Золотая клетка

Кайла сидела в излюбленной гостиной, в которой, по иронии судьбы, гостей-то видеть сегодня не хотела. Прохладного воздуха с каждой секундой становилось всё меньше, а комната наполнялась невысказанными словами и ожиданием. — Нет, даже не продолжай, Раон. — Да почему?! — удивлённо воскликнул дракончик. Сегодня Эрухабен, будь он не ладен, решил оставить эту несуразную компашку на Кайлу, а сам же отправился навестить Олиена. Но из-за спешки, в которой эта ящерица прямоходящая собиралась, у Кайлы начали закрадываться мысли, что сам Олиен об этой встрече не знал. Роан с котятами с котятами устроились на соседнем диване, Чхве Хан вместе с леди Розалин тихо переговаривались в углу, поглядывая в их сторону, но, как бы ни было удивительно, не на Кайлу, а на того, кто занимал соседнее кресло. Кайла видела, как хитрая, почти невидимая улыбка тронула губы принца. Он сидел расслабленно, но Кайла знала, что каждый жест, каждый взгляд, брошенный куда-то в сторону, был тщательно просчитан. Он пришёл просить о помощи, наверняка зная, что получит отказ. Поэтому он решил воспользоваться милым Роаном, которому отказать в чём-то было проблематично в силу его возраста. Да и Кайле эти детишки уж слишком сильно нравились. Однако нужно отдать кронпринцу должное, скорее всего, он уже успел предположить возможность отказа детям, иначе Кайла не понимала, для чего он явился сюда лично. — Потому что это не твоя забота, малыш, — смягчив тон для детей, Кайла продолжила, глядя уже на Альберу. — И некоторые здесь не должны прятаться за спины честных созданий, чтобы озвучить свои просьбы. Альберу ни на мгновение не изменился в лице. Он мягко положил руку на голову Роана, успокаивая его. — Прости, мой друг, я, кажется, поставил тебя в неловкое положение. Леди Кайла права, это моё дело, — его голос был теплым и искренним… или невероятно хорошо подделанным. Затем он медленно поднял взгляд на неё. — Но факт остаётся фактом, леди Кайла, в королевстве Джунглей бушует огонь, который невозможно потушить водой, песком или магией. Он настолько разрушителен по своей сути, что уже поглотил несколько областей. — И что мне до этого? — Кайла откинулась на спинку кресла, изображая полное безразличие. — Я в героев не играю. И в отличие от некоторых всеотзывчевых драконов, на жизнь людей, их поселения и их проблемы мне, как бы выразился мой знакомый — «плевать». — Я понимаю, — кивнул Альберу, на удивление Кайлы, во взгляде принца осуждения она не видела. — У каждого есть свои цели и принципы, даже у великих существ вроде вас, леди Кайла. Но я не прошу решить проблему, я прошу проконсультировать. — Что? — слегка удивлённо спросила она. — Вам не нужно ничего делать. Просто посмотреть на огонь, оценить масштабы и поделиться своими доводами с леди Розалин, — он сделал лёгкий жест рукой, будто отмахиваясь. Кайла медленно склонила голову, притворяясь задумчивой. Она позволила молчанию повиснуть, наблюдая за собеседником. Для себя она давно всё решила, но ей до жути было интересно, что кронпринц предпримет дальше. Она поймала его взгляд и удержала. В её глазах светился такой же холодный, изучающий огонёк, как и в его. — Интересное предложение, — наконец произнесла Кайла, растягивая слова. Она склонила голову к плечу, позволяя алым прядям упасть на лицо. — Но вы упустили одну маленькую деталь, Ваше Высочество. У меня нет никакого желания тратить своё время на дела человеческие. Не в какой-либо форме. Вы просите меня выступить в роли советницы. Это забавно само по себе. Но мне от этого какая польза? Её глаза сузились, в них заплясали золотистые искры. Она с вызовом посмотрела на Альберу, давая понять, что раунд торгов только начинается. На лице принца не дрогнул ни один мускул. Он лишь чуть заметно наклонил голову, принимая правила игры. Его улыбка стала чуть шире, но в ней не было и тени обиды или разочарования. Скорее, удовлетворение. — Леди Кайла, я бы никогда не посмел предлагать вам столь низкую цену за ваше время и знания, — его голос сочился искренним восхищением, но Кайла чувствовала стальную хватку за этой слащавой обёрткой. — Конечно, я буду непременно благодарен вам за помощь. Но, понимая, что слова — это всего лишь ветер, я позволил себе вольность подготовить нечто более осязаемое. Альберу сделал едва заметный жест в сторону леди Розалин. Та поднялась, плавно повела рукой, и воздух перед Кайлой дрогнул, и на столике материализовалась шкатулка. Кайла опустила на неё свой взгляд и почти физически почувствовала, что внутри неё что-то оборвалось. Шкатулка была из тёмного серебра, тронутого временем, но не утратившего своего благородного свечения. По углам, в изящной оправе, горели крупные рубины — такие чистые и глубокие, что казалось, внутри них плещется жидкое пламя. Но не они приковали взгляд Кайлы. Всю поверхность крышки и стенок покрывал тончайший узор из золотых перьев, выгравированных с такой тщательностью, с такой любовью, что каждое из них выглядело живым. Они переплетались между собой, складываясь в причудливый танец, уходящий в бесконечность. Свет комнаты скользил по золоту, заставляя перья вспыхивать тёплым светом, будто они только что выпали из крыла той, что носила это имя. А в центре крышки, окружённое золотыми перьями, было выгравировано: «Кайла». Старое начертание. То, которым пользовались только в её время. Только те... — Кайла? — тихо позвал Роан. — Ты побледнела... Кайла моргнула. — Всё хорошо, малыш, — её голос прозвучал ровно. Спокойно. Она даже позволила себе лёгкую улыбку, адресованную дракончику. — Просто задумалась. Роан засомневался, но всё же кивнул. Кайла перевела взгляд на Альберу. Принц сидел в кресле с выражением вежливого ожидания на лице. Но Кайла видела то, что было скрыто от других: лёгкое напряжение в линии плеч, слишком пристальное внимание к её лицу. Он видел. Он заметил её реакцию. Она протянула руку и кончиками пальцев коснулась холодного серебра. Провела по гладкой поверхности, по рубинам, по золотым перьям, по своему имени. — Любопытно, — произнесла Кайла ровно и спокойно. — Откуда эта вещь у вас, Ваше Высочество? Альберу выдержал паузу. — Честно говоря, сам гадаю, — улыбнулся он. — Шкатулка появилась в королевской сокровищнице несколько поколений назад. Мои предки то ли выкупили её, то ли им кто-то подарил. Но когда я услышал ваше имя, леди Кайла... — Решили, что безделушка может привлечь моё внимание? — она чуть приподняла бровь, возвращая себе привычную насмешливость. — Решил, что у вещицы должна быть хозяйка, — мягко поправил принц. — Тем более что открыть её так никто и не смог. А, как вы могли уже догадаться, пытались не один год и не только грубой силой. Кайла взяла шкатулку в руки. Тяжёлая. Холодная. Но под пальцами чувствовалось тепло — глубоко внутри, под слоями серебра и времени. — Что ж, Ваше Высочество. Вы умеете выбирать подарки, — она позволила себе чуть заметную улыбку. — Я помогу вам с вашим огнём. Посмотрю, оценю, дам советы леди Розалин. Кайла опустила взгляд на шкатулку у себя в руках. Пальцы легли на крышку, поглаживая прохладное серебро. — Леди Розалин, — сказала она негромко, — я буду готова выдвигаться завтра на рассвете. Обсудим детали с утра. — Как скажете, леди Кайла, — мягко улыбнулась Розалин. — Ура! Раз Кайла согласилась, можно я с вами? — воскликнул дракончик. — Нет, — ответили одновременно Кайла и Альберу. Роан надулся, но спорить не решился. Чхве Хан поднялся, поклонился и направился к выходу. Котята спрыгнули с дивана и направились за ним, перед этим слегка склонив головы перед Кайлой. Леди Розалин задержалась на мгновение, бросив взгляд на шкатулку в руках Кайлы, и бесшумно выскользнула следом. Альберу поднялся из кресла, церемонно поклонился. — Леди Кайла. — Ваше Высочество. Принц вышел, уводя за собой надутого Роана, который на прощание помахал Кайле лапкой. Двери закрылись. В гостиной стало тихо. Кайла осталась сидеть в кресле, она не смогла сдвинуться с места. Просто сидела, глядя на шкатулку у себя в руках. Кайла провела большим пальцем по крышке. Раз. Другой. По золотым перьям, по буквам своего имени. Шкатулка чуть заметно потеплела. Кайла вздохнула, откинулась на спинку кресла и закрыла глаза, всё так же держа шкатулку в руках.

***********

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в тёплые оранжево-розовые тона. Сквозь листву пробивались последние лучи, рисовали длинные тени на траве. Где-то вдалеке пели птицы, готовясь ко сну. Кайла сидела под старым раскидистым деревом, прислонившись спиной к шершавому стволу. Вид у неё был такой, будто она не три дня по лесу бродила, а как минимум неделю с дикими зверями дралась. Платье порвано в нескольких местах, волосы спутались в колтуны, лицо и руки покрыты ссадинами и синяками. На щеке красовалась длинная царапина, под глазом наливался лиловый синяк, губа рассечена. Но хуже всего выглядели крылья. Перья торчали в разные стороны, как у линяющей птицы, некоторые были сломаны, некоторые выдраны с корнем, оставляя болезненные проплешины. Одно крыло было неестественно вывернуто, и Кайла старалась не двигать им лишний раз — при любом движении она морщилась от боли. Перед ней туда-сюда ходила Грейс. Шаг влево. Шаг вправо. Разворот. Снова шаг влево. Шаг вправо. Её грозный тон разносился по всей поляне, распугивая последних птиц. — Я просто пытаюсь понять, Кайла. Пытаюсь понять, что творится в твоей голове, — Грейс сделала очередной разворот и сверкнула глазами. — Тебе строго-настрого запретили покидать дом. Строго-настрого! Кто отдал этот приказ? Я. Почему? Потому что на границе неспокойно, потому что шастают неизвестно кто, потому что... — Грейс, я же... — Нет, ты не «же»! — сестра остановилась и ткнула в неё пальцем. — Ты вообще молчи! Сидишь тут, вся в синяках, с растрёпанными крыльями, и даже не понимаешь, как я за эти три дня... — Три дня? — переспросила Кайла. — Какие три дня? Грейс замерла и медленно повернулась к ней. — Ты что, не знаешь, сколько тебя не было? Кайла моргнула. — Я... Я думала, что несколько часов. Ну, может, полдня. — Полдня, — повторила Грейс очень тихо. — Ты пропала на три дня, Кайла. Три дня мы тебя искали. Три дня я не спала, не ела, только обшаривала каждую тропу, каждый овраг, каждую пещеру. Кайла смотрела на неё, чувствуя, как внутри всё холодеет. — Я не знала, — прошептала она. — Я правда не знала. Грейс остановилась и посмотрела на неё. В её глазах бушевала буря. — И где ты была? — спросила она спокойным, ровным голосом. Кайла отвела взгляд. — Гуляла, — сказала она. — Решила посмотреть на закат. Задержалась. А потом встретила зверька. Пушистого такого, смешного. Побежала за ним... Она замолчала, потому что Грейс смотрела на неё не моргая. — Кайла, — голос сестры стал тихим и очень серьёзным. — Скажи мне правду. Кайла замерла. — Я... — Я прекрасно знаю, что ты врёшь, — перебила Грейс. — И мы обе это знаем. Ты слишком умна для таких сказок. Так что давай ещё раз. Где ты была? Кайла опустила голову. Помолчала. Потом подняла глаза на сестру, виноватые, чуть испуганные. — Я спустилась с горы, — тихо сказала она. Грейс замерла. — Куда? — К подножию. К той тропе, что ведёт в город. Тишина стала абсолютной. Даже ветер перестал дуть. — Продолжай, — очень ровно произнесла Грейс. Кайла сглотнула. — Я сидела на дереве. Пряталась в ветках. И увидела людей. Они ехали на лошадях, тащили тележку. Я никогда раньше не видела людей так близко. Я засмотрелась. Она перевела дыхание. — Они проехали мимо. Я хотела вылезти из укрытия, чтобы посмотреть им вслед. Но не заметила, как мои крылья запутались в ветках. Я дёрнулась, ветки треснули, и я... я упала с дерева. Грейс закрыла глаза рукой. — Ты упала с дерева. — Да. — И что потом? — Потом... — Кайла поморщилась. — Потом я ударилась головой. И, кажется, отключилась. А когда очнулась, было уже темно. Из-за того что, я ушибла крыло пришлось идти пешком. Я попыталась вернуться, но заблудилась. Искала знакомые места, но всё выглядело иначе. А потом снова стемнело, и я... Я просто сидела под деревом и ждала утра. — Три дня, — выдохнула Грейс. — Ты бродила по лесу три дня. — Я не специально, — голос Кайлы дрогнул. — Я правда хотела вернуться. Грейс смотрела на неё долго, очень долго. Потом её лицо дрогнуло, и она вдруг рухнула на колени прямо перед Кайлой, обхватив её руками и прижимая к себе так сильно, что стало трудно дышать. Кайла только зажмурилась и уткнулась носом в плечо сестры. — Дурочка, — прошептала Грейс куда-то в спутанные волосы. — Глупая, бестолковая дурочка. Я думала, что потеряла тебя. Она не договорила. Просто сидела и прижимала сестру к себе, а плечи её мелко вздрагивали. — Прости, — прошептала Кайла. — Прости меня, пожалуйста. — Молчи, — хрипло сказала Грейс. — Просто молчи. Они сидели так долго. Пока последние лучи солнца не окрасили всё вокруг в багровый цвет. — Грейс! — донёсся издалека встревоженный голос. — Грейс, ты здесь? Грейс отстранилась, быстро вытерла глаза и поднялась. — Мы здесь! — крикнула она. Из-за деревьев выскочили двое. Зигфрид с растрёпанными волосами, бледный как смерть, и Бьянка, которая, кажется, вообще не могла идти, потому что её шатало. — Кайла! — выдохнула Бьянка и рванула вперёд. Бьянка бежала, спотыкаясь, падая, поднимаясь и снова бежала. А когда добежала, просто рухнула на колени и прижала Кайлу к себе так, будто та могла исчезнуть. — Ты жива, — всхлипывала она. — Ты жива, жива, жива... — Я жива, — растерянно ответила Кайла. Бьянка отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть на неё, и тут же замерла, разглядывая синяки, ссадины и растрёпанные крылья. — О мой свет, Кайла... — прошептала она. — Твои крылья... — Срастутся, — быстро сказала Кайла. — Ничего страшного. Она не договорила, только зарыдала громче и снова прижала Кайлу к себе. Кайла подняла взгляд на Зигфрида. Он стоял в нескольких шагах, не решаясь подойти. Лицо у него было бледное, осунувшееся, под глазами тёмные круги. Он смотрел на неё так, будто увидел ожившего мертвеца. — Зиг? — тихо позвала Кайла. Он шагнул вперёд. Потом ещё один. А потом рухнул на колени рядом с ней и Бьянкой и обхватил их обеих своими руками, прижимая к себе. — Тише ты, — шикнула на него Грейс. — У неё крыло сломано. Зигфрид ослабил хватку, но не отпустил. — Ты как? — выдохнул он. — Цела? — Я цела, — ответила Кайла. — Немного поцарапалась. — Немного, — всхлипнула Бьянка. Зигфрид отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть ей в лицо. Глаза у него были уставшими. — Ты нас напугала, — сказал он тихо. — Очень сильно напугала. Я уже думал, что... Он сглотнул и замолчал. — Я вернулась, — мягко сказала Кайла и коснулась его щеки ладонью. — Я здесь. Зигфрид прикрыл глаза и уткнулся лбом в её плечо. Последние лучи солнца золотили верхушки деревьев. Становилось прохладно. — Мы так долго ждали, — вдруг тихо сказала Бьянка, вытирая слёзы. — Каждый день думали о том, что так и не сможем отдать. — Отдать? — переспросила Кайла. Бьянка посмотрела на Зигфрида. Тот кивнул. — Мы приготовили тебе подарок, — сказала Бьянка. — К десяти годам, как ты появилась в этом мире. Ждали, когда вернёшься. — Подарок? Бьянка порылась в своей сумке, что висела за спиной, и достала что-то, завёрнутое в мягкую ткань. — Закрой глаза, — попросила она. Кайла вздохнула, но послушалась. Она слышала шорох ткани, тихое дыхание Бьянки совсем рядом. — Открывай. Кайла открыла глаза. Перед ней, на раскрытой ладони Бьянки, лежала шкатулка. Тёмное серебро, тронутое временем, но не утратившее своего благородного свечения. Крупные рубины по углам — такие чистые и глубокие, что казалось, внутри них плещется жидкое пламя. И по всей поверхности — тончайший узор из золотых перьев, переплетающихся в бесконечный танец. А в центре крышки, окружённое перьями, было выгравировано: «Кайла». Кайла замерла. — Это... — выдохнула она. — Тебе, — сказала Бьянка тихо. — Мы с Зигфридом заметили, что тебе всегда нравились человеческие украшения. Ты могла часами разглядывать броши, кольца, шкатулки... Всё, что сделано руками людей. — Ты говорила, что в их вещах есть что-то необычное, — добавил Зигфрид. — Вот мы и подумали, что тебе понравится своя, — Бьянка протянула шкатулку ближе. — Мы заказали её у лучшего мастера в городе, — сказал Зигфрид. Кайла смотрела на шкатулку. На рубины, мерцающие в последних лучах заката. На золотые перья, переливающиеся тёплым светом. На своё имя, выведенное твёрдой рукой. — И мы ждали, — тихо добавила Бьянка. — Каждый день ждали, когда ты вернёшься, чтобы подарить. И боялись, что не дождёмся. Кайла подняла глаза. Бьянка смотрела на неё с такой любовью, что у Кайлы защипало в носу. Зигфрид, сидевший рядом, смотрел так, будто боялся, что она исчезнет. Грейс мягко улыбалась. — Я... — голос Кайлы дрогнул. — Я не знаю, что сказать. — Скажи «спасибо», — улыбнулась Грейс. — Спасибо, — прошептала Кайла. — Спасибо вам. — Открой, — попросила Бьянка. — Там ещё кое-что есть. Кайла взяла шкатулку в руки. Тяжёлая. Прохладная. Родная. Она подняла крышку. На её внутренней стороне были выгравированы слова: Спасибо, что ты у нас есть. С вечным обожанием и любовью, твои братья и сёстры. Грейс, Бьянка, Зигфрид, Аарон и Блисс. Кайла закрыла крышку. Потом открыла снова. Потом ещё раз. — Нравится? — тихо спросила Бьянка. Кайла подняла на неё глаза. В них блестели слёзы. — Это лучшее, что у меня когда-либо было, — сказала она и улыбнулась сквозь слёзы. — Я буду хранить её вечно. Солнце почти село, оставив только багровую полоску на горизонте. Становилось совсем темно. — Надо возвращаться, — сказала Грейс, поднимаясь. — Кайле нужно обработать раны и вправить крыло. — Я помогу, — тут же сказала Бьянка. — Давай я донесу тебя, — добавил Зигфрид. — Сама дойду, — возразила Кайла, прижимая шкатулку к груди. — Я уже взрослая. — Взрослая она, — фыркнула Грейс. — Взрослые с деревьев не падают. — Я же не специально, — виновато сказала Кайла. — Знаю. Пошли уже. Они поднялись и медленно пошли по тропинке в сторону дома. Кайла шла в середине, прижимая к себе шкатулку. Бьянка поддерживала её под руку, Зигфрид шёл сзади, готовый подхватить, если она упадёт. Грейс возглавляла процессию, то и дело оглядываясь. Последние лучи солнца погасли. В лесу стало темно. Но шкатулка в руках Кайлы всё ещё хранила тепло.

********

Свечи давно догорели, только слабый свет луны пробивался сквозь неплотно задернутые шторы, выхватывая из мрака очертания мебели и одинокую фигуру в кресле. Кайла сидела неподвижно, всё так же держа шкатулку в руках. Тяжёлое серебро холодило пальцы, рубины тускло мерцали в лунном свете, золотые перья поблёскивали, будто живые. Её палец медленно потянулся к центральному камню. Самому крупному, самому тёмному, что горел алым даже в полной темноте. Кайла нажала. Раздался тихий щелчок — и крышка дрогнула. Она медленно подняла крышку. Внутри было пусто. Только алый бархат, выцветший от времени, и лунный свет, скользящий по его ворсинкам. Кайла смотрела на эту пустоту долго, очень долго. Пустота. Она закрыла крышку. Посидела неподвижно. Потом открыла снова — будто надеялась, что пустота исчезнет, что внутри окажется хоть что-то. Нет. Только бархат. Только тишина. Только память. Кайла долго сидела, глядя на пустоту внутри шкатулки. Лунный свет скользил по комнате, тени двигались, время текло мимо. Она помнила. Всегда помнила и навряд ли, когда-нибудь смогла бы забыть. Грейс. Спокойная, мудрая, глубокая и вечно оберегающая, иногда строгая, но очень добрая. Бьянка. Весёлая, задорная, нарушающая все правила и запреты, но другим этого не позволяла. Зигфрид. Постоянно недовольный, вечно ворчащий, вечно закатывающий глаза на её выходки, но такой родной. Аарон и Блисс, которые ходили за ней по пятам, чтобы она вновь не попала в беду. Их больше нет. А шкатулка, которую они подарили, которую она хранила столетия, стоит того, чтобы в ней что-то лежало. Что-то важное. Кайла подняла глаза к потолку. Закрыла их. И взмахнула свободной рукой. Когда она открыла глаза, в её раскрытой ладони лежали четыре драгоценных камня. Они не были холодными и мёртвыми, как обычные самоцветы. Они горели изнутри — тёплым, живым, пульсирующим светом. Один — синий, грозный, как бушующий океан. Второй — зелёный, яркий, как молодая листва весной. Третий — фиолетовый, словно загадочный цветок. И Четвёртый — жёлтый, сияющий, словно самая яркая звезда. — Интересно, — прошептала она в тишину одними губами, — как бы вы отреагировали, если бы шкатулка, которую вы мне подарили, стала вашим гробом? Она осторожно, почти благоговейно, положила камни на бархатную подушку внутри шкатулки. Оранжевый, синий, зелёный, фиолетовый, жёлтый. Рядом. Вместе. Как когда-то. — Спите спокойно, — прошептала Кайла. Она закрыла крышку, прижала шкатулку к груди и откинулась на спинку кресла. Погружаясь в пучину сна, совсем не замечая мокрых следов на щеках.