Чужая

      Дни мучительно долго тянулись, сливаясь в недели, те плавно перетекали в месяцы. Они сменяли друг друга постепенно, совсем не спеша. Зима перешла в весну, а та — в лето. Один сезон заменился на другой. Окружающий мир претерпевал изменения, как и Каролина.       Белый покров стремительно таял, освобождая почву для новой жизни. Зелень набирала краски, бутоны растений наливались цветом, готовые вот-вот зацвести. Так весна незаметно отступила, давая дорогу тёплому лету. На улице пахло свежестью, пока тёплый ветер ласково трепал волосы.       Девушка сидела у того самого озера, из которого её достали. Она выжила лишь благодаря неизвестному чуду, но не обошлось и без стараний Эстер. Мать Майклсонов относилась к Каролине с теплом и лаской, стараясь подарить крупицы материнской любви. Женщина постоянно находилась рядом, не упуская из виду. Как хищник.       Отец семейства первое время отказывался принимать Каролину в свою семью, но постепенно смог проникнуться тёплыми чувствами, видя, как та старалась влиться в новую для неё жизнь. Она помогала по хозяйству: стирала вещи, готовила еду, собирала травы для Эстер…       Ребекка почти сразу же приняла Каролину, в тайне радуясь, что наконец-то обрела подругу. Девушки заплетали друг другу косы, расчёсывали волосы перед сном. Часто гуляли по лесу, попутно собирая полезные растения или растущие здесь ягоды.       Элайджа и Клаус по-прежнему относились к девушке снисходительно, но агрессии не проявляли. Они просто пытались смириться с новым членом семьи. Не бросались в её сторону едкими фразочками, издёвками или глупыми шутками, как это постоянно делал Кол. Тот мучительно медленно изводил девушку одним своим присутствием, нисколько не задумываясь, что переживала Ньюман.       Очередная прогулка по лесу не предвещала ничего плохого. Ребекка и Каролина шли впереди, опережая Клауса, Элайджу и Кола на несколько шагов. Девушки не стеснялись громко смеяться и подшучивать над друг другом. Мужчины оставались спокойными, изредка вставляя свои реплики.       Голубое небо над головой без единого облачка, птицы ласково щебетали. Тёплый ветер нежно трепал волосы и подолы платьев. Сочная зелень щекотала голые стопы. Несмотря на хорошее настроение, в воздухе зависло напряжение. Плохое предчувствие настырно дышало в затылок.       — Ой! — Каролина вскрикнула, поранившись об острый камень.       Майклсоны мгновенно ощутили металлический запах крови, соблазнительно коснувшийся носа, но пытались сдерживать порыв испить свежей крови. С появлением Ньюман им стало ещё труднее утолять неутихающую жажду.       — Какая же ты неуклюжая. — процедил сквозь зубы Кол, пряча лицо с появившимися чёрными венами под глазами и удлинившимися острыми клыками во рту.       Он единственный, кто до сих пор плохо контролировал себя. Эта девчонка действовала ему на нервы и раздражала одним своим присутствием в их семье. Поэтому Кол старался как можно меньше пересекаться с ней и взаимодействовать, но мать… Она как будто специально заставляла его проводить время с Каролиной. Ему приходилось сопровождать её, когда нужно было собирать травы. Или, когда наступало время отправиться за покупками: обновить одежду, купить продуктов…       Каролина, поджав губы, опустилась на землю. Порывшись в сумке, Элайджа достал кусок ткани и протянул Ребекке, чтобы та смогла забинтовать раны, исключая попадание грязи в рану.       — Я не специально. — Каролина поджала губы, пряча глаза.       Щёки залил румянец, когда она ощутила прикосновение прохладных рук подруги. Клаус и Элайджа опустились на поваленное дерево рядом, опираясь локтями на колени. Кол единственный остался стоять, отвернувшись. Жажда царапала глотку, пока в голове крутилось множество мыслей, а на языке — гадких слов, грозящихся сорваться с губ.       — Ничего страшного. — Ребекка натянуто улыбнулась, замечая, как Ньюман сжала руки.       — Что такого в тебе нашли родители? — Майклсоны с опаской переглянулись друг с другом. — Они относятся к тебе так, будто ты их ребёнок.       — Её семья наверняка переживает и ищет дочь. — Клаус внимательно следил за напряжённой спиной младшего брата.       — Может, они решили просто избавиться от обузы и утопить в озере? — он не унимался. Слова Кола больно впились в сердце, подобно стрелам, вонзившимся в плоть. Девичьи губы задрожали, глаза предательски наполнились слезами.       — Не слушай его. — тихо шепнула Ребекка, но было уже поздно.       Полгода. Ровно столько Каролина жила на новом месте, молча снося издевательства Кола. Каждую ночь она глотала слёзы, надеясь вернуться домой. Мысли о нём ни на минуту не покидали её. Сапфировые серьги так жалко напоминали о родном месте, заставляя вспоминать яркие события жизни.       — Я не из этого мира! — из груди вырвался всхлип. Слёзы потекли по щекам.       Воцарилось молчание. Казалось, природа вокруг замерла, как зверь перед прыжком.       — Что за чушь ты несёшь? — Кол по-прежнему стоял спиной, не показывая лицо чудовища.       — Брат, перестань. — предостерегающе сказал Элайджа, не желая скандала.       Майклсоны коротко обменялись непонимающими взглядами.       — Была зима, я возвращалась после работы домой поздно. Фонари начали гаснуть один за другим, пока вся улица не оказалась во тьме. Мне показалось, всё вокруг замерло и… Так я оказалась здесь. — горячие слёзы продолжали течь по щекам.       Тоска и собственная беспомощность медленно съедали Каролину изнутри, выжигая из тела жизнь. Она умоляла Вселенную вернуть её обратно, кричала до хрипоты в горле, заходясь в рыданиях. Каждый день приходилось мило улыбаться, играть роль потерянной дочери, которую на самом деле никто не искал.       — Ты думаешь, мне нравится быть грушей для битья?       Вопрос, повисший в воздухе, остался без ответа.       — Я просто хочу вернуться в свой мир… Вернуться к своей прежней жизни: любящей семье, друзьям, любимой работе и жениху. — сердце в груди жалко билось, гоняя по венам бурлящую от обиды кровь. — Лучше бы я и правда утонула в озере.       После того, что случилось в лесу, между ней и Майклсонами витало едва ощущающееся напряжение. Казалось, пропасть медленно разрасталась. Каролина даже не догадывалась, что те на самом деле вампиры, в которых превратила собственная мать. Семья тщательно скрывала факт существования сверхъестественного.       Уже вечерело. Солнце неспеша клонилось к линии горизонта, окрашивая небо в завораживающие цвета крови и огня. Она вздрогнула, когда услышала ржание лошади. Обернувшись, увидела приближающегося Кола с поводьями в руке. Рядом гордо шагала гнедая кобыла с седельными сумками. Девушка нахмурилась ещё сильнее, разглядев хмурое выражение лица парня.       — Уже возвращаюсь. — бросила Каролина, поднимаясь на ноги с нагретого места.       Майклсон схватил за запястье, останавливая. Она непонимающе посмотрела на него, ожидая объяснений.       — Уходи. — он нервно кусал губы, постоянно оглядываясь на чащу леса позади себя.       — Что?       — Эстер планирует уничтожить эту деревню, выжечь дотла. — парень назвал собственную мать по имени, хотя раньше никогда так не делал.       Отпустив поводья, взял обе женские ладони в свои, несильно сжимая. Тревога испещряла красивое лицо, делая его таким человечным. Каролина нервно рассмеялась и попыталась отстраниться, но мужская хватка усилилась.       — Что происходит, Кол? — голубые глаза беспокойно метались, выискивая в карих — ответ на вопрос.       — Она могущественная ведьма, превратившая собственных детей в монстров. — её словно окатили ведром ледяной воды.       Ньюман отказывалась верить в услышанное, но если та неведомым образом перенеслась в чужой мир, то может и сказанное правда?       — К утру здесь будут одни трупы. — девушка застыла, широко распахнув глаза от страха.       Почему всё это происходило именно с ней? К горлу подкатила тошнота.       — Послушай. — немного приблизился, заглядывая в глаза, напоминающие зимнее озеро, из которого Кол вытащил девчонку.       По правде говоря, он чувствовал вину за брошенные в тот день слова. Из-за проклятой жажды крови тот не смог держать язык за зубами. После произошедшего Майклсон множество раз пытался остаться наедине с девушкой и поговорить обо всём, но та упорно старалась избегать его, совсем не желая разговаривать. Братья и сестра кидали на него укоризненные взгляды, читая нотации.       — Уезжай куда глядят глаза, но только подальше отсюда и моей семьи. Мы приносим только страдания и боль, разрушая всё, к чему прикасаемся, а ты слишком хрупкое и светлое существо. — из горла рвалось множество других слов и чувств, которые парень не решался озвучить.       — Что будет с вами?       Майклсон не ответил на этот вопрос, пряча взгляд. Отпустил нежные девичьи руки и достал из кармана штанов небольшую коробочку, искусно вырезанную из дерева.       — Я искренне прошу прощения за своё грубое поведение по отношению к тебе, Лина. Продай это, если понадобятся деньги. — вспотевшими от волнения пальцами она сжала предмет, совсем не обратив внимания на сокращение собственного имени.       В воздухе вдруг почувствовался запах гари, который они оба ощутили. Он понимал, что времени оставалось всё и меньше. Оно утекало, как песок сквозь пальцы.       — Мы ещё встретимся, Кол? — на дне голубых глаз плескалась жалкая надежда.       Парень поджал губы, не решаясь обещать что-либо.       — Где бы ты ни была, я найду тебя, Лина. — горящий взгляд скользнул по встревоженному лицу в последний раз, останавливаясь на чуть приоткрытых губах.       В голове пульсировали слова о её женихе из родного мира, останавливающие от импульсивных действий. Наверняка тот парень относился к ней так, как она того заслуживала. А Кол… Майклсон слишком поздно понял, что грань ненависти стёрлась и теперь он ступил на скользкую дорожку чувств.       — Пойдём со мной, Кол! — Каролина отчаянно вцепилась в мужские руки. Углы деревянной коробочки больно впивались в ладони.       — Не могу. — парень покачал головой, поджимая губы. В глазах блеснула влага.       Как же сильно он ненавидел мать. Эстер отняла у них шанс на нормальную жизнь.       — Всегда и навечно. — сорвалось с языка, когда Каролина осталась у озера одна.       Майклсон так и не услышал их семейной клятвы, обещающей всегда держаться вместе, несмотря на все невзгоды.