Женский Султанат

Гарем жил своей обычной жизнью. Пространство наполнялось женскими голосами — в одном углу звучал тихий смех, в другом наложницы шептались, обсуждая последние слухи. Воздух был пропитан благовониями и ароматом розовой воды, окна были распахнуты, и тёплый ветер мягко колыхал тонкие занавеси, впуская в покои солнце. В комнате фавориток, после обеда, царила относительная тишина. Марина и Татьяна сидели каждая за своим занятием: Марина перебирала свои немногочисленные украшения — тонкие кольца, пара ожерелий, несколько брошей. Она проводила пальцами по ним, словно надеясь прикосновением вернуть воспоминания о тех вечерах, когда Султан смотрел на неё с теплом. Татьяна же в который раз перечитывала книгу — ту самую, что закончила всего два дня назад. В гаремной библиотеке было мало книг, и она почти наизусть знала каждую строчку, но всё равно возвращалась к любимым главам. Прошло всего две недели с первого хальвета Марины. За это время её вызывали к повелителю трижды — и всё реже, что не могло не тревожить. Сулейман всё чаще уединялся с картами и советниками, обдумывая возможный поход. Несмотря на всю свою решительность и тягу к победам, Султан Сулейман пока откладывал начало похода. На первый взгляд — из-за нехватки тяжелых орудий. Некоторые мастера задерживали выполнение заказов, а оружейные склады ещё не были наполнены должным образом. Но истинная причина лежала глубже. Он не решался оставить столицу, пока в Империи не было наследника. Без сына, без прямого продолжателя рода, его отъезд казался ему не просто рискованным, а почти безрассудным. Империя нуждалась в опоре, в будущем — в ясной, неоспоримой линии власти. Он хорошо знал, насколько хрупкой может стать власть в отсутствии преемника. — Татьяна, как ты думаешь… — негромко, почти шёпотом, спросила Марина, не отрывая взгляда от драгоценностей. — Он позовёт меня сегодня? В её голосе звучала робкая надежда, почти детская. Глаза — как у ребёнка, просящего утешения. Искренние, полные тревоги. Татьяна отложила книгу, вздохнула и сдержанно улыбнулась. — Всё возможно, Марина. Ты же сама говорила, что он готовится к походу. Вот и занят, наверное. Не успевает думать ни о чём другом. Она пыталась звучать ободряюще, хотя в глубине души устала от повторяющихся разговоров. Ей была дорога подруга, но ежедневные волнения Марины начали утомлять. Сказать это вслух она не могла — Марина была слишком доброй, чтобы заслужить такую откровенность. — Надеюсь, ты права… — прошептала Марина, сжав в пальцах одну из серёжек. — Если бы он забыл меня… то, наверное, позвал бы другую, да? Но он этого не сделал. Значит, я ему всё ещё нравлюсь… Татьяна ничего не успела ответить — в комнату вошла Дайе Хатун. Девушки быстро встали, поправляя юбки, и с поклоном склонились перед главной казначей гарема. — Марина, тебя желает видеть Валиде Султан, — сказала Дайе спокойно. — Идём со мной. Марина взглянула на Татьяну, коротко кивнула и последовала за хатун. Сердце глухо стучало в груди, но тревоги не было — Валиде Султан уже однажды приняла её с добротой, и Марина верила, что ей бояться нечего. Несмотря на молодой возраст, в ней уже проявлялась женская интуиция: где ласка — ради выгоды, а где — искренняя благосклонность. Коридоры велись мягкими поворотами, и спустя пару минут они остановились у богато убранной двери. Дайе постучала, дождалась ответа и первой вошла внутрь, затем жестом пригласила Марину. Покои Валиде Султан были просторными и залитыми светом. У окна сидела она — властная и спокойная, в одежде оттенков золота и зелёного малахита. Рядом, на подушках, устроилась её дочь — Хатидже Султан, юная, цветущая, словно весна. В её глазах светилось живое любопытство. — Госпожа, я привела Марину, как вы велели, — с поклоном произнесла Дайе. — Хорошо, — Валиде кивнула, а потом, мягко улыбаясь, обратилась к девушке. — Подойди к нам, Марина. Садись, пообедай с нами. Марина склонилась в глубоком реверансе. — Благодарю вас, госпожа, — прошептала она и опустилась на расшитую подушку у ног Валиде. Только тогда осмелилась поднять голову и взглянуть на лица двух женщин. — Как ты, хатун? Всё ли в порядке? Никаких жалоб нет? — спросила Валиде, изучая её взглядом. — Всё хорошо, госпожа. Со мной обращаются бережно. Не на что жаловаться, — Марина улыбнулась, стараясь звучать уверенно. — Это радует меня. Запомни: если будет нужно — обращайся ко мне напрямую. Не бойся. — Я благодарна вам за эту честь, — с лёгким поклоном сказала Марина. — Ты должна беречь себя, — с чуть большей серьёзностью продолжила Валиде. — Кто знает… быть может, уже сейчас ты носишь в себе члена Османской династии. Марина затаила дыхание. Сердце в груди вздрогнуло, и внутри всё сжалось. Вопрос был задан почти буднично, но значение слов было слишком весомым. — Конечно, госпожа… Я тоже надеюсь, что ваши слова сбудутся. — Сегодня я пришлю к тебе Эмине-хатун. Пусть осмотрит тебя. Вдруг она порадует нас хорошей новостью. Марина только кивнула, не зная, что ответить. Она не была уверена в том, беременна ли, и сомневалась, что лекарша что-то определит так рано. — Матушка, — тихо сказала Хатидже, — разве ещё не слишком рано? Может, стоит немного подождать? — Я узнала о своей беременности Сулейманом всего через две недели после зачатия, — спокойно заметила Валиде. — Так что иногда ранние знаки можно уловить. Это не повредит, Хатидже. — Тогда… может, я пойду с ней? — с лёгкой улыбкой предложила девушка. — Это ведь так волнительно. Я бы хотела узнать новость первой, если вдруг… — Хорошо, — кивнула Валиде. — Иди. Дайе, сообщи Эмине-хатун, пусть она подойдёт в покои фавориток и осмотрит Марину. — Как прикажете, Валиде Султан, — ответила та и вышла.

***

Эмине Хатун закончила осмотр и вытерла руки, затем опустила их в таз с тёплой водой, аккуратно смывая остатки масла. Марина тем временем сидела прямо, стараясь держать спину ровно, хоть изнутри и чувствовала себя крайне неуютно. Столь личный осмотр, да ещё и в присутствии Хатидже Султан, вызывал у неё волнение, но она упорно сохраняла спокойствие на лице — так, как учила Озге Калфа. Хатидже с интересом наклонилась вперёд, глаза её загорелись нетерпением: — Ну же, Эмине Хатун? Что скажешь? Не томи нас. Лекарша мягко улыбнулась, сложив руки перед собой: — Госпожа... я не могу сказать точно. У хатун действительно имеются некоторые признаки, указывающие на возможную беременность. Однако срок, если он и есть, слишком мал. Эти признаки бывают и у небеременных. Потребуется хотя бы две недели, чтобы дать точный ответ. Хатидже немного разочарованно выдохнула, но кивнула: — Понимаю. Да, ты права. Рано. Можешь быть свободна. Эмине поклонилась и вышла, унося с собой маленький ларец с травами и склянками. Наступила короткая тишина, после чего Хатидже повернулась к Марине, её голос потеплел: — Не расстраивайся, Марина. Я чувствую — у тебя будут дети. Ты ведь молода и здорова. Не сомневайся. Марина мягко склонила голову, пытаясь скрыть облегчение: — Благодарю, госпожа. Честно сказать, я и сама чувствовала, что пока ещё рано ждать ответа. — Конечно, — легко подхватила Хатидже. — Матушка просто волнуется. Она ведь хочет, чтобы у брата появился наследник. Мы все этого хотим. Но всему своё время. Хатидже встала со своего места и, подойдя к окну, приоткрыла штору, впуская солнечный свет. — Хочешь немного прогуляться со мной в саду? Честно говоря, я уже задыхаюсь в этих стенах. Всё одно и то же. Гаремные разговоры, сплетни, пустые улыбки. Иногда кажется, что и дышать здесь становится тяжело. Марина подняла голову, слегка удивлённая таким предложением, но обрадованная: — Я была бы очень рада. Прогулка — прекрасная идея. — Отлично, — оживилась Хатидже. — А заодно и поговорим. Мне здесь редко с кем удаётся просто посидеть по-человечески. Надеюсь, ты станешь для меня подругой, Марина. Марина немного растерялась от таких слов, но с тёплой улыбкой кивнула: — Для меня это будет честь, госпожа. Хатидже мягко взяла Марину под руку, и они вместе вышли в сад, сопровождаемые тихой наложницей, идущей чуть позади.

***

Покой Валиде Султан был наполнен тишиной, но не спокойствием. Женщина сидела у окна, сжимая в руках чётки, перебирая бусины с редкой тревожностью. Она ждала. Ожидание казалось вечностью, и потому, когда за дверью показалась фигура Дайе хатун, Валиде тут же поднялась со своего места. — Ну же, Дайе, скажи мне, что есть хорошие новости, — проговорила она с надеждой, почти не скрывая волнения. Дайе опустила взгляд и, подходя ближе, поклонилась. — Простите, госпожа… Эмине хатун говорит, что пока рано. Признаки есть, но срок слишком маленький, чтобы быть уверенной. На лице Валиде Султан тут же промелькнуло раздражение, но она быстро взяла себя в руки. Её плечи напряглись, губы сжались в тонкую линию. Валиде откинулась на спинку тахты, прикрыв глаза на миг. Разумеется, она знала, что срок слишком короткий. Знала, но надеялась… Надеялась услышать чёткое: «да, она беременна». Надеялась, как мать, как бабушка, как женщина, пережившая уже слишком много потерь — Конечно… Конечно, я это понимаю… — сказала она, но голос звучал уже холоднее. — Но надежда была. Немного помолчав, она глубже вдохнула, как будто что-то решила для себя. — Дайе. Я должна поговорить с сыном. Этого больше нельзя откладывать. — Но, госпожа… Разве Марина хатун вас не устраивает? Она ведь спокойная, скромная… Вы сами говорили… — Я и сейчас это говорю. Она мне по душе. Именно такая должна быть рядом с моим сыном. Но разве этого достаточно? — Валиде повернулась к ней с суровым выражением. — Сулейман собирается в поход, а у него даже беременной фаворитки нет. Он всё ещё носит в себе боль и поступает неразумно. А я не могу сидеть сложа руки, когда Империя нуждается в стабильности. — Вы, как всегда, правы, госпожа, — тихо сказала Дайе. — Я иду к нему. Сейчас же. Валиде Султан накинула лёгкую накидку и быстрым шагом направилась к покоям сына. Дайе шла следом. У дверей покоев стража едва успела поклониться, как она, не стуча, распахнула двери и вошла внутрь. Сулейман сидел за большим деревянным столом, склонившись над картой. Его взгляд блуждал по чернильным линиям, обозначающим границы и маршруты, но, услышав шаги, он поднял голову. — Валиде? — его голос был холоден. — Надеюсь, ваше дело действительно срочное, раз вы решили войти без предупреждения. — Очень срочное, сынок, — спокойно, но твёрдо ответила она. — Я пришла поговорить о будущем Империи. Сулейман кивнул, отодвинул карту и облокотился на стол, переплетя пальцы. — Я слушаю. — Я понимаю тебя. Понимаю твою боль. Ты хочешь держаться от всех подальше, уходить в сражения, забыться в походах… — она говорила ровно, без жалости, — но ты — Султан. Ты не имеешь права забывать, кто ты. Ты не можешь покинуть столицу без наследника. Ни одного. Ты знаешь, к чему ведут слухи. Если кто-то пустит весть о твоей гибели — начнётся бунт. — Что вы хотите, Валиде? — устало, но твёрдо произнёс он. — Я не стану отменять поход. Он нужен государству. Я готовлюсь к нему давно. — Я и не говорю тебе отменять его, — мягче заговорила она, — но до твоего отъезда у тебя должны быть хотя бы две беременные наложницы. Это не желание — это обязанность. — У меня уже есть Марина. ИншаАллах, она подарит мне сына. — Не будь наивным, Сулейман! — Валиде повысила голос. — Ты взрослый мужчина. Беременность — это не гарантия рождения наследника. Сколько детей мы уже потеряли! А если она родит дочь? А если… если вообще не выносит? — И что же вы предлагаете? — Сулейман тяжело выдохнул. — Мне хватает одной Марины. Мне не нужны другие. — Ты не обязан их любить, сынок. Я никогда этого от тебя не требовала. Но ты должен обеспечить династию. До тех пор, пока не родится сын, — ты не имеешь права отказываться от своего долга. Султан долго молчал. Он не смотрел на мать. Лишь сжал кулаки, будто борясь с чем-то внутри себя. Но он знал — она права. Он может прятаться за болью, за потерями, но он не может прятаться от обязанностей. Наконец, он коротко кивнул. — Хорошо. Выберите девушку сами. Пусть будет сегодня. На губах Валиде Султан появилась лёгкая, удовлетворённая улыбка. — Я знала, что ты сделаешь правильный выбор, сынок.

***

В Ташлыке, как обычно под вечер, наступила короткая передышка. Работы были закончены, полы вымыты, бельё разложено, подушки взбиты. Воздух в комнатах был тёплый и тяжёлый, несмотря на лёгкий ветер, дующий из приоткрытых окон. Девушки наконец могли присесть, выпрямить спины и перевести дух. Все, как по привычке, собрались у стены в тени, перешёптываясь, шутя и жалуясь на усталость. Самой частой темой было, конечно же, желание попасть в баню — эта роскошь, доступная лишь по разрешению старших калф. — Я вся раскраснелась от жары, — со смехом сказала Дарья, глядя на своё отражение в зеркальце, которое держала Надежда. — Прям как свёкла! А в нашей деревне лицо краснело только от мороза! — Твое лицо в любое время года красное, хоть от холода, хоть от жары, — с усмешкой подхватила Надежда, передавая зеркальце другой наложнице. В этот момент мимо проходила Нигяр Калфа. Она услышала весёлый смех девушек, и взгляд её невольно упал на Дарью. Калфа приостановилась, прищурилась, вглядываясь в румяное лицо девушки. — Дарья, с тобой всё в порядке? — с лёгкой тревогой спросила она. — Лицо у тебя красное, ты не заболела? Дарья, смеясь, отмахнулась: — Нет-нет, Нигяр Калфа. Просто от жары я всегда такая. Стоит немного побегать — и всё, румянец как у спелого яблока. — Ах ты, напугала меня, — с облегчением вздохнула Калфа. — Я уж подумала, болезнь какую подцепила. Смотри, береги себя. Дарья кивнула и снова села, поправляя распущенные волосы. Остальные девушки продолжили тихо болтать, но покой их длился недолго. Вдруг раздался громкий голос аги у входа: — Дорогу! Валиде Айше Хафса Султан Хазретлери! Все девушки, не раздумывая, поднялись с места и выстроились в два ряда. Кто-то выронил подушку, кто-то уронил книгу, но никто не посмел сдвинуться — головы были склонены, руки сложены у пояса. Валиде Султан неспешно вошла в Ташлык. За ней следовала Дайе хатун. Взгляд Валиде скользнул по девушкам, будто что-то выискивая, и остановился на Нигяр Калфа. Она слегка кивнула ей, подозвала жестом. — Нигяр Калфа, — сказала Валиде, понизив голос. — Ты ведь здесь одна из самых опытных. Ты знаешь этих девушек? — Конечно, госпожа, — с уважением поклонилась та. — Я вижу их каждый день. Знаю характер каждой, сильные и слабые стороны. — Отлично, — голос Валиде стал твёрже. — Повелитель сам пожелал принять ещё одну наложницу. Я поручаю тебе выбрать достойную девушку и подготовить её ко встрече с Султаном уже сегодня вечером. Нигяр Калфа едва заметно замерла, но тут же вновь склонилась: — Разумеется, госпожа. Я всё сделаю, как вы прикажете. Можете на меня положиться. — Надеюсь, ты не подведёшь, — сдержанно кивнула Валиде. — Я не вмешивалась в дела гарема слишком долго, и теперь хочу быть уверена, что решение будет правильным. С этими словами Валиде Султан прошла вперёд, а за ней, не отставая, последовала Дайе. Девушки, ещё стоявшие в поклоне, лишь тогда осмелились поднять головы, когда роскошные одежды Валиде скрылись за поворотом коридора. Нигяр Калфа осталась стоять на месте, задумчиво осматривая лица наложниц. Её взгляд вновь остановился на Дарье — улыбающейся, живой, с румянцем на щеках и искренним светом в глазах. Нигяр Калфа неспешно, но уверенно подошла к Дарье, которая всё ещё сидела на ковре, поправляя край своего пояса. В её глазах всё ещё плясали искры недавнего смеха, щёки были слегка раскрасневшимися — то ли от жары, то ли от радости общения. Калфа склонилась к ней, прищурив тёмные глаза, и с еле заметной хитринкой на губах взяла девушку под руку. — Иди-ка со мной, красавица, — проговорила она тихим, будто заговорщическим голосом, — у меня для тебя… весть, которую ты не забудешь. Дарья удивлённо приподняла брови, но подчинилась. Они отошли чуть в сторону от других девушек, где разговор был не слышен, и лишь когда они оказались в относительной уединённости, Нигяр остановилась, крепко сжав пальцами руку Дарьи. — Радуйся, дитя, — с прищуром произнесла она, — сегодня ты предстанешь перед самим Повелителем. Сначала в глазах Дарьи мелькнуло недоумение, затем — удивление, и только после этого её лицо озарилось неподдельным восторгом. Глаза широко раскрылись, губы задрожали от волнения. — Я?— прошептала она. — Правда? Я пойду… к Повелителю? Нигяр хмыкнула и, качнув головой, чуть усмехнулась: — Да, ты. Только давай без визга, Дарья. Это дворец, а не деревенский праздник. Держи лицо, раз уж судьба решила улыбнуться тебе. Дарья, хотя и старалась выглядеть сдержанно, всё же не смогла сдержать радостного вздоха: — Он что… Он сам меня позвал? Он меня видел? Заметил где-то? — Успокойся, — Нигяр мягко хлопнула её по руке. — Нет, он тебя не видел. Валиде Султан поручила мне выбрать девушку — достойную, красивую, с искоркой в глазах. И я выбрала тебя. Считай, это твой шанс. Надеюсь, твоя улыбка понравится не только мне, но и Повелителю. Дарья буквально засветилась от счастья. Она всплеснула руками, едва не прижав ладони к груди: — Нигяр Калфа спасибо! Я никогда этого не забуду, честное слово! Никогда! — Не клянись попусту, — строго, но доброжелательно перебила её Калфа. — Лучше поблагодари потом, если останешься при дворе дольше одной ночи. Её взгляд стал чуть серьёзнее, и она понизила голос: — Но запомни, Дарья. Всё зависит от того, как ты себя поведёшь. Хальвет — не только про красоту. Ум, поведение, голос, аромат — всё важно. Повелитель может быть щедр… но только если женщина оставит след. Ты поняла меня? Дарья быстро кивнула. Радость немного утихла, уступая место трепетному волнению. — Всё поняла, Калфа. Я сделаю всё, как нужно. — Вот и хорошо, — кивнула Нигяр, отпуская её руку. — Теперь марш в хаммам. Я пришлю к тебе служанок, они всё подготовят. Масла, наряды, благовония… Сегодня ты должна сиять. — Да, конечно! — с радостным волнением Дарья развернулась и, почти вприпрыжку, направилась в сторону хаммама. Нигяр Калфа смотрела ей вслед, чуть приподняв бровь и снова усмехнувшись. — Посмотрим, девочка, на что ты способна…