Тень чужого света

Дмитрий не появился на тренировке в среду утром. Вместо него в зал вошла Джанин Хэзевей — подтянутая, строгая, с мечом в руке. — Беликов попросил меня подменить его сегодня, — сказала она, не глядя на дочь. — Говорит, что у него срочные дела. Роза почувствовала, как внутри всё сжалось. Он избегал её. После вчерашнего разговора он не знал, как смотреть ей в глаза, и это было больнее, чем любой удар. — Хорошо, — сказала она, принимая боевую стойку. — Начинаем? Джанин кивнула и атаковала. Мать была другим противником, чем Дмитрий. Там, где он полагался на скорость и технику, она использовала грубую силу и многолетний опыт. Каждый её удар был выверен до миллиметра, каждая атака — смертельно опасна. — Ты отвлеклась, — заметила Джанин после третьего пропущенного удара. — Думаешь о нём? — О ком? — Роза попыталась изобразить непонимание. — О Беликове, — Джанин опустила меч. — Я не слепая, Роза. И не глупая. Я вижу, как ты на него смотришь. — Я на него никак не смотрю, — возразила Роза, чувствуя, как краснеют щёки. — Врёшь, — мать покачала головой. — И врёшь плохо. Но это не моё дело. Моё дело — сделать из тебя стража, который сможет защитить Лиссу. А для этого ты должна сосредоточиться. Она подняла меч. — Ещё раз. И на этот раз — без мыслей о мужчинах. Они тренировались ещё час. К концу занятия Роза чувствовала себя выжатой как лимон — Джанин не давала поблажек, не делала скидок на возраст или усталость. Она была учителем, каких Роза никогда не знала — суровым, требовательным, но справедливым. — Ты прогрессируешь, — сказала Джанин, когда они закончили. — Быстрее, чем я ожидала. — Спасибо, — выдохнула Роза, опираясь на колени. — Но этого недостаточно, — продолжила мать. — Лисса — не просто принцесса. Она — последняя надежда нашего народа. Если ты подведёшь её, подведёшь всех. — Я не подведу, — твёрдо сказала Роза, выпрямляясь. — Посмотрим, — Джанин развернулась и направилась к выходу. — Завтра в шесть. Не опаздывай. Она ушла, оставив Розу одну в пустом зале. Роза стояла и смотрела на дверь, за которой скрылась мать, и думала о Дмитрии. Где он? Что делает? Думает ли о ней? «Ты дура, — сказала она себе. — Ты рассказала ему правду, и теперь он тебя боится. Чего ты ожидала?» Она не знала. Но надеялась, что он вернётся. --- После тренировки Роза отправилась на завтрак, но есть не хотелось. Она взяла чашку чая и села в углу столовой, наблюдая за учениками. Лисса сидела с Кристианом, и они о чём-то тихо разговаривали, касаясь друг друга пальцами. Мейсон болтал с Эдди у раздачи. Миа Ринальди бросала на Лиссу убийственные взгляды из-за соседнего стола. Всё как обычно. Кроме одного — Дмитрия нигде не было. — Ты ищешь Беликова? — голос Нины Дашков раздался сбоку. Роза вздрогнула — она не слышала, как та подошла. — Нет, — соврала Роза. — Просто осматриваюсь. — Врёшь, — Нина села напротив. — Я видела, как ты смотрела на дверь. Ты ждёшь его. — С чего ты взяла? — Я наблюдательная, — Нина улыбнулась — холодной, расчётливой улыбкой. — Мой отец говорит, что это моё главное оружие. — И что ещё ты наблюдаешь? — спросила Роза, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно. — Многое, — Нина наклонилась ближе. — Например, то, что ты изменилась. Что ты стала умнее, хитрее, опаснее. И что Беликов заметил это. — Беликов — мой инструктор. Его работа — замечать изменения. — Не только, — Нина покачала головой. — Он смотрит на тебя иначе. Как мужчина на женщину. И ты смотришь на него так же. Роза почувствовала, как кровь прилила к щекам. — Тебя не касается, — сказала она, вставая. — Извини, мне нужно идти. Она вышла из столовой быстрым шагом, чувствуя на себе взгляд Нины. «Она опасна, — подумала Роза. — Очень опасна. Она видит то, что другие не замечают. И она расскажет отцу». Нужно было быть осторожнее. Намного осторожнее. --- День тянулся бесконечно. Роза сидела на лекциях, не слушая преподавателей, и думала о Дмитрии. Где он? Почему не пришёл? Передумал? Решил, что она сумасшедшая? После обеда она не выдержала и отправилась к нему в комнату. Дверь была заперта. Роза постучала — никто не ответил. Постучала ещё раз — тишина. — Он уехал, — голос Кристиана раздался за спиной. — Я видел, как он уходил утром. Сел в машину и уехал за ворота Академии. — Куда? — спросила Роза. — Не знаю, — Кристиан пожал плечами. — Может, в город. Может, на задание. Может, просто хотел побыть один. Роза прислонилась к стене и закрыла глаза. — Ты влюблена в него, да? — тихо спросил Кристиан. — Не знаю, — ответила она. — Может быть. Но это ничего не меняет. — Почему? — Потому что я не могу быть с ним, — она открыла глаза и посмотрела на Кристиана. — Он мой инструктор. Он старше. И если кто-то узнает, нас обоих накажут. А его — могут уволить. — И поэтому ты страдаешь в одиночестве? — Я не страдаю, — она выпрямилась. — Я просто… жду. — Чего? — Не знаю, — она покачала головой. — Ответа. Решения. Чего-то, что поможет мне понять, что делать дальше. Кристиан смотрел на неё долго, и в его глазах было сочувствие. — Если захочешь поговорить — я здесь, — сказал он. — Даже если ты не можешь рассказать мне всего. — Спасибо, — Роза слабо улыбнулась. — Ты хороший друг. — Я изгой, — усмехнулся он. — У изгоев нет друзей. Есть только союзники. — Тогда я рада быть твоим союзником. Она вернулась в комнату и рухнула на кровать, глядя в потолок. «Что ты делаешь, Алиса? — спросила она себя. — Ты влюбляешься в мужчину, который станет чудовищем. Ты рассказываешь ему правду, хотя обещала себе молчать. Ты рискуешь всем — своей безопасностью, своей миссией, своей жизнью». Ответа не было. --- Дмитрий вернулся поздно вечером. Роза увидела его из окна своей комнаты — он шёл через двор, опустив голову, и выглядел уставшим. Она хотела выбежать навстречу, но остановила себя. «Не сейчас, — сказала она себе. — Дай ему время». Она легла спать, но не могла уснуть. Ворочалась, считала овец, перебирала в голове планы — ничего не помогало. В два часа ночи она сдалась и выскользнула в коридор. Она не знала, куда идёт — ноги сами понесли её к тренировочному залу. И когда она открыла дверь, поняла, что не ошиблась. Дмитрий стоял в центре зала, безоружный, и смотрел на неё. — Я знал, что ты придёшь, — сказал он. — Откуда? — Потому что ты не умеешь ждать, — он усмехнулся — грустно, почти болезненно. — И потому что я тоже не спал. Роза подошла ближе. — Ты уезжал, — сказала она. — Кристиан сказал. — Нужно было подумать, — он провёл рукой по лицу. — На свежем воздухе мысли становятся яснее. — И что ты решил? Он посмотрел на неё долгим взглядом. — Я решил, что ты не сумасшедшая, — сказал он. — Или, может быть, сумасшедшая, но не в том смысле. — Это обнадёживает, — она попыталась улыбнуться. — Не перебивай, — он шагнул к ней. — Я решил, что твоя история слишком безумна, чтобы быть ложью. И слишком страшна, чтобы быть правдой. Но я видел твои глаза, когда ты рассказывала. Ты не лгала. — Я никогда не лгу тебе, — повторила она вчерашнее. — Знаю, — он остановился в шаге от неё. — И это пугает меня больше всего. — Почему? — Потому что если ты говоришь правду, значит, всё, что ты сказала о будущем, — правда. И я действительно стану стригоем. И Роза — та, другая Роза — убьёт меня. Роза почувствовала, как к горлу подступают слёзы. — Я не дам этому случиться, — сказала она. — Я обещаю. — Ты не можешь обещать то, что не в твоей власти, — он покачал головой. — Никто не может. — Я могу попытаться, — она шагнула вперёд и коснулась его руки. — Позволь мне попытаться. Дмитрий смотрел на неё долго, и в его глазах боролись страх и надежда. — Хорошо, — сказал он наконец. — Попытайся. Но если ничего не выйдет… — Выйдет, — перебила она. — Должно выйти. Он не ответил. Вместо этого он медленно поднял руку и коснулся её лица — так же, как в ту ночь на балу. Его пальцы были холодными, но прикосновение — нежным. — Ты изменила меня, — сказал он тихо. — Ещё до того, как я узнал правду. Ты заставила меня сомневаться. Чувствовать. Жить. — Это плохо? — Не знаю, — он покачал головой. — Время покажет. Они стояли в лунном свете, разделённые всего несколькими сантиметрами, и Роза чувствовала, как между ними натягивается нить. Тонкая, хрупкая, опасная. Но теперь она знала — эту нить нельзя разорвать. Они были связаны. Не так, как Роза с Лиссой — магией, а чем-то большим. Судьбой. Или, может быть, просто глупой, безнадёжной любовью. — Мне пора, — сказала она, отступая. — Завтра рано вставать. — Роза, — он назвал её по имени. — Ты не пожалеешь? — О чём? — О том, что рассказала мне правду, — он посмотрел ей в глаза. — О том, что доверилась. — Никогда, — ответила она. — Потому что ты — единственный, кто может меня понять. Она вышла из зала, чувствуя его взгляд на своей спине. И впервые за много дней заснула спокойно.