Золотая клетка

— Феникс — это бессмертная птица, которая циклично возрождается или появляется на свет иным способом. — Посмотрев на Кайлу, Розалин сделала какие-то заметки в записной книжке и продолжила. — Несмотря на то, что она является частью Роанской мифологии, у неё есть аналоги в разных королевствах. Кайла сделала маленький глоток чая. Горячий напиток наполнил её рот, обжигая губы и вызывая приятное ощущение тепла, которое быстро распространилось по всему телу. Она прикрыла глаза на мгновение, наслаждаясь вкусом чая. Он был слегка сладким, с небольшой горчинкой. Однако именно это обжигающее чувство помогало уйти от беспорядка, что с сокрушительной силой надвигался прямо на неё. Сделав очередной глоток, Кайла решительно опустила почти пустую чашку на блюдце. На удивление громкий звон посуды подействовал на собеседницу отрезвляюще, и от неожиданности она обронила перо, которым усердно что-то писала. Не обращая на девушку никакого внимания, Кайла облокотилась на спинку кресла. В комнате повисла ощутимая тишина, иногда прерываемая далёким шумом детских голосов из соседней комнаты. Сложив руки в замок, Кайла опустила взгляд на огромное количество раскиданных бумаг и книгу в тёмно-чёрном переплёте, которую юная магесса держала открытой в левой руке. «Энциклопедия магических существ», — гласила позолоченная надпись на ней. Устало вздохнув, Кайла вернула свой взгляд на не менее уставшую девушку. Хоть она и старалась это скрыть в звонком голосе и горящих от любопытства глазах, но от взгляда существа, проживавшего не первое столетие, не могло укрыться очевидное. Розалин сидела с немного опущенными плечами, а её волосы, убранные в пучок, торчали в разные стороны, под глазами были отчётливо видны тёмные круги. Столько амбиций, а всё может разрушиться в один момент. Кайла никогда не понимала таких людей, да и, если честно, никаких она не понимала. Для неё они были странными? Возможно, излишне самоуверенными, но в то же время, как можно было быть в чём-то уверенным, даже если сам в себе сомневаешься? Но, с другой стороны, эти самые рамки странности и правильности у каждого свои, да и в большинстве случаев они меняются в зависимости от случая. Да, пожалуй, Кайла сама не особо уверена в своих мыслях. Значит ли это, что она куда большее похожа на человека, чем сама об этом думает? Однако сейчас она точно была уверена, что если не прекратить поток любопытства девушки, то это самое любопытство её и погубит. Мало того, что она постоянно сражается с врагами, да так ещё и ищет способ спасти таких же не менее странных людей от возможной опасности. Кайла бы уже на первом пункте легла бы в землю, да ещё бы помогла себя закопать. Но эта девушка ещё находит в себе силы на то, чтобы вот так вот сидеть с ней и расспрашивать о природе фениксов. Может быть, именно эта невозможная для её понимания человеческая черта привлекает Эрухабена? Иначе она просто не понимала, почему он с ними возится. Особенно он, золотой дракон. Дракон, черт тебя дери. Могущественное существо, способное одним взмахом крыла откинуть их на другую сторону королевства. Хотя, может быть, дело в том, что они привели с собой маленького дракона? Да, пожалуй, в это Кайла верит больше всего. Так, отставить мысленный поток! Сейчас перед Кайлой стоял куда более сложный вопрос, чем рассуждать над мотивами дракона, об этом у него можно и потом лично спросить. Но вот как побыстрее спровадить девушку отдыхать. Нет, может быть, Кайла тоже устала, но, в отличие от девушки, она устала от жизни, а не физически. Так же ещё немного и совсем нагнуться можно. — Леди Розалин. — Мягко позвала она девушку. — Разве вы прибыли сюда не ради того, чтобы спросить что-то у Эрухабена? Слегка вздрогнув, то ли от неожиданности, то ли от страха, девушка выпрямилась, возвращая себе самообладание. Как-то нервно улыбнувшись, она перевела взгляд куда-то себе под ноги. Всё же Кайла привела её в замешательство своим долгим молчанием. — Я уже узнала всё, что нужно, не беспокойтесь, госпожа Феникс. — Не поднимая взгляда, ответила девушка. Вот оно. Кайла наконец вспомнила, почему в молодости так недолюбливала людей. Да и не только людей, но эльфов. Точно, особенно эльфов. Может, драконам и нравится, когда их боготворят, но Кайлу растили как существо, которое должно уважительно относиться к любому созданию природы. А то, что она выросла неправильным фениксом, это уже её вина. Однако этот совсем неискренний вежливый голос всегда резал слух. — Кайла. Просто Кайла, я же не называю вас госпожа Маг. — Скрестив руки на груди, Кайла уставилась в потолок, стараясь унять резко нахлынувшее раздражение. — Как скажете, леди Кайла. — Доставая из пространственной сумки книгу, продолжила Розалин. — Если вы позволите, могу ли я зачитать вам некоторые факты, а вы подтвердите или опровергните написанное? Удержавшись от того, чтобы не закатить глаза, Кайла думала только о том, почему она решила вернуться домой именно сегодня? Сидела бы и дальше в болоте вместе с Олиеном, да в карты с ним играла, а что теперь? В их с Эрухабеном доме, который по совместительству логово великого и могучего золотого дракона, сидят и чаи гоняют какие-то люди. Хотя чай, приготовленный тем странным стариком, весьма неплохой, даже приятный на вкус. Однако это не меняет того факта, что эта огромная рептилия оставила Кайлу наедине наверняка с самым надоедливым представителем человеческой расы, а сам ушёл играться с маленьким дракончиком и двумя милейшими котятами. Что за несправедливость? Но, с другой стороны, она же сама согласилась. — Конечно. — Натянув на себе одну из самых обаятельных улыбок, выдавила из себя Кайла. Возможно, ей тоже стало немного интересно узнать, что люди за сотни лет успели напридумывать. Заодно чем быстрее они начнут, тем быстрее закончат. — Связанные с солнцем, фениксы обретают новую жизнь, восставая из пепла своего предшественника. В некоторых легендах говорится, что он умирает в языках пламени, а в других, что он просто умирает и разлагается, прежде чем возродиться вновь. — Закончив читать первый абзац, девушка прямо уставилась на Кайлу, ожидая ответа. — Отвратительная формулировка. — Прикрыв глаза, Кайла продолжила. — Эту книгу точно писал человек науки? Да, я согласна, иногда в легендах есть доля правды, но, отталкиваясь на неподтверждённые данные при написании научной работы? Всё же люди такие люди. И что это за фраза «просто умирает»? Никакая смерть не может быть простой. У тебя есть менее разрежающая книжка? — Нет. — Растеряно ответила Розалин. — По правде говоря, это лучшая, что я смогла найти. — И по этим книгам учат? Во имя света, куда только катится этот мир. — Закинув ногу на ногу, Кайла выпрямилась, чтобы вновь обратить свой взор на книгу. — Оставишь её потом мне, я хочу глянуть, что там ещё понаписали. Ладно, что-то мы отвлеклись, на чём мы там остановились? — Как фениксы умирают и возрождаются. — Точно. Так вот, фениксы «просто»не умирают. Не разлагаются, а обращаются в пепел. Процесс достаточно сложный, но как зрелище эффектное. — Взяв из украшенной золотом тарелки печенье, она вернулась в своё изначальное положение. — А что насчёт возрождения. То здесь ещё сложнее. Раньше фениксы жили не так долго, потому что, чтобы возродиться, нужно было поместить пепел в Вечное Пламя. Там он при больших температурах кристаллизуется и медленно восстанавливается. Обычно процесс мог занимать от нескольких месяцев и до десятков лет. И то, что вы называете пеплом «предшественника», это пепел феникса, который возрождается. Никакого предшественника не было. В прошлом фениксы часто сталкивались с явлением под названием рассеивание. Это когда не удаётся сохранить весь пепел, и значительная часть просто развеивается ветром, а вместе с ним и большая часть воспоминаний. Предком называли жизнь до возрождения. — Потрясающе. — Прошептала Розалин, в попытках отойти от услышанного. — Нет, правда, я бы в жизни не подумала, что у вас всё так устроено. Но почему вы всё время говорите: «В прошлом» или «Раньше»? — Потому что в моё время фениксы научились избегать рассеивания. — Прожевав печенье, Кайла продолжила. — Перед тем, как обратиться в пепел, они из последних сил нагревают своё тело до высоких температур, тем самым ускоряя обращение в пепел, но кристаллизуя его, превращая в что-то на подобии драгоценного камня. Таким образом сохраняются все воспоминания, и в Вечном Пламени ты восстанавливаешься максимум за пару часов. — Думаю, я не перестану удивляться. — Быстрыми, размашистыми движениями Розалин что-то зачеркнула в книге. — А что насчёт огня? — В каком смысле? — Ну, раз вы превращаетесь в пепел, значит, вы сгораете? Кайла уже приоткрыла рот, чтобы что-то сказать, но вдруг она резко останавливается. Слегка нахмурив брови, Кайла облокотилась руками на стол, вопрос явно застал её врасплох. Даже не из-за того, что она не знала ответа, а потому, что никогда об этом не задумывалась. Для неё это было так же естественно, как ходить или есть. Вряд ли кто-то задумывается, как на самом деле это происходит. — Думаю, всё, наоборот. — Начала она, подбирая слова, стараясь правильно передать свою мысль. — Когда ты сгораешь, ты же должен чувствовать нестерпимый жар? Не хочу говорить за других, но когда я заканчивала свой первый цикл, то чувствовала сильный холод. Как будто бы у меня забрали огонёк, что живёт внутри меня. — Приложив руку к груди, она попыталась успокоить разбушевавшееся сердце. Вспоминать о событиях прошлого было весьма неприятно. — Да и, с другой стороны, было бы странно умирать от того, что подарило тебе жизнь. — Вы не вылупляетесь из яиц? — Подняв взгляд от книги, Розалин посмотрела на Кайлу так, словно она сказала, что небо зелёное, а не голубое. — А должны? — Взяв чашку со стола, Кайла начала водить по золотой кромке, ощущая, как пар слегка греет кончики пальцев. — Не знаю. Вы же вроде как птицы? — Слегка покраснев, Розалин прикрыла лицо книгой, не понимая, что же заставило её так смущаться. — Ну, если ты пытаешься проводить аналогию с драконами, то не стоит. У фениксов и драконов из общего только, что и те и другие довольно живучие, не более. — Но, тогда как вы появляетесь из огня? — Не из огня, а из Вечного Пламени — абсолютно разные явления. Огонь — это то, что с легкостью может наколдовать любой маг. — В подтверждении своих слов Кайла щелкнула пальцами, и свечи во всей комнате зажглись маленькими огоньками. — А Вечное Пламя могут зажечь только самые сильные фениксы, и гореть оно будет до тех пор, пока владелец не закончит свой цикл. — Я поняла, прошу прощения. — Слегка наклонившись вперёд, извинилась Розалин. — Тогда как вы появляетесь из Вечного Пламени? — Даже общего представления не имею. — Что, простите? — Не знаю. — Вернув чашку на место, Кайла сцепила руки в замок. — Я была самой младшей в семье, и после того, как я родилась, новых птенцов не было. Однако, насколько я знаю, это событие само по себе редкое, поэтому не удивляйся так. — У вас есть семья?! — Откинув книгу куда-то в сторону, Розалин вскочила со стула. — Просто фениксов невозможно встретить, вот я и подумала, что вы, возможно, последний представитель своего рода. — Допустим. — Ответила Кайла совсем тихим голосом, но буквально за мгновения она собралась и уже привычно продолжила. — Фениксы не могут жить по одному, сама подумай, как им возродиться, если рядом не будет того, кто поместит их пепел в Вечное Пламя. — Тогда. — Аккуратно начала девушка, словно уловила нотки грусти в голосе собеседницы. — Не могли бы вы рассказать немного про свою семью? — Раз начала, то и заканчивать нужно соответствующе, — устало вздохнув, Кайла повернулась в сторону двери, детские голоса до сих пор раздавались из соседней комнаты. — Уже достаточно поздно, это твой последний вопрос на сегодня.

***

Когда Кайла открыла глаза в первый раз, то увидела вокруг себя развевающиеся языки пламени. Но огонь не обжигал её, а мягко окутывал своим теплом. Она чувствовала, как он согревает её тело, словно одеяло, но при этом не причиняя боли. Наоборот, это тепло было приятным и успокаивающим. Девочка осторожно протянула свою маленькую ручку, чтобы коснуться огня. Как только её пальцы коснулись пламени, оно стало ярче и изменило свой цвет на тёмно-красный. Пламя заискрилось, как будто приветствуя её. Девочка слегка нахмурилась, когда почувствовала, как по телу пробежала лёгкая дрожь, но не от страха, а от чего-то другого — может быть, от удивления или от странного чувства принятия. Вокруг было тихо, и только потрескивание огня нарушало негласную тишину. Девочка не понимала, где находится и что происходит, но вместо паники она ощущала себя в полной безопасности. В какой-то момент она почувствовала, как чьи-то руки мягко подхватили её и начали осторожно вытаскивать из огня. Это было так неожиданно, что она даже не сразу поняла, что происходит. Девочка попыталась ухватиться за языки пламени, но они ускользали от неё, словно не хотели, чтобы она тут оставалась. Когда она открыла глаза, то увидела перед собой девушку с тёмно-синими волосами и смуглой кожей. Она аккуратно укутывала девочку в белую мягкую ткань. Когда же малышка посмотрела прямо в глаза девушки, та улыбнулась, но в глазах её было что-то грустное. — Я же говорил, что мне не показалось. — Раздался чей-то голос из-за спины девушки. — А ты: «Так не бывает», но, как видишь, бывает. — Тише, Зигфрид! — Шикнул на него второй голос. — И без тебя вижу, что бывает, но как? Разве нас не учили, что мы рождаемся только под лучами Отца? Так почему же она родилась ночью?! — Зигфрид, Бьянка! Успокоились оба. — Сказала девушка, аккуратно прижимая ребёнка к себе. — Нам ещё не хватало, чтобы вы всех перебудили. — Ты сейчас серьёзно, Грейс? — Удивлённо похлопала глазами Бьянка. — У нас сестра спустя семьсот лет родилась. Это же чудо, мы уже думали, что что-то случилось. Нужно всем рассказать. — Конечно. — Как-то по-злому ухмыльнулся Зигфрид. — Иди всем расскажи, что она родилась ночью. Ты хоть головой своей подумай! Если мы не понимаем, что происходит, представь, какая паника будет у остальных. — Один. — Спокойным голосом произнесла Грейс. —Ты сейчас серьёзно? Сколько нам, по-твоему? — Возмущенно спросила Бьянка. — Нет, ты правда думаешь, что спустя сотни лет это на нас ещё работает? — Закатив глаза, уточнил Зигфрид. — Два. — Грейс распахнула свои крылья, из-за чего вокруг поднялся лёгкий ветерок. — Ты же шутишь, да? — Эй, эй, у тебя вообще-то ребёнок на руках. — Напомнила ей Бьянка. — Два с половиной. — На концах её крыльев загорелся синий огонь, а в глазах сверкнул недобрый блеск. — Прости, сестра! — Воскликнули они в один голос, при этом склонив свои головы настолько, насколько это было возможно. — Так-то лучше. — Сложив крылья, Грейс снова перевела взгляд на ребёнка в своих руках, но как только она это сделала, её глаза округлись. — Эй, ты чего, Грейс? — Окликнул её Зигфрид. — Сестра, тебе тоже показалось странным, что малышка уж слишком маленькая? — Предположила Бьянка. — Я как-то слышала от драконов, что чем дольше они сидят в яйцах, тем сильнее вылупятся. Может ли быть такое, что наша малышка в огне не досидела? — Это, походу, ты у нас в огне не досидела, раз твой мозг так и не сформировался. — Ущипнув сестру за бок, сказал Зигфрид. — Никогда не сравнивай нас с этими тупоголовыми ящерицами. — Ай! Да ты просто мне завидуешь, что у меня в друзьях, в отличие от тебя, есть дракон. И не называй их ящерицами. — А, ну то есть тупоголовые под их внешнее описание тебя устраивает? — Кайла. — Прошептала Грейс спустя минуту молчания. — Что? — Удивлённо спросила Бьянка, не обращая внимания на Зигфрида. — Её имя — Кайла. — С чего ты взяла? Мы даже её ещё Отцу не показывали. — Почти возмущенно отозвался Зигфрид. — Не знаю, может, потому что у неё на ключице это написано. — Продолжая смотреть на указанное место, ответила Грейс. — Ну что за бред... Зигфрид так и не смог договорить, ведь удивление, которое он испытал от вида своей новорождённой сестры, заставило его замолчать. Не понимая, что происходит, Бьянка заглянула через плечо Грейс, пытаясь понять, что же заставило брата и сестру так резко замолчать. Малышка, которая по человеческим меркам могла сойти за трёхлетнего ребёнка, сидела на руках, смотря на мир своими большими ярко-карими глазами. Тёмно-красные волосы едва доставали девочке до плеч, а её ещё совсем маленькие крылышки были аккуратно сложены у неё за спиной. Однако совсем не это привлекало внимание троицы, а шрам на левой ключице девочки. На коже было выжжено имя Кайла. Словно поставленное клеймо, что давно уже успело зажить, и теперь от ожога остался лишь белый цвет мертвой кожи. — Кхм, так. — Собрав свои мысли в кучу, Грейс продолжила. — Я надеюсь, все же понимают, что пока не поймём, что да как, мы никому ничего не скажем. Да, Бьянка? — А что сразу Бьянка-то?! — Ну давай, старшая, говори, какой расклад. — Проигнорировав Бьянку, подал голос Зигфрид. — Она родилась на рассвете. Ты, Зигфрид, проснулся рано, поэтому решил прогуляться. Совершенно случайно проходя мимо Вечного пламени, заметил странное свечение и решил не рисковать и сразу позвать меня. Из-за того, что Бьянка живёт буквально у меня за стенкой, она проснулась от шума и пошла к пламени с нами. А дальше уже по традиции мы показали ребёнка Отцу, и он даровал ей имя Кайла. Я надеюсь, тебе всё понятно, Бьянка? Если что, лучше спроси. — Да почему сразу Бьянка-то?! — Бьянка. — Строго отозвалась Грейс. — Да поняла я всё. Поняла. — И ты думаешь, ни у кого не будет вопросов, почему мы никого не позвали? — Сложив руки на груди, спросил Зигфрид. — Скажем, что кроха сильно стеснительная. — М-да, почему-то я не могу отделаться от ощущения, что наша Кайла совершенно не стеснительная. — Устало вздохнула Бьянка. — С этим мы разберемся потом. — Подняв девочку на уровень своих глаз, Грейс улыбнулась самой счастливой улыбкой из всех возможных. — Ну, здравствуй, малышка. Такая кроха, а уже столько шума наделала. Добро пожаловать в семью, Кайла.

***

— Так значит, фениксы рождаются из Вечного Пламени. По внешнему виду новорождённые птенцы похожи на человеческих детей, которые достигли примерно пятилетнего возраста. Все фениксы приходятся друг другу родными братьями и сёстрами, хоть внешне они могут быть совершенно не похожи. Хоть и сами не знают наверняка, но искренне верят, что они дети солнца и огня. В доказательство к этому доводу приводится пример в виде того, что дети рождаются только днём под взглядом своего отца и в теплых языках пламени, то есть их матери. И имена, как татуировка, появляются на разных частях тела именно под лучами солнца. В отличие от привычных всем обликов ярко-оранжевого цвета, оперение у фениксов может быть абсолютно разного цвета. Я ничего не упустила, леди Кайла? — Нет, всё верно. — Ответила Кайла, всё также продолжая водить кончиками пальцев по чашке, которая уже давно была пуста. — Интересно, откуда взялся стереотип, что у всех фениксов рыжее оперение. — Думаю, это из-за Бьянки. — Увидев озадаченный взгляд девушки, Кайла продолжила. — Моя страшная сестра, она обладала весьма неспокойным характером и не могла никогда усядется на одном месте. Поэтому довольно часто спускалась с горы, где мы жили. У неё были ярко-рыжие перья, возможно, она пару раз сталкивалась с людьми, отсюда легенда и пошла. — Неужели люди вас никогда не беспокоили? — Очередной раз задала свой вопрос Розалин. — Леди Розалин, насколько я помню, мы договаривались на один вопрос. Да и думаю, что у такого прославленного мага не так много времени, чтобы сидеть сейчас здесь. — Да, но могу ли я задать ещё один маленький вопрос? Просто это первый раз, когда я встречаю существо, которое буквально приписывают к легендам. — То есть драконы тебе больше неинтересны? — Закатив очередной раз глаза, спросила Кайла. — Нет, почему же. Если честно, в существование драконов больше верилось, чем фениксов, информации про них больше. Да и с магической и научной точки зрения ваше происхождение куда интереснее исследовать. К примеру, какого размера у вас были крылья или, если форма птицы не ваша основная, в каком возрасте вы можете перевоплощаться. Или как вообще огонь связан с солнцем. Стоп, раз вы обращаетесь к солнцу, это значит, вы покланяетесь Богу Солнца. Если действительно так, то почему вы называете его Отцом, если Бог Солнца — женщина. И почему вы живёте с господином Эрухабеном, если вы сами сказали, что фениксы не могут жить без семьи? И если честно, я бы очень хотела бы увидеть ваше имя. А ваша семья до сих пор живёт на той горе? Не могли бы вы тогда нас познакомить? Я бы хотела увидеть Вечное Пламя и дома, где вы живёте. И почему... Договорить Розалин не смогла, внезапно её кожа начала светиться мягким, таким знакомым золотистым светом. Он становился всё ярче, что в какой-то момент Кайла почувствовала, как воздух в комнате начал нагреваться. Магесса издала тихий, почти неслышный звук, похожий на вздох, перед тем как её фигура начала растворяться, пока не осталась только золотая пыль. — Ну и зачем было оставлять её со мной, а потом выгонять подобным образом? — Устало улыбнувшись, Кайла повернулась к дракону, стоявшему в дверях. Его золотые волосы волнами падали ему на лицо, однако даже они не смогли скрыть его раздражение. — О чём ты? Я лишь телепортировал её во дворец по просьбе принца, не более. — Скрестив руки на груди, Эрухабен отвёл взгляд в сторону. — Телепортировал мага? Который и сам в состоянии это сделать. — Уточнила Кайла, сдерживая смех. Однако, смотря на рассерженное лицо дракона, Кайла не смогла удержаться от улыбки. В его чертах было что-то невероятно очаровательное, что-то, что даже спустя сотни лет заставляло её улыбаться. Она медленно подняла руки, приглашая его подойти. Эрухабен закатил глаза, но только для виду, ведь спустя мгновение он уже стоял возле девушки. — Не похоже это на тебя, Золотце. — Сказала Кайла, обвивая свои руки вокруг его шеи, ощущая тепло его кожи. — Эти люди на тебя плохо влияют. — Розалин не такая уж и надоедливая. — Начал он, оглаживая спину девушки, где раньше находились два прекрасных крыла. — Просто иногда она переходит черту дозволенного. Кайла уютно устроилась в объятиях любимого дракона. Она уткнулась лицом в его ключицу, вдыхая родной запах, а её рука нежно скользнула в его волосы на затылке, нежно притягивая его ещё ближе. — Я хочу прилечь, устала с дороги. — Сказала она совсем тихо, задевая носом мочку его уха. Эрухабен кивнул, не сдвигаясь с места. Кайла почувствовала, как внутри неё поднимается волна нежности. Она приподняла голову и нежно поцеловала его в висок, после чего Кайла мягко отстранилась и потянула его за руку. — Пойдём. — Прошептала она, вставая. — Заодно мне будет интересно послушать, что ты скажешь о тех людях, которые у нас завелись. Он посмотрел на Кайлу почти засыпающим взглядом, но, взяв её за руку, с лёгкостью поддался, следуя за ней. Они вышли из комнаты, и Кайла по старой привычке заглянула в окно, чтобы увидеть, как солнце заходит за горизонт, а последние лучи вечернего солнца пробивались сквозь шторы, освещая их путь.