Главная роль

Эмма не помнила, как добралась до дома. Прикосновение губ Дженны к её щеке пылало как клеймо. Слова «Береги себя, детектив» звенели в ушах навязчивым, многозначительным эхом. То ли искренним предостережением, то ли скрытой угрозой. Она захлопнула дверь своей квартиры, прислонилась к ней спиной и зажмурилась. В темноте под веками она снова видела тот самый рисунок. Четкие, уверенные линии. Цветок. Тот самый цветок. «Художница. Просто художница, рисует то, о чём прочитала в новостях», — пыталась она убедить себя, но голос в голове звучал слабо и неубедительно. Совпадение? Возможно. Но инстинкт, тот самый, что годами выработан на работе, кричал обратное. Это было слишком идеальное совпадение. Она рванулась к столу, где валялись распечатанные фотографии с мест преступлений «Театрала». Она нашла снимок той самой гостиной, того самого ковра. Увеличила изображение на компьютере до максимума, вглядываясь в замысловатый узор из запекшейся крови. И сравнивала с образом, отпечатавшимся в памяти от рисунка Дженны. Форма. Размер. Даже количество «лепестков». Всё совпадало с пугающей точностью. Деталь, которую не могли скопировать из прессы, потому что её там не было. Эмма сама приказала не разглашать её, чтобы отсечь ложных признаний. Сердце бешено заколотилось. Холодный пот выступил на спине. Так не бывает. Не бывает. Она схватила телефон. Пальцы дрожали. Она занесла палец над кнопкой вызова капитана… и замерла. Что она скажет? «Капитан, я подозреваю Дженну Ортегу, потому что она нарисовала мне симпатичный цветочек»? Это звучало как бред параноика. Её тут же отправят на принудительный отпуск. Студия закажет скандальный иск. А если она ошибается… Нет, капитан никогда не рискнет. Ярость, беспомощная и острая, закипела в ней. Она швырнула телефон на диван. Она была в ловушке. В ловушке собственных подозрений и обаяния этой… этой актрисы. На следующее утро Дженна появилась снова. Ровно в десять. С двумя стаканчиками того самого кофе и лёгкой, сияющей улыбкой. На ней было свитер, делающий её глаза ещё глубже. — Доброе утро, детектив, — её голос прозвучал как колокольчик, нарушая угрюмую тишину участка. — Как выспалась? Эмма подняла на неё взгляд. Она не спала всю ночь, ворочаясь и прокручивая в голове детали. Она чувствовала себя разбитой и натянутой как струна. — Прекрасно, — буркнула она, отводя глаза. Дженна, казалось, не заметила её настроения. Она поставила кофе на стол, как всегда, и устроилась на своём месте. Но сегодня её присутствие было невыносимым. Эмма чувствовала каждый её вздох, каждый шелест страниц её блокнота. Она ловила себя на том, что не следит за делом, а наблюдает за Дженной. За движениями её рук, за выражением лица. Она пыталась работать, но мысли путались. Вместо анализа отчётов она видела тот рисунок. Вместо лиц подозреваемых — улыбку Дженны. — Что-то не так? — вдруг спросила Дженна, нарушая молчание. Её голос был полон искреннего участия. — Вы кажетесь… расстроенной. Дело не двигается? Эмма сжала кулаки под столом. — Всё нормально, — сквозь зубы пробормотала она. — Знаешь, — Дженна отложила блокнот и пристально посмотрела на Эмму. — Иногда лучший способ — это отвлечься. Перезагрузиться. Моя актёрская практика всегда говорит: чтобы понять роль, иногда нужно отойти от неё на шаг. Может, и в полицейской работе так же? В её словах не было ничего предосудительного. Только забота. Но Эмме слышалась в них насмешка. Словно Дженна знала, что именно гложет Эмму, и играла с ней. — Я не могу просто «отойти» от дела, пока кто-то убивает людей, — резко сказала Эмма, и в её голосе прозвучал вызов. На лице Дженны мелькнула тень. Не обиды, а чего-то другого. Глубокого понимания. — Конечно. Прости. Я не хотела показаться беспечной. — Она помолчала, а затем добавила тише, почти шёпотом: — Просто мне больно видеть, как ты себя изводишь. Ты заслуживаешь покоя. От этих слов у Эммы перехватило дыхание. Они прозвучали так по-настоящему. Так тепло. В них не было фальши. И это путало её больше всего. Внезапно зазвонил телефон Эммы. Она вздрогнула, словно её поймали на чём-то. — Майерс, — бросила она в трубку. — Эм, — это был голос её напарника, напряжённый и сжатый. — Тебе нужно спуститься в криминалистическую лаборанию. Сейчас. Они кое-что нашли. По последнему. Что-то… странное. Лёд пробежал по жилам Эммы. Она вскочила. — Я уже в пути. Она бросила взгляд на Дженну. Та смотрела на неё с неподдельным любопытством. — Проблема? — Работа, — коротко бросила Эмма, хватая куртку. В её голове стучало: «Они что-то нашли. Они что-то нашли». — Тебе придётся подождать. Или… ты можешь уйти. — Я подожду, — без колебаний ответила Дженна. Её выражение лица было невозмутимым. — Никуда не спешу. Эмма выбежала из кабинета, чувствуя спиной её пристальный взгляд. Она почти бежала по коридору, сердце колотилось где-то в горле. «Странное». Слово напарника повисло в воздухе зловещим намёком. Лаборантка, молодая девушка, встретила её у входа в лабораторию. Её лицо было бледным. — Эмма, смотри, — она подвела её к микроскопу. — Мы проверяли одежду жертвы на наличие микроследов. Обычная рутина. И нашли это. Эмма прильнула к окуляру. В поле зрения лежал один-единственный волос. Длинный, тёмный, идеально прямой. — И что? — не поняла Эмма. — Он не с жертвы. И не с кого из его близких. И… — лаборантка перевела дух. — Он был под одеждой. Застрял в шве нижнего белья. Как будто тот, кто его оставил, был одет в что-то шерстяное, и волосок с этого чего-то перекочевал. Эмма выпрямилась, медленно осознавая. — Ты хочешь сказать, что это волос… — …возможно, принадлежит тому, кто его раздевал. Или… переодевал. После того, как всё было кончено. Они молча смотрели друг на друга. Версия о том, что «Театрал» мог быть женщиной, уже витала в воздухе, но не было ни одной улики, чтобы подтвердить это. До сих пор. — Отправляй на ДНК, — приказала Эмма, и её голос дрогнул. — Срочно. Самый высший приоритет. Никому ни слова. — Конечно, — кивнула лаборантка. Эмма вышла из лаборатории, опираясь на стену. В голове стучало только одно. Тёмные, идеально прямые волосы. Она медленно поднялась обратно. Ноги были ватными. Она заглянула в кабинет. Дженна сидела на своём месте. Она сняла тот самый свитер и повесила его на спинку стула. Под ним была надета простая хлопковая футболка. Она что-то задумчиво рисовала в своём блокноте, уронив голову на руку. И её роскошные волосы, ниспадающие идеально ровными прядями, падали на страницу, почти касаясь её. Эмма замерла в дверях, не в силах пошевелиться. Дженна почувствовала её взгляд и подняла глаза. Увидев бледное, искажённое ужасом лицо Эммы, она удивлённо приподняла бровь. — Эмма? Что-то случилось? Ты в порядке? Её голос был полон искренней тревоги. В её глазах не читалось ни капли вины или страха. Только участие. И в этот момент Эмма поняла самую ужасную вещь. Она не знала, чего боится больше: того, что Дженна окажется убийцей… или того, что это будет кто-то другой.