Тень чужого света

Очередная неделя в Академии пролетела как один долгий, изматывающий день. Роза тренировалась утром с Дмитрием, днем занималась с Лиссой под присмотром Виктора, вечерами исследовала тайные ходы вместе с Кристианом, а ночами почти не спала — слишком много мыслей роилось в голове. К пятнице она выглядела как смерть, и Лисса наконец не выдержала. — Роза, — сказала подруга за завтраком, отодвигая тарелку. — Ты себя убиваешь. Я чувствую это через связь — ты почти не отдыхаешь, ты постоянно на пределе. Что происходит? — Ничего, — автоматически ответила Роза, но Лисса посмотрела на нее с таким выражением, что она осеклась. — Ладно. Может быть, немного перегружаю себя. — Немного? — Лисса фыркнула. — Ты тренируешься как одержимая, шляешься неизвестно где по ночам и ешь как воробей. Если так продолжится, ты свалишься, и тогда кто будет меня защищать? Роза вздохнула. Лисса была права — она действительно перестала следить за собой. Слишком много забот, слишком много секретов, слишком мало времени. — Хорошо, — сказала она. — Сегодня вечером я отдыхаю. Честно. — Обещаешь? — Обещаю. Лисса улыбнулась и вернулась к еде, но Роза заметила, что подруга по-прежнему бросает на нее тревожные взгляды. «Надо быть осторожнее, — подумала Роза. — Нельзя, чтобы Лисса заподозрила что-то неладное. Связь — это не только дар, но и проклятие. Она чувствует мои эмоции, даже когда я их прячу». После завтрака Роза отправилась на тренировку — последнюю перед выходными, которые Дмитрий снова пытался ей навязать. Она шла по коридору и думала о том, как убедить его, что она не нуждается в отдыхе, когда из-за угла вынырнул Мейсон. — Роза! — он преградил ей путь. — Ты слышала новость? — Какую? — Сегодня вечером бал, — он сиял, как медный таз на солнце. — В честь прибытия Виктора Дашкова. Все будут танцевать, пить, веселиться. Ты идешь? — Я не танцую, — отрезала Роза. — А зря, — Мейсон взял ее за руку. — Ты могла бы хорошо провести время. Расслабиться. Перестать быть вечно серьезной. — Мне некогда расслабляться. — Тебе нужно, — он наклонился ближе. — Лисса так и сказала. И я с ней согласен. Роза посмотрела на него. Мейсон был хорошим парнем — веселым, заботливым, искренним. Он нравился оригинальной Розе, и его чувства к ней были настоящими. Но она не могла ответить взаимностью — не сейчас, когда ее сердце было уже занято кем-то другим. — Я подумаю, — сказала она, освобождая руку. — Но не обещаю. Мейсон вздохнул, но спорить не стал. — Хорошо, — сказал он. — Но если передумаешь — я буду ждать. Он ушел, а Роза покачала головой и двинулась дальше. --- Тренировка в тот день была жестокой даже по меркам Дмитрия. — Сегодня работаем без оружия, — объявил он, когда Роза вошла в зал. — Только руки, ноги, скорость и реакция. Он атаковал сразу — без предупреждения, без счета. Роза едва успела уйти в сторону, пропуская его кулак в сантиметре от своего виска. — Быстрее, — рявкнул Дмитрий, нанося следующий удар. Она блокировала, но от силы удара у нее заныли предплечья. Он был быстрее, сильнее, опытнее — в рукопашной у нее не было ни единого шанса. Но Роза не сдавалась. Она уклонялась, блокировала, пыталась контратаковать, хотя каждый раз оказывалась на полу через несколько секунд. — Вставай, — командовал Дмитрий. — Еще раз. Еще. К концу часа она едва стояла на ногах. Дыхание сбилось, перед глазами плыли пятна, мышцы горели огнем. Но она все еще держалась — и это было единственное, что имело значение. — Хватит, — сказал Дмитрий, отступая. — Ты сегодня не в форме. — Я всегда в форме, — выдохнула Роза, опираясь руками на колени. — Нет, — он покачал головой. — Ты на пределе. И если продолжишь, то сломаешься. — Я не… — Роза, — его голос стал тише, почти мягким. — Я не враг. Я не хочу тебя сломать. Я хочу, чтобы ты выжила. А для этого иногда нужно отступать. Она подняла голову и посмотрела на него. В его глазах не было насмешки — только что-то, отдаленно напоминающее беспокойство. — Сегодня бал, — сказал он. — Иди. Отдохни. Потанцуй. — Ты тоже идешь? — Стражи не танцуют, — ответил он с легкой усмешкой. — Мы наблюдаем. Охраняем. Готовимся к худшему. — Звучит уныло. — Это жизнь, — он пожал плечами. — Не всем выпадает быть принцессами. Роза хотела сказать что-то колкое, но осеклась. Она вспомнила, что Дмитрий вырос в России, в суровых условиях, что его родителей убили стригои, что он с детства знал, кем хочет стать — и какой ценой это дается. — Может, тебе тоже стоит иногда отдыхать, — сказала она тихо. Дмитрий посмотрел на нее долгим взглядом. — Может быть, — сказал он. — Когда-нибудь. Он отвернулся и начал собирать оружие, давая понять, что разговор окончен. Роза поняла намек и вышла из зала. --- Бал начался в восемь вечера в Большом зале — том самом, где проходили все важные мероприятия Академии. Роза не хотела идти, но Лисса настояла, заявив, что если она не появится, то подруга тоже останется в комнате. — Ты будешь плохой принцессой, если пропустишь бал в честь твоего опекуна, — сказала Роза, натягивая платье, которое Лисса одолжила ей у одной из своих подруг-мороек. Темно-синее, простое, но элегантное — оно подчеркивало ее смуглую кожу и темные волосы. — Я и так плохая принцесса, — усмехнулась Лисса. — Сбежала, скрывалась два года, вернулась без извинений. Что мне один пропущенный бал? — Лисс… — Шучу, — подруга взяла ее за руку. — Пойдем. Будет весело. Большой зал был украшен магическими огнями, которые переливались всеми цветами радуги, и живыми цветами — их запах смешивался с ароматами духов и дорогой косметики. Ученики Академии были одеты в свои лучшие наряды, и Роза почувствовала себя чужой в этом блеске. Она привыкла к тренировочным штанам и мечам, а не к шелку и драгоценностям. — Не напрягайся, — шепнула Лисса, заметив ее состояние. — Просто получай удовольствие. Они вошли в зал, и все взгляды устремились на них — на принцессу, вернувшуюся из бегов, и ее верную тень. Роза выпрямила спину и подняла подбородок, отказываясь выглядеть испуганной. Виктор Дашков встретил их у входа, галантно поклонился Лиссе и пригласил ее на первый танец. Лисса покраснела, но согласилась, и Роза осталась одна у стены, наблюдая. Она заметила Мию Ринальди, которая танцевала с каким-то моройским парнем, бросая на Лиссу злобные взгляды. Она заметила Кристиана, стоявшего в углу с бокалом воды и смотревшего на Лиссу с тоской. Она заметила Дмитрия — тот стоял у другой стены, скрестив руки на груди, и сканировал зал взглядом профессионального стража. Когда их глаза встретились, Роза почувствовала, как по спине пробежала дрожь. Он был одет в черный костюм — без галстука, с расстегнутой верхней пуговицей рубашки. Волосы зачесаны назад, открывая лицо, которое в полумраке зала казалось высеченным из камня. Он был красив — неброско, по-мужски, той красотой, которая становится заметнее с каждым взглядом. Дмитрий кивнул ей — коротко, едва заметно — и вернулся к наблюдению. Роза отвела глаза и сделала глоток воды из своего бокала. — Можно пригласить тебя на танец? — голос Мейсона раздался сбоку. Она повернулась. Он стоял в темно-синем костюме, который делал его похожим на мальчика-выпускника с открытки. Улыбался во весь рот, протягивая руку. — Мейсон… — Ты обещала Лиссе, что будешь отдыхать, — напомнил он. — Танец — это отдых. Она вздохнула и вложила свою ладонь в его. — Один танец, — сказала она. — И только потому, что я устала спорить. Они танцевали под медленную мелодию, которую играл небольшой оркестр в углу зала. Мейсон держал ее правильно — почтительно, на расстоянии, хотя Роза чувствовала, что ему хочется прижать ее ближе. — Ты сегодня красивая, — сказал он. — Хотя ты всегда красивая. — Мейсон… — Я знаю, знаю, — он улыбнулся. — Ты не ищешь отношений. Ты вся в работе. Но я могу подождать. Роза промолчала. Что она могла сказать? Что она не та, за кого себя выдает? Что ее сердце уже занято человеком, который старше, опаснее и совершенно недоступен? — Просто танцуй, — сказала она вместо этого. Когда танец закончился, она выскользнула из рук Мейсона и направилась к выходу. Ей нужен был свежий воздух — слишком душно, слишком много людей, слишком много лживых улыбок. Она вышла на балкон, выходящий в сад, и оперлась на перила. Ночь была прохладной, звезды — яркими, и Роза на секунду закрыла глаза, позволяя ветру остудить пылающее лицо. — Устала от общества? Она не обернулась. Она узнала бы этот голос из тысячи. — Устала от притворства, — ответила она. — Танцы, улыбки, пустые разговоры. Все это не для меня. Дмитрий встал рядом, тоже опираясь на перила. Расстояние между ними было не больше вытянутой руки. — Ты не похожа на ту, кто любит балы, — согласился он. — А ты не похож на того, кто на них приходит. — Я на работе, — он пожал плечами. — Кто-то должен следить, чтобы никто не убил принцессу. — Или чтобы никто не убил королеву? — спросила Роза, и тут же пожалела о сказанном. Дмитрий резко повернул голову: — Что ты имеешь в виду? — Ничего, — слишком быстро ответила она. — Просто мысли вслух. Он смотрел на нее долго, пристально, и Роза чувствовала, как он ищет правду. — Ты знаешь что-то, чего не знаю я, — сказал он. — И это пугает меня. — Почему? — Потому что, если ты знаешь об угрозе и молчишь, значит, у тебя есть причина. А причины, по которым люди молчат, редко бывают хорошими. Роза отвернулась к саду. — Иногда молчание — единственный способ защитить тех, кого любишь, — сказала она тихо. — Или единственный способ предать их, — ответил Дмитрий. Между ними повисла тишина — тяжелая, густая, как мед. Роза чувствовала, как он смотрит на нее, как его дыхание сбивается, как его рука на перилах сжимается в кулак. — Почему ты не спишь по ночам? — спросил он вдруг. — Откуда ты… — Я вижу, — перебил он. — Свет в твоем окне горит до рассвета. А иногда ты выходишь из комнаты и бродишь по коридорам. — Ты следишь за мной? — Я слежу за всеми, — он покачал головой. — Это моя работа. — И что ты увидел? Он повернулся к ней лицом, и Роза почувствовала, как земля уходит из-под ног. — Я увидел девушку, которая боится, — сказал он. — Не стригоев, не смерти — чего-то другого. Чего-то, что прячет глубоко внутри. — Ты ошибаешься. — Я никогда не ошибаюсь, — он сделал шаг к ней. — Расскажи мне. — Не могу. — Почему? — Потому что ты не поверишь, — она подняла на него глаза. — Потому что я сама себе не верю. Дмитрий смотрел на нее несколько секунд, а потом его рука медленно поднялась и коснулась ее щеки. Ладонь была теплой, шершавой от мозолей, и Роза забыла, как дышать. — Ты удивительная, — сказал он тихо. — И пугающая. И я не знаю, что мне с этим делать. — Ничего, — прошептала она. — Не делай ничего. Он убрал руку — слишком быстро, словно обжегся. Отступил на шаг, возвращаясь к безопасному расстоянию. — Возвращайся в зал, — сказал он, и в его голосе снова появилась сталь. — Лисса будет тебя искать. Он развернулся и ушел, оставив Розу одну на балконе. Она стояла, глядя на звезды, и чувствовала, как слезы подступают к глазам. Не от грусти — от облегчения. От того, что он не отшатнулся. От того, что он все еще рядом. «Глупая, — сказала она себе. — Глупая, глупая, глупая». Она вернулась в зал с красными глазами, но Лисса ничего не заметила — она танцевала с Кристианом, и впервые за долгое время выглядела по-настоящему счастливой. Роза села в углу и смотрела на них, думая о том, как хрупко это счастье. Как легко его разрушить. И как сильно она хочет его защитить — даже ценой собственной правды. Бал закончился ближе к полуночи. Роза проводила Лиссу до комнаты, убедилась, что та легла спать, и снова выскользнула в коридор. Она не знала, куда идет — ноги несли ее сами. И привели туда, куда она боялась прийти. К комнате Дмитрия. Дверь была закрыта, но под ней пробивался свет. Роза подняла руку, чтобы постучать — и замерла. «Что ты делаешь? — спросила она себя. — Ты с ума сошла? Он твой инструктор. Твоя тайна может разрушить все». Она опустила руку. И в этот момент дверь открылась. Дмитрий стоял на пороге — в одних брюках, с мокрыми после душа волосами. Его торс был испещрен шрамами — старыми и новыми, белыми и розовыми, каждый со своей историей. — Роза? — его голос был хриплым. — Что ты здесь делаешь? — Я… — она замолчала, не зная, что сказать. Он ждал. — Я не знаю, — призналась она наконец. — Просто… я не хотела быть одна. Дмитрий смотрел на нее долго. А потом отошел в сторону, пропуская ее в комнату. — Заходи, — сказал он. — Но если кто-то узнает… — Никто не узнает, — пообещала Роза, переступая порог. Дверь за ними закрылась.