Тень чужого света

Три дня в лазарете показались Розе вечностью. Белые стены, запах антисептиков, тихие шаги медсестёр — всё это навевало тоску и заставляло сходить с ума от безделья. Лисса навещала её каждый день, принося домашнюю еду и сплетни из Академии. Мейсон приходил с глупыми шутками и неуклюжими попытками ухаживания. Даже Кристиан заглянул однажды — принёс книгу по магии духа, которую Роза прочитала за вечер. Но Дмитрий не появлялся. — Он приходил ночью, — сказала медсестра на второй день, заметив, как Роза смотрит на дверь. — Сидел с тобой несколько часов. Ушёл под утро. Роза почувнила, как сердце сжалось. Он приходил, когда никто не видел. Когда мог позволить себе быть не инструктором, не стражем, а просто… человеком. — Скажи ему, что я в порядке, — попросила она. — И что мне нужно с ним поговорить. — Передам, — кивнула медсестра и вышла. Он пришёл в тот же вечер — когда в лазарете никого не было, кроме дежурной медсестры, которая деликатно удалилась в соседнюю комнату. Дмитрий сел на стул у кровати, и Роза заметила, как он выглядит. Под глазами — тени, на лице — усталость, в глазах — какая-то новая, глубокая печаль. — Ты выглядишь хуже меня, — сказала она. — Ты спишь вообще? — Сплю, — ответил он, но она не поверила. — Врёшь. — Не тебе судить, — в уголках его губ мелькнула тень улыбки. — Ты сама не спишь по ночам. — Это другое, — она приподнялась на локтях. — Дмитрий, что случилось? Ты какой-то… — Какой? — спросил он, когда она замолчала. — Потерянный, — закончила она. — Я никогда не видела тебя таким. Он отвернулся к окну. За стеклом темнело небо, зажигались первые звёзды. — Я думал о том, что ты сказала, — начал он тихо. — О будущем. О том, что я стану стригоем. — Это не обязательно случится, — перебила Роза. — Я могу изменить будущее. — Можешь? — он повернулся к ней, и в его глазах была боль. — Ты можешь изменить то, что предопределено? — Я уже изменила, — твёрдо сказала она. — В книгах этого нападения стригоев не было. Никто не рассказывал Виктору о покушении. Я изменила ход событий. — Или просто ускорила их, — возразил он. — Может быть, в книгах это случилось бы позже. Но случилось бы. Роза замолчала. Он был прав — она не знала наверняка. Её действия могли как помочь, так и навредить. — Я не хочу тебя потерять, — сказала она наконец. — Не сейчас, не потом. — Ты меня не потеряешь, — он взял её руку. — Я всегда буду рядом. — Даже если станешь стригоем? Он сжал её руку — слишком сильно, почти больно. — Даже тогда, — сказал он. — Я найду способ вернуться к тебе. Роза почувствовала, как слёзы подступают к глазам. Она не плакала с тех пор, как попала в этот мир — не позволяла себе слабости. Но сейчас, глядя на его измученное лицо, она поняла: она не железная. Она просто человек. И она боится. — Пообещай мне кое-что, — сказала она. — Пообещай, что если однажды ты почувствуешь, что теряешь себя, — ты скажешь мне. Ты не будешь скрывать. Не будешь геройствовать в одиночку. Дмитрий смотрел на неё долго. Так долго, что Роза уже начала бояться его ответа. — Обещаю, — сказал он наконец. — Но ты тоже пообещай. — Что? — Что не будешь лезть в пекло одна, — он провёл пальцами по её щеке. — Что будешь звать на помощь. Что позволишь мне защищать тебя. — Я страж, — возразила она. — Я должна защищать других. — И иногда позволять защищать себя, — настоял он. — Обещай. — Обещаю, — выдохнула она. Он наклонился и поцеловал её в лоб — легко, почти невесомо, как в первый раз. — Отдыхай, — сказал он, выпрямляясь. — Завтра выписка. И снова тренировки. — С тобой? — Со мной, — он кивнул. — Я больше не буду прятаться. Он ушёл, а Роза долго смотрела в потолок, чувствуя на лбу тепло его губ. --- Выписка состоялась в пятницу утром. Врач — пожилой мороя с добрыми глазами — осмотрел рану, покачал головой и сказал: — Заживает хорошо. Швы снимут через три дня. Но без нагрузок на правую руку как минимум неделю. — Неделю? — возмутилась Роза. — Я не могу пропустить столько тренировок. — Можешь, — твёрдо сказал врач. — Или хочешь, чтобы рана открылась и ты вернулась ко мне с заражением? Роза вздохнула. Спорить было бесполезно. — Хорошо, — сдалась она. — Неделя. Она вышла из лазарета и почти сразу столкнулась с Мейсоном, который ждал её в коридоре. — С возвращением! — он попытался обнять её, но Роза отстранилась, помня о ране. — Ой, прости, забыл. — Ничего, — она улыбнулась. — Спасибо, что ждал. — Лисса сказала, что ты сегодня выписываешься, — он пошёл рядом. — Мы все волновались. — Все? — Ну, я, Эдди, Лисса, Кристиан… даже Миа Ринальди справлялась о твоём здоровье. — Миа? — Роза удивилась. — Это вряд ли. Скорее, надеялась, что я не выживу. Мейсон рассмеялся. — Ты права. Но формально она справлялась. Они зашли в столовую, где Лисса уже заняла столик и махала им рукой. Роза села, и подруга сразу набросилась на неё с вопросами: — Как ты? Не болит? Врач сказал, когда можно тренироваться? Ты будешь есть? Я заказала твои любимые булочки с корицей. — Лисс, дыши, — остановила её Роза. — Я в порядке. Рана заживает. Тренировки через неделю. Булочки — с удовольствием. Она взяла булочку и откусила кусочек. Тесто было мягким, корица — сладкой, и на несколько секунд Роза позволила себе просто наслаждаться вкусом, забыв о проблемах. — Ты счастлива, — заметила Лисса, наблюдая за ней. — Я чувствую. — Булочки с корицей творят чудеса, — ответила Роза. — Дело не в булочках, — Лисса покачала головой, но спрашивать не стала. Они завтракали втроём — Роза, Лисса и Мейсон — и Роза чувствовала, как возвращается ощущение нормальности. Шутки, смех, обычные разговоры о пустяках. Всё то, чего ей так не хватало в лазарете. После завтрака Роза отправилась в свою комнату — ей хотелось переодеться и просто отдохнуть. Но когда она открыла дверь, замерла на пороге. На её подушке лежала роза — одна-единственная, красная, с каплями воды на лепестках, словно её только что сорвали. Рядом — записка. «С возвращением. Д.Б.» Роза взяла цветок в руки и вдохнула его аромат. Сладкий, чуть терпкий, напоминающий о чём-то далёком и прекрасном. «Он помнит, — подумала она. — Он знает, что моё имя — Роза. И он подарил мне розу». Она поставила цветок в стакан с водой на подоконник и долго смотрела на него, чувствуя, как внутри разливается тепло. --- Вечером, когда Лисса ушла на свидание с Кристианом, Роза решила прогуляться по Академии. Ноги сами понесли её к тренировочному залу, но она остановилась у двери, вспомнив запрет врача. «Не сейчас, — сказала она себе. — Неделя — это не так долго». Она повернулась и пошла в библиотеку — ту самую, старую, где они встречались с Кристианом. Он был там. Сидел в своём кресле с книгой, и когда Роза вошла, отложил её в сторону. — Долго же ты, — сказал он. — Я уж думал, ты решила меня игнорировать. — Было не до тебя, — она села напротив. — Лазарет, знаешь ли. — Знаю, — он кивнул. — Я приходил. Ты спала. — Зачем? — Хотел убедиться, что ты жива, — он пожал плечами. — Ты — единственная, кто не смотрит на меня как на прокажённого. Таких людей мало. Роза посмотрела на него долгим взглядом. — Ты хороший человек, Кристиан, — сказала она. — Неважно, кем были твои родители. — Для некоторых — важно, — он усмехнулся. — Но тебе спасибо за добрые слова. Они посидели в тишине, и Роза чувствовала, как напряжение уходит. Кристиан был единственным, кто не требовал от неё ответов. Не задавал вопросов. Просто был рядом. — Ты знаешь, что Виктор планирует что-то против Лиссы? — спросила она вдруг. Кристиан напрягся. — Догадываюсь, — сказал он. — Он слишком активно интересуется её будущим. Слишком много говорит о престоле. Словно готовит её к чему-то. — Я думаю, он хочет убить королеву и посадить Лиссу на трон, — Роза понизила голос. — А сам будет править от её имени. Кристиан побледнел. — Это серьёзное обвинение, — сказал он. — У тебя есть доказательства? — Пока нет, — призналась Роза. — Но я их найду. — Будь осторожна, — Кристиан взял её за руку. — Виктор Дашков — не тот, с кем стоит шутить. Если он узнает, что ты подозреваешь его… — Не узнает, — твёрдо сказала Роза. — Я буду осторожна. Она встала и направилась к выходу. — Роза, — окликнул её Кристиан. — Береги себя. Ты нужна Лиссе. И не только ей. Она обернулась и улыбнулась. — Постараюсь. --- Ночью Розе снова приснился сон. Она стояла на краю пропасти, а напротив неё — Дмитрий. Но не тот, которого она знала. Его глаза горели красным, на губах застыла хищная улыбка. — Ты не спасёшь меня, — сказал он. — Ты даже себя не спасёшь. Она проснулась в холодном поту, когда за окном только начинало светать. «Всего лишь сон, — сказала она себе. — Всего лишь сон». Но сердце колотилось как бешеное, и она долго не могла успокоиться. Она встала, оделась и вышла на пробежку — несмотря на запрет врача. Ей нужно было двигаться, нужно было чувствовать своё тело, нужно было доказывать себе, что она жива. Стадион был пуст. Роза бегала кругами, пока лёгкие не начали гореть, а рана — ныть. И только тогда остановилась, уперевшись руками в колени. — Ты должна отдыхать, — голос Дмитрия раздался сзади. Она не обернулась. — Не могу, — выдохнула она. — Сны снятся. — Какие? — Плохие, — она выпрямилась и повернулась к нему. — О тебе. Он подошёл ближе, и Роза заметила, что он тоже не спал — его глаза были красными, под ними залегли тени. — Мне тоже снятся кошмары, — признался он. — О тебе. — Обо мне? — О том, как ты умираешь, — он коснулся её лица. — О том, как я не успеваю. — Я не умру, — сказала она. — Я обещаю. — Ты не можешь обещать то, что не в твоей власти, — повторил он слова, которые говорил раньше. — Могу, — она накрыла его ладонь своей. — Потому что у меня есть ты. Он смотрел на неё долго, и в его глазах боролись страх и надежда. — Что мы делаем, Роза? — спросил он тихо. — Что мы делаем? — Живём, — ответила она. — Просто живём. Пока можем. Они стояли на стадионе, когда солнце только начинало подниматься над Академией, и Роза чувствовала, как нить между ними становится всё прочнее. Всё необратимее. Всё опаснее. Но она не хотела её разрывать.