Тень чужого света

Декабрь в Академии Святого Владимира выдался снежным и морозным. Воздух звенел от холода, деревья стояли в серебряном инее, а крыши покрылись такими шапками снега, что казалось, будто старинные стены надели белые меховые шапки. Роза стояла у окна в своей комнате и смотрела, как снежинки кружатся в медленном танце, падая на землю. Внутри было странное, щемящее чувство — смесь радости и грусти, надежды и страха. В её прошлой жизни декабрь был временем чудес, запаха мандаринов и предвкушения праздника. Здесь, в этом мире, Рождество отмечали иначе — сдержанно, с молитвами и семейными ужинами. Но для неё это было первое Рождество в новом теле, и она хотела, чтобы оно запомнилось. — Ты уже час стоишь у окна, — Лисса сидела на кровати, закутавшись в плед. — Скоро превратишься в ледяную статую. — Люблю смотреть на снег, — ответила Роза, не оборачиваясь. — В моём мире снег был редкостью. Я жила на юге. — Расскажи, — попросила Лисса. — О твоём мире. О том, кем ты была. Роза помолчала. Они редко говорили о её прошлой жизни — слишком больно, слишком странно. Но сейчас, в предрождественской тишине, ей захотелось поделиться. — Меня звали Алиса, — начала она, садясь рядом с подругой. — Я училась на историческом факультете. Жила в маленькой квартире с кошкой по имени Соня. Любила кофе с корицей и читала книги до утра. — Звучит уютно, — Лисса наклонила голову. — Ты скучаешь? — Иногда, — призналась Роза. — По кофе. По кошке. По ощущению, что завтра будет обычный день, а не битва за выживание. — А по семье? Роза покачала головой. — У меня никого не было. Родители умерли, когда я была маленькой. Я выросла в интернате. Поэтому, наверное, мне так легко было вписаться в роль Розы — у неё тоже были сложные отношения с семьёй. — Но теперь у тебя есть я, — Лисса взяла её за руку. — И Дмитрий. И Кристиан. И Мейсон. Мы — твоя семья. — Знаю, — Роза улыбнулась. — И я благодарна за это. Они сидели на кровати, держась за руки, и Роза чувствовала, как связь между ними пульсирует теплом — тем самым, которое давало силы жить дальше. — Лисс, — сказала она. — А ты никогда не хотела сбежать? По-настоящему? Не в город, а куда-то далеко, где никто не знает, кто ты? — Каждый день, — честно ответила Лисса. — Но потом я понимаю, что это глупо. Моё место здесь. С моим народом. — Даже если народ тебя не принимает? — Особенно если не принимает, — твёрдо сказала Лисса. — Потому что я должна доказать, что достойна их доверия. Роза посмотрела на подругу с новым уважением. — Ты выросла, — сказала она. — Мы обе выросли, — ответила Лисса. — Слишком быстро. Слишком больно. Но выросли. Они обнялись, и на несколько секунд Роза позволила себе забыть о заговорах, о будущем, о страхах. Только тёплые объятия подруги, только снег за окном, только тишина, которая была громче любых слов. --- На следующий день в Академии началась подготовка к Рождеству. Ученики украшали коридоры гирляндами из остролиста и свечей, в столовой пахло корицей и имбирём, а в большом зале устанавливали огромную елку — настоящую, лесную, которая доставала почти до потолка. — Помоги мне повесить звезду, — попросил Мейсон, протягивая Розе серебряную звезду, которая должна была венчать ёлку. — Ты высокий, сам справишься, — ответила она. — А я боюсь высоты, — признался он. Роза усмехнулась и взяла звезду. — Держи лестницу, — сказала она, забираясь наверх. Она прикрепила звезду к макушке ёлки и посмотрела вниз. Зал казался огромным, украшенным, праздничным. Ученики смеялись, болтали, помогали друг другу. На несколько мгновений Роза почувствовала себя частью чего-то большого и светлого — не заговора, не войны, а просто жизни. — Красиво, — сказал Дмитрий, подходя к ней снизу. — Очень, — согласилась она, спускаясь с лестницы. Он помог ей слезть, и его рука задержалась на её талии дольше, чем нужно. Роза посмотрела на него, и в его глазах она увидела то же, что чувствовала сама — тоску по чему-то невозможному, желание остановить время, заморозить этот момент навсегда. — Ты сегодня красивая, — сказал он тихо, так, чтобы никто не услышал. — Я всегда красивая, — ответила она так же тихо. — Знаю, — он убрал руку. — Просто сегодня особенно. Он отошёл, и Роза осталась стоять у ёлки, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Вы с Беликовым опять переглядываетесь, — Мейсон подошёл сзади. — Я не слепой, Роза. — Не знаю, о чём ты, — она сделала вид, что поправляет ветки. — Знаешь, — он вздохнул. — Но я не осуждаю. Просто… будь осторожна. — Все мне это говорят, — усмехнулась она. — Потому что все о тебе заботятся, — он взял её за руку. — Ты — наш друг. Мы не хотим, чтобы ты пострадала. Роза посмотрела на него с благодарностью. — Спасибо, Мейсон. Ты хороший друг. — Я знаю, — он улыбнулся. — Я же лучший. Она рассмеялась и толкнула его в плечо. — Скромный, — сказала она. — Это моё второе имя, — он подмигнул и ушёл помогать другим. Роза осталась у ёлки, глядя на серебряную звезду, которая сияла в полумраке зала. «Рождество, — подумала она. — Время чудес. Может, и со мной случится чудо?» Она не знала ответа. Но хотела верить. --- Сочельник наступил быстро — за хлопотами и подготовкой дни пролетели как один миг. Роза сидела в комнате с Лиссой и Кристианом — они пили горячий шоколад и смотрели на снегопад за окном. — Жалко, что Дмитрий на дежурстве, — заметил Кристиан. — Он бы составил компанию. — Стражи не празднуют, — ответила Роза. — Они работают. — Ты говоришь о нём так, будто он уже часть семьи, — усмехнулась Лисса. — Он часть моей жизни, — поправила Роза. — Это не одно и то же. — Но ты хочешь, чтобы стало одним и тем же, — Кристиан посмотрел на неё понимающим взглядом. Роза промолчала. Что она могла сказать? Что каждую ночь она молится — кому-то, чему-то — чтобы Дмитрий избежал своей судьбы? Что она готова отдать всё, лишь бы он остался человеком? — Роза, — Лисса взяла её за руку. — Всё будет хорошо. — Откуда ты знаешь? — Не знаю, — честно ответила подруга. — Но я верю. — Я тоже, — добавил Кристиан. Роза посмотрела на них — на двух людей, которые стали её семьёй в этом чужом мире — и улыбнулась. — Спасибо, — сказала она. — За то, что вы есть. — Не за что, — ответили они в унисон и рассмеялись. Они сидели в комнате, пили шоколад и говорили о пустяках — о книгах, о музыке, о планах на будущее. И Роза чувствовала, как страх постепенно отпускает. В этот момент, в канун Рождества, она позволила себе просто быть счастливой. --- В полночь, когда Лисса и Кристиан уснули в обнимку на кровати (Кристиан так и не ушёл к себе, уснув под рассказы Лиссы о детстве), Роза выскользнула в коридор. Она знала, где найти Дмитрия. Он стоял на крыше Академии, глядя на заснеженный лес. Луна светила ярко, и её свет отражался от снега, создавая иллюзию серебряного дня. — Ты должен быть на посту, — сказала она, подходя сзади. — Я на посту, — ответил он, не оборачиваясь. — Смотрю, чтобы никто не нарушил праздник. — И кто может нарушить? — Стригои, — он повернулся к ней. — Или просто глупые ученики, которые решили, что Рождество — повод напиться и устроить драку. Роза подошла ближе и встала рядом. — Дмитрий, — сказала она. — С Рождеством. — С Рождеством, — ответил он. Он достал из кармана небольшой свёрток и протянул ей. — Это тебе. Роза развернула подарок. Внутри оказался серебряный кулон в виде розы — изящный, тонкой работы, с маленьким рубином в центре. — Это… — она не могла подобрать слов. — Я заказал его у ювелира в городе, — сказал Дмитрий. — Хотел подарить что-то, что напоминало бы тебе о том, что ты не одна. Что кто-то думает о тебе. Роза почувствовала, как слёзы подступают к глазам. — Дмитрий, — прошептала она. — Это слишком дорого… — Ничего не жалко для тебя, — перебил он. — Надень. Она надела кулон, и он засверкал на её груди, отражая лунный свет. — Спасибо, — сказала она. — Это лучший подарок в моей жизни. — В этой жизни или в прошлой? — усмехнулся он. — В обеих, — она обняла его. — В обеих. Он обнял её в ответ и поцеловал в макушку. — С Рождеством, Роза, — сказал он. — Пусть следующий год будет лучше этого. — Обязательно, — ответила она. — Я сделаю всё, чтобы так и было. Они стояли на крыше, обнявшись, и смотрели на падающий снег. И Роза чувствовала, как внутри рождается что-то новое — не страх, не тревога, а надежда. Чистая, светлая, как этот снег. Надежда на то, что всё будет хорошо. Не сейчас, не завтра — но когда-нибудь. Обязательно.