Тень чужого света

Июнь в Академии Святого Владимира выдался жарким. Солнце палило нещадно, и даже старые каменные стены не спасали от духоты. Ученики разъехались на летние каникулы, и Академия опустела, напоминая Розе огромный мавзолей — тихий, пыльный, полный призраков прошлого. Она сидела на подоконнике в своей комнате и смотрела, как в саду цветут розы — красные, белые, розовые. Лисса уехала с Кристианом в загородное поместье королевы, и Роза впервые за долгое время осталась одна. Дмитрий был на задании — его отправили в Россию по делам Совета, и он должен был вернуться только через неделю. — Скучаешь? — голос Мейсона раздался из коридора. Она обернулась. Он стоял в дверях с двумя стаканами лимонада и улыбался. — Скучаю, — призналась она. — Ты как здесь оказался? Думала, ты уехал домой. — Решил остаться, — он протянул ей стакан. — Потренироваться. Подготовиться к экзаменам. — Ты врёшь, — она взяла лимонад. — Ты остался, потому что некуда ехать. Мейсон помрачнел. — Мои родители в командировке, — сказал он. — Дом пустой. Не хотелось сидеть одному. — Понимаю, — Роза кивнула. — Садись. Он сел рядом, и они долго молчали, глядя на сад. — Роза, — сказал он наконец. — Ты когда-нибудь думала о том, что будет после Академии? — Часто, — ответила она. — Слишком часто. — И что ты себе представляешь? — Не знаю, — она покачала головой. — Лисса станет королевой. Я буду её стражем. Дмитрий… — она замолчала. — Дмитрий будет рядом, — закончил за неё Мейсон. — Я знаю. Я не слепой. — Мейсон… — Не надо, — перебил он. — Я давно понял, что у нас с тобой ничего не будет. И я смирился. Просто… будь счастлива. Ладно? Роза посмотрела на него с благодарностью. — Спасибо, — сказала она. — Ты хороший друг. — Знаю, — он усмехнулся. — Я же лучший. Она рассмеялась и толкнула его в плечо. — Скромный, — сказала она. — Это моё второе имя, — он подмигнул. Они пили лимонад и болтали о пустяках, и Роза чувствовала, как одиночество постепенно отпускает. Через три дня после отъезда Дмитрия Роза получила письмо. Конверт был без обратного адреса, и когда она вскрыла его, внутри оказался листок бумаги с одной-единственной фразой: «Беликов в опасности. Если хочешь его спасти, приезжай в Санкт-Петербург. Адрес в конверте. Приезжай одна». Роза почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она показала письмо Мейсону. — Это ловушка, — сказал он, прочитав. — Очевидная ловушка. — Знаю, — кивнула Роза. — Но я не могу рисковать. — Ты поедешь? — Поеду, — твёрдо сказала она. — Одна. — Я с тобой, — Мейсон взял её за руку. — Не спорь. — Мейсон… — Не спорь, — повторил он. — Я еду с тобой. Или я звоню Беликову и рассказываю ему всё. Роза посмотрела на него долгим взглядом. — Хорошо, — сказала она. — Вместе. Но будь осторожен. — Всегда, — он улыбнулся. — Ты же знаешь. Они вылетели в Санкт-Петербург на следующий день. Город встретил их белыми ночами и невыносимой красотой — каналы, мосты, соборы, всё это сверкало в сумеречном свете, создавая иллюзию сказки. — Красиво, — сказал Мейсон, глядя в окно такси. — Очень, — согласилась Роза. — Жалко, что мы не в туристической поездке. Адрес в письме привёл их к старому особняку на окраине города. Дом выглядел заброшенным — окна заколочены, сад зарос, дверь покрыта слоем пыли. — Выглядит как ловушка, — заметил Мейсон. — Потому что это ловушка, — ответила Роза, доставая кинжалы. — Но мы всё равно войдём. Они вошли в дом. Внутри было темно и холодно. Пахло сыростью и плесенью. Роза зажгла фонарик, и луч света скользнул по стенам, покрытым паутиной. — Дмитрий? — позвала она. — Ты здесь? Тишина. — Дмитрий! Из темноты вышли трое. Мужчины в чёрном, с красными глазами. Стригои. — Ты пришла, — сказал один из них, ухмыляясь. — Умная девочка. — Где Дмитрий? — спросила Роза. — Не здесь, — ответил второй. — И не будет. Мы солгали. — Я знала, — она подняла кинжалы. — Но пришла всё равно. — Зачем? — Чтобы убить вас, — ответила она и бросилась в атаку. Они сражались в полумраке особняка. Роза и Мейсон бились спина к спине, прикрывая друг друга, отбивая атаки с флангов. Первый стригой упал через минуту с перерезанным горлом. Второй продержался дольше, но и он рухнул на колени, когда кинжал Мейсона вошёл ему в бок. Третий оказался самым опасным — быстрым, сильным, опытным. Он теснил Розу к стене, и она чувствовала, как силы покидают её. — Умри, сука, — прошипел он, занося клинок. В этот момент из тени вылетела чёрная фигура. Дмитрий. Его меч описал дугу, и голова стригоя отделилась от тела. Тело рухнуло через секунду, и в комнате снова воцарилась тишина. — Ты как? — спросил Дмитрий, подходя к Розе. — Жива, — ответила она, чувствуя, как ноги подкашиваются. — А ты? — Жив, — он обнял её. — Спасибо тебе. — За что? — За то, что пришла, — он поцеловал её в макушку. — За то, что не побоялась. — Я всегда приду, — прошептала она. — Всегда. Мейсон стоял в стороне, глядя на них с грустной улыбкой. — Вы такие милые, — сказал он. — Аж тошно. — Завидуешь? — усмехнулся Дмитрий. — Белой завистью, — ответил Мейсон. — Ладно, идёмте отсюда. А то ещё кто-нибудь пожалует. Они вышли из особняка и вдохнули свежий воздух. Белая ночь обнимала город, и Роза чувствовала, как страх постепенно отпускает. — Дмитрий, — сказала она. — Что ты здесь делал? — Следил за одним из сообщников Виктора, — ответил он. — Он скрывался в этом районе. Я выследил его, но он успел вызвать подмогу. — И ты не сказал мне? — Не хотел рисковать, — он взял её за руку. — Ты и так слишком много рискуешь. — Это моя работа, — возразила она. — И моя — защищать тебя, — он посмотрел ей в глаза. — Роза, пожалуйста, будь осторожна. Я не переживу, если с тобой что-то случится. — Не случится, — она коснулась его лица. — Обещаю. — Ты не можешь обещать то, что не в твоей власти. — Могу, — она улыбнулась. — Потому что у меня есть ты. Он поцеловал её — впервые при свете белой ночи, не прячась. И Роза чувствовала, как мир исчезает. Только он и она. Только их любовь, неправильная, запретная, но такая настоящая. — Что мы будем делать? — спросила она. — Жить, — ответил он. — Просто жить. День за днём. — А если не сможем? — Сможем, — он сжал её руку. — Я верю. Она посмотрела на белое небо и улыбнулась. Будущее было туманным, полным опасностей и неопределённости. Но у неё был он. И этого было достаточно. Навсегда. Они вернулись в Академию через неделю. Лисса встретила их в холле, бледная и взволнованная. — Ты жива, — сказала она, обнимая Розу. — Слава богам, ты жива. — Жива, — Роза обняла её в ответ. — А ты? — Я в порядке, — Лисса отстранилась. — Но больше не смей так делать. Слышишь? Не смей уезжать без меня. — Хорошо, — Роза улыбнулась. — Обещаю. — Врёшь, — Лисса покачала головой. — Вру, — согласилась Роза. — Но ты же меня любишь. — Люблю, — Лисса вздохнула. — Поэтому и прощаю. Они пошли в столовую, и Роза чувствовала, как дом — этот странный, чужой мир — принимает её обратно. Ночью, когда все уснули, она стояла на крыше Академии и смотрела на звёзды. Дмитрий подошёл сзади и обнял её. — Ты сегодня счастлива, — сказал он. — Счастлива, — согласилась она. — Потому что я дома. — Твой дом здесь? — он удивился. — Здесь, — она повернулась к нему. — С тобой. С Лиссой. С Кристианом. С Мейсоном. Вы — моя семья. — А твой старый мир? — Остался в прошлом, — она коснулась кулона на шее. — Я сделала выбор. И не жалею. Он поцеловал её, и Роза чувствовала, как время замирает. Будущее было туманным, полным опасностей и неопределённости. Но у неё был он. И этого было достаточно. Навсегда.