвала подруга. — Ты не спишь. Это был не вопрос — утверждение. Связь работала безотказно. — Нет, — ответила Роза, открывая глаза. — Что хотел Виктор? Лисса села на край ее кровати. В полумраке ее лицо казалось бледнее обычного. — Он говорит, что я должна начать подготовку к престолу, — сказала она. — Что королева стара, и скоро начнется борьба за власть. Он хочет, чтобы я была готова. — Он прав, — Роза приподнялась на локтях. — Ты — последняя из Драгомиров. Если не ты, то кто? — Но я не хочу, — Лисса покачала головой. — Я не готова. Я даже магию толком контролировать не умею. — Научишься, — твердо сказала Роза. — Я помогу. Кристиан поможет. Виктор поможет. «Особенно Виктор, — мысленно добавила она. — У него на тебя свои планы». — Ты странная сегодня, — Лисса наклонила голову. — Более… взрослая, что ли. Раньше ты сказала бы, что политика — это скучно, и предложила сбежать в город. — Раньше я была дурой, — ответила Роза. — А теперь поняла, что у нас нет права на детство. Мы — страж и принцесса. Наша жизнь — не сказка. Лисса долго молчала, глядя на нее. А потом вдруг наклонилась и обняла — крепко, по-сестрински. — Я рада, что ты вернулась, — прошептала она. — Даже если ты теперь другая. — Я все та же, — солгала Роза, обнимая ее в ответ. — Просто повзрослевшая. Она лежала в темноте и слушала, как Лисса засыпает. Ее дыхание становилось ровнее, пульс замедлялся, и связь между ними пульсировала где-то на грани сознания — теплое, живое напоминание о том, что она не одна. Но в то же время — бесконечно одинока. Потому что никто не знал, кто она на самом деле. Никто не знал, что внутри этого тела живет чужая душа — Алиса, двадцать три года, историк, зануда, любительница кофе и книг. Никто не знал, что она читала их жизнь как роман, зная каждую трагедию наперед. И никто не должен был узнать. --- Ночью Розе приснился сон. Не воспоминание, не кошмар — просто сон, в котором она стояла на краю пропасти, а напротив нее стоял Дмитрий. — Ты не Роза, — сказал он. — Я знал это с самого начала. — Кто я? — спросила она. — Чужая, — ответил он. — И ты убьешь нас всех. Она проснулась в холодном поту, когда за окном только начинало светать. «Всего лишь сон», — сказала она себе, но рука все равно потянулась к груди, проверяя, бьется ли сердце. Билось. Слишком быстро. Слишком громко. Она встала, оделась и вышла из комнаты раньше, чем обычно. Коридоры Академии были пусты — только стражи патрулировали переходы, и они провожали ее взглядами, полными молчаливого вопроса. Она не стала отвечать. Тренировочный зал был заперт — Дмитрий, видимо, решил всерьез дать ей выходной. Роза постояла у двери, чувствуя раздражение, и направилась в другое место — на стадион, где редко кто бывал в такую рань. Она бегала. Круги за кругами, пока легкие не начали гореть, а ноги — подкашиваться. И только тогда остановилась, упершись руками в колени, и позволила себе дышать — глубоко, прерывисто, почти истерично. — Ты сбежала от меня? — голос Дмитрия раздался сзади. Она обернулась. Он стоял в двадцати шагах, одетый в черную футболку и тренировочные штаны. В руках — бутылка с водой. — Ты сказал — выходной, — ответила Роза, выпрямляясь. — Ты не сказал, что я не могу бегать. — Бегать — это не отдых, — он подошел ближе и протянул воду. — Пей. Она послушалась. Вода была прохладной и чистой, и она пила жадно, не обращая внимания на то, что капли стекают по подбородку. — Ты не спала, — сказал Дмитрий. — У тебя круги под глазами. — Я всегда так выгляжу, — соврала она. — Нет, — он покачал головой. — Вчера ты выглядела лучше. Роза замерла. Он заметил. Конечно, он заметил — Дмитрий Беликов был стражем, обученным подмечать детали. И он уже начал складывать их в картину, которая могла привести к правде. — У меня был кошмар, — призналась она, решив, что полуправда лучше лжи. — О стригоях. — Это нормально, — его голос стал тише. — У всех нас бывают кошмары. — У тебя тоже? Он помолчал, глядя куда-то за ее плечо. — Тоже, — сказал наконец. — Но я научился с ними жить. — Как? — Понял, что кошмар не может причинить мне боль, — он перевел взгляд на нее, и в его глазах было что-то, от чего у Розы перехватило дыхание. — В отличие от реальности. Они стояли на стадионе, когда солнце только начинало подниматься над крышами Академии, и Роза чувствовала — между ними снова натягивается та нить. Тонкая. Хрупкая. Опасная. — Мне пора, — сказала она, отступая. — Лисса скоро проснется. — Роза, — он снова назвал ее по имени. — Если тебе когда-нибудь понадобится поговорить — не с Лиссой, не с подругами — я здесь. Она посмотрела на него долгим взглядом, в котором смешалось все — благодарность, страх, надежда и что-то еще, чему она не смела дать имя. — Спасибо, — сказала она. — Но я справлюсь сама. Она ушла, не оглядываясь. Но нить между ними не оборвалась — она стала только прочнее.