Там, где океан встречает звезды

Уилл спустился к завтраку, когда солнце уже поднялось высоко, и кухня залилась ярким, почти белым светом. На нём была та самая льняная рубашка, которую Майк якобы ненавидел, и свободные шорты цвета хаки, и он выглядел отдохнувшим — по крайней мере, лучше, чем утром, когда Майк нашёл его лежащим на кровати с застывшим взглядом в потолок. Дастин, который успел приготовить новую порцию яичницы, молча подвинул к нему тарелку. Джейн налила кофе. Лукас и Макс, уже переодетые в купальники, сидели на подоконнике, болтая ногами и строя планы на день. — Ты как? — спросил Майк, садясь рядом с Уиллом и придвигаясь так близко, что их плечи соприкоснулись. — Лучше, — ответил Уилл, и в его голосе действительно не было той усталой нотки, что звучала утром. — Спасибо. Он не уточнил за что, но Майк понял. И улыбнулся, вспомнив, как сидел на бёдрах Уилла, как тот мычал в подушку от удовольствия, как его пальцы вцеплялись в простыню, когда Майк находил особенно зажатые мышцы. Хорошее было утро. Макс заметила его улыбку. Усмехнулась в свою кружку, но ничего не сказала — только переглянулась с Лукасом, который пожал плечами с видом «я ничего не делал». — Ну что, — Лукас спрыгнул с подоконника, хлопнув в ладоши, — все готовы к первому пляжному дню? — А мы идём на пляж? — спросила Джейн, и в её глазах загорелся тот самый огонёк, который Майк помнил по детству — когда они собирались в бассейн или на озеро, и всё было просто, и не было ни монстров, ни боли, ни долгих месяцев восстановления. — А зачем мы, по-твоему, тащились шестнадцать часов? — усмехнулась Макс, натягивая поверх купальника лёгкую тунику. — Ради вида из окна? — Я бы и ради вида поехал, — признался Дастин, но уже поднимался из-за стола, убирая кепку в рюкзак. Уилл доел, отставил тарелку и посмотрел на Майка. В его взгляде было что-то такое, от чего у Майка внутри всё перевернулось — спокойное, уверенное, обещающее. — Идём, — сказал Уилл, протягивая ему руку. Майк взял её, чувствуя, как пальцы Уилла смыкаются вокруг его ладони, и подумал, что это лето действительно будет особенным. *** Пляж оказался ближе, чем они думали. Пять минут пешком по деревянному настилу, проложенному сквозь дюны, заросшие высокой травой, — и перед ними открылся океан. Он был огромным. Бескрайним. Серо-голубым в утреннем свете, с ленивыми волнами, которые накатывали на песок и отступали, оставляя тёмные полосы влажного песка. Небо сливалось с водой на горизонте, и только белые барашки волн обозначали границу между ними. — Ничего себе, — выдохнул Дастин, снимая кепку и подставляя лицо ветру. — Я забыл, какой он… большой. — Океан обычно большой, — заметила Макс, но в её голосе не было насмешки. Только то же самое благоговение, которое чувствовали все. Лукас уже скидывал футболку, натягивая её через голову на ходу. Макс смотрела на него — на то, как играют мышцы на его спине, как он запрокидывает голову, подставляя лицо солнцу, — и в её глазах было что-то такое, от чего Майк почувствовал себя свидетелем чего-то очень личного. Она любила его. Всё ещё. С той же силой, что и тогда, в Хоукинсе, когда они были детьми и не знали, что такое настоящая любовь. — В воду! — крикнул Лукас и побежал к волнам, поднимая облачка песка босыми ногами. Макс покачала головой, но улыбнулась и пошла за ним — медленнее, с достоинством, которое не позволяло ей носиться по пляжу как ребёнку, хотя в глазах плясали те же искорки. Она догнала его уже у кромки воды, и Лукас, не оборачиваясь, нащупал её руку, сжал пальцы. Они вошли в воду вместе — муж и жена, которые всё ещё вели себя как влюблённые подростки, и это было прекрасно. Джейн стояла у кромки воды, позволяя волнам лизать свои щиколотки, и на её лице было то самое выражение, которое Майк видел только в редкие моменты полного покоя. — Ты идёшь? — спросил Дастин, подходя к ней. В его голосе была какая-то странная осторожность, будто он боялся спугнуть что-то хрупкое. — Иду, — ответила Джейн и шагнула в воду, не оглядываясь. Дастин пошёл за ней. Майк и Уилл остались на песке. Майк смотрел, как Лукас ныряет под волну, как Макс смеётся, отфыркиваясь, как Джейн заходит в воду всё дальше, а Дастин держится рядом, готовый подхватить, если поскользнётся. Как их руки касаются под водой — случайно или нет, но оба делают вид, что ничего не произошло. — Ну что, — сказал Уилл, стягивая через голову свою льняную рубашку. — Идём? Майк обернулся и замер. Уилл стоял в одних шортах, и солнечный свет падал на его плечи, на грудь, на живот, высвечивая каждый мускул, каждую родинку, каждый шрам, который Майк знал наизусть, но каждый раз видел заново. Его кожа уже успела покрыться лёгким загаром за те дни, что они провели в Бруклине перед отъездом, и в этом свете она казалась золотистой, тёплой. — Ты идёшь? — спросил Уилл, заметив, что Майк не двигается. — Иду, — выдохнул Майк, стягивая футболку и бросая её на песок рядом с рубашкой Уилла. Они вошли в воду вместе. Прохлада обхватила щиколотки, потом колени, потом бёдра, и Майк почувствовал, как напряжение, которое держало его последние дни, начинает таять, растворяться в солёной воде. Уилл шёл впереди. Он погрузился в воду первым — просто шагнул туда, где волны уже доходили до груди, и откинулся назад, позволяя океану принять его. Когда он вынырнул, вода стекала по его лицу, по волосам, по плечам, и выражение на его лице было таким… свободным. Спокойным. Счастливым. Майк подошёл к нему, чувствуя, как вода смыкается вокруг его тела. — Да всё-таки тебе нужен отпуск больше, чем мне, — усмехнулся Майк, останавливаясь напротив. Уилл открыл глаза. Он смотрел на Майка — на его мокрые волосы, прилипшие ко лбу, на капли воды, стекающие по шее, на губы, приоткрытые в улыбке. — Иди сюда, — сказал Уилл, и прежде чем Майк успел ответить, сильная рука обхватила его за талию и утянула под воду. Майк вынырнул, отфыркиваясь и смеясь, пытаясь вытереть лицо, но Уилл не отпускал. Он держал его в воде, прижимая к себе, и их тела соприкоснулись — мокрые, скользкие, горячие даже в прохладной воде. — Ты! — Майк попытался вырваться, но Уилл держал крепко. — Это была подстава! — А ты хотел остаться сухим? — спросил Уилл, и в его глазах плясали те самые чертики, которые Майк любил больше всего на свете. — Я хотя бы рассчитывал войти в воду самостоятельно! — Зачем? — Уилл притянул его ближе, так, что их носы почти соприкоснулись. — Я же здесь. Майк открыл рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли в горле. Потому что Уилл смотрел на него так, будто в мире не существовало ничего, кроме них. Будто океан, небо, песок, друзья — всё это было просто фоном для того, как его пальцы скользят по спине Майка под водой, прижимая ещё ближе. — Лукас смотрит, — заметил Майк, но в его голосе не было смущения — только констатация факта. — Пусть смотрит, — сказал Уилл и поцеловал его. Прямо в воде, прямо при всех. Поцелуй был коротким — всего секунда, — но уверенным, собственническим, без тени стеснения. Когда Уилл отстранился, Майк облизнул губы, чувствуя вкус соли. — Теперь точно смотрит, — усмехнулся он. — Тем лучше, — ответил Уилл и отпустил его. Они поплыли — Уилл легко, уверенно, Майк чуть неуклюже, но всё же держась. Вода поддерживала, укачивала, и Майк поймал себя на мысли, что не помнит, когда последний раз чувствовал себя так легко. *** Они плавали все вместе. Лукас нырял под волны, выныривая с криками «Холодно!», хотя было видно, что он наслаждается каждой секундой. Макс плавала рядом с ним, и Майк замечал, как часто их руки соприкасаются под водой. В какой-то момент Лукас обхватил Макс за талию и притянул к себе, не давая уплыть. — Отпусти, холодно, — сказала Макс, но не пыталась вырваться. — Врёшь, — усмехнулся Лукас. — Тебе нравится. — Тебе нравится, — парировала она, но улыбнулась. Они стояли в воде, обнявшись, и Майк видел, как Лукас что-то говорит ей на ухо — тихо, только для неё. Макс слушала, и её лицо становилось мягче, спокойнее. — Мама звонила вчера, — сказал Лукас, и его голос был обычным, будто они говорили о погоде. — Спрашивала, как мы. — И что ты сказал? — Сказал, что хорошо. Что ты загораешь, что мы едим морепродукты, что ты всё ещё не научилась плавать. — Я умею плавать! — Ты умеешь держаться на воде. Это не одно и то же. Макс толкнула его в плечо, но без злости. — Она сказала, что ждёт нас в августе, — продолжал Лукас. — Говорит, соскучилась. И что хочет устроить семейный ужин. Со всеми. — Со всеми? — Макс подняла бровь. — Это включая твоего дядю? — Включая дядю, — вздохнул Лукас. — И его новую жену. — У него уже третья. — Я в курсе. Они помолчали. Макс провела пальцами по его плечу, смывая песок. — Приедем, — сказала она. — Поедим, что мама приготовила. Посмотрим на новую жену. Поулыбаемся. — А потом сбежим? — спросил Лукас. — А потом сбежим, — подтвердила Макс. Лукас улыбнулся — широко, по-мальчишески, хотя уже давно не был мальчиком. — Я тебя люблю, — сказал он. — Я знаю, — ответила Макс. — Я тебя тоже. А теперь отпусти, я замёрзла. — Не замёрзла ты. — Лукас. — Ладно, ладно. Он отпустил её, но взял за руку, и они поплыли к берегу — держась за руки, как дети, которым всё равно, кто смотрит. Майк смотрел им вслед и чувствовал, как улыбка расползается по лицу. — Они милые, — сказал он, поворачиваясь к Уиллу. — Они счастливые, — поправил Уилл. — Это не одно и то же. — А мы? — А мы — другие, — Уилл притянул его ближе. — Но тоже счастливые. *** Потом Майк перевёл взгляд на Дастина и Джейн. Они стояли чуть поодаль. Вода доходила им до пояса. Дастин что-то рассказывал — Майк видел, как он жестикулирует, как увлечён. Джейн смотрела на него — не перебивая, не отводя взгляда, и на её лице было то выражение, которое Майк видел сегодня утром на кухне. Тёплое. Внимательное. Нежное. — Они странно себя ведут, — сказал Майк, поворачивая голову к Уиллу. — В каком смысле? — Я сегодня утром говорил с Дастином. О том, что он один. А потом я спросил про Джейн. И он… покраснел. Сильно. — Покраснел? — Как помидор, — подтвердил Майк. — Сказал, что они просто друзья. Но я видел, как он на неё смотрит. Как сегодня утром, когда она спустилась в этом платье… он чуть кофе на себя не пролил. Уилл ничего не сказал. Он смотрел на Дастина и Джейн, и на его лице было то выражение, которое Майк знал — когда он что-то обдумывает, складывает детали в единую картину. — Что? — спросил Майк, чувствуя, что Уилл что-то понял. — Я думаю, — сказал Уилл медленно, — что Джейн тоже его любит. Майк замер. — Что? Ты серьёзно? — Посмотри на неё, — Уилл кивнул в сторону сестры. — Она не смотрит так ни на кого другого. Она вообще редко на кого-то смотрит. А на него — смотрит. Всё время. Майк прищурился, вглядываясь. И правда. Джейн стояла близко к Дастину — ближе, чем требовалось. Она слушала его так внимательно, будто каждое слово было важным. И когда Дастин, увлёкшись, коснулся её руки, она не отдернула. Не напряглась. Просто улыбнулась, и в этой улыбке было что-то такое, от чего у Майка потеплело в груди. — Ты прав, — выдохнул он. — Боже, ты прав. — Я обычно прав, — спокойно заметил Уилл. — Не зазнавайся. — Я не зазнаюсь. Я констатирую факт. Майк повернулся к нему, чувствуя, как улыбка расползается по лицу. Он обхватил Уилла за шею, перекрестив пальцы на затылке, и прижался к нему в воде — так, что их тела соприкоснулись от груди до бёдер. — Ты такой умный, — сказал Майк, глядя ему в глаза. — И красивый. — Ты просто хочешь меня поцеловать, — сказал Уилл, и в его голосе была усмешка, но глаза говорили другое. — Хочу, — признался Майк. И поцеловал. Прямо там, посреди океана, под солнцем, на глазах у всех. Лукас свистнул. — Эй, вы там не утоните! Майк отстранился, показал ему большой палец и снова прижался к Уиллу. — Голубки! — крикнул Лукас, но в его голосе была только усмешка. — А ты завидуешь! — крикнул в ответ Майк. — Не завидуем мы! — крикнула Макс, но она смеялась. Уилл усмехнулся, глядя на Майка сверху вниз. — Ты сегодня смелый. — А чего стесняться? — Майк пожал плечами. — Они знают. Все знают. Мы не в Хоукинсе девяностых. — Правда, — согласился Уилл и поцеловал его снова — на этот раз дольше, увереннее, не обращая внимания на свист и улюлюканье. Когда они отстранились, Лукас уже подплыл ближе, Макс — за ним. — О чём это вы шепчетесь? — спросила Макс, переводя взгляд с Майка на Уилла. — Ни о чём, — сказал Майк, но его голос был спокойным, без тени смущения. — Просто обсуждаем, какие вы все громкие. — Мы громкие? — возмутился Лукас. — Ты свистел, — напомнил Уилл. — А вы целовались! — И что? — Майк поднял бровь. — Вы тоже целуетесь. — Мы женаты, — парировал Лукас. — Нам положено. — А мы встречаемся, — сказал Майк. — Нам тоже положено. Лукас открыл рот, чтобы возразить, но не нашёлся. Макс рассмеялась. — Он тебя уделал, — сказала она, хлопая мужа по плечу. — Никого он не уделал, — проворчал Лукас, но уже улыбался. Майк чувствовал себя… свободным. Раньше, в Хоукинсе, он боялся даже смотреть на Уилла слишком долго при других. А теперь стоял в океане, обняв его, и никто не смотрел косо. Все улыбались. Все были рады за них. — Слушайте, — сказал Лукас, становясь серьёзнее. — А вы видели, как Дастин и Джейн смотрят друг на друга? — Мы как раз об этом говорили, — признался Майк. — И что вы думаете? — спросил Лукас. — Уилл говорит, что Джейн его любит, — сказал Майк. — Я тоже так думаю, — кивнула Макс. — Она на него смотрит так… по-другому. Не как на друга. — И он на неё, — добавил Лукас. — Я его знаю сто лет. Он так не смотрел ни на одну девушку. Ни на кого вообще. — Может, их стоит свести? — предложила Макс, и в её глазах загорелся огонёк — тот самый, который означал, что она уже строит план. — Не надо, — покачал головой Уилл. — Они сами разберутся. Не нужно лезть. — Но если они оба стесняются? — возразила Макс. — Если ждут, что другой сделает первый шаг, и так и прождут всё лето? — Тогда это будет их ошибка, — спокойно сказал Уилл. — И их урок. Не нужно всё решать за других. Макс хотела возразить, но Лукас коснулся её руки под водой, и она замолчала. — Он прав, — сказал Лукас тихо. — Не надо лезть. Макс вздохнула, но кивнула. — Ладно. Но если к концу месяца ничего не изменится, я вмешаюсь. — Договорились, — улыбнулся Уилл. *** Они вышли на берег, когда солнце стояло в зените. Песок был горячим, и они стелили полотенца, перекрикиваясь и толкаясь, как в детстве. Майк и Уилл устроились рядом, их полотенца почти соприкасались. Майк лёг на живот, подложив руки под голову. Уилл лёг рядом, на спину, но через минуту повернулся на бок и начал водить пальцем по спине Майка, вырисовывая какие-то узоры. — Ты не сгоришь? — спросил Майк, не поднимая головы. — Я намазался кремом, — ответил Уилл. — В отличие от некоторых. — Я тоже намазался. — Ты намазал только нос. — Этого достаточно. — Нет, не достаточно. Майк почувствовал, как на его спину легла прохладная ладонь. Уилл выдавил крем из тюбика и начал размазывать — широкими, уверенными движениями, не спрашивая разрешения. — Лежи, — сказал он, когда Майк попытался перевернуться. — Я сам. — Я мог бы… — Ты мог бы, но не сделал, — спокойно заметил Уилл. — Поэтому лежи. Майк усмехнулся в полотенце, но послушался. Руки Уилла скользили по его спине — от плеч к пояснице, от поясницы к лопаткам, — и это было приятно, правильно, по-свойски. — У тебя руки хорошие, — пробормотал Майк. — Знаю, — ответил Уилл. — Ты мне это уже говорил. — И скажу ещё. Уилл усмехнулся, но ничего не ответил. Он закончил с кремом, лёг рядом и накрыл ладонью затылок Майка, просто так, для тепла. — Не усни, — сказал он. — Не усну, — пообещал Майк, но его глаза уже закрывались. Он почти уснул, когда Уилл убрал руку и лёг рядом. Майк нашарил его пальцы, переплёл со своими, и они лежали так, слушая, как шумит океан. *** К закату они вернулись в дом. Солнце садилось за горизонт, окрашивая небо в розовый и золотой, и последние лучи скользили по стенам, по террасе, по мокрым головам, которые мылись под душем на улице, смывая соль и песок. Майк и Уилл мылись вместе. Просто потому, что так было удобнее — экономили воду, как сказал Уилл. Майк не возражал. Он закрыл глаза и позволил воде стекать по лицу, а руки Уилла делали с его волосами что-то такое, от чего хотелось мурлыкать. — Ты как котик, — заметил Уилл, намыливая ему голову. — Мяу, — сказал Майк, не открывая глаз. Уилл рассмеялся — тихо, тепло, и Майк почувствовал этот смех всем телом. Когда они вышли из душа, дом наполнился голосами. Лукас и Макс уже были на кухне, разбирая продукты для ужина. Дастин заваривал чай. Джейн раскладывала полотенца сушиться на террасе. — Мы с Лукасом хотим прогуляться, — объявила Макс, когда все собрались на кухне. — Вдвоём. Посмотрим на закат со скал. — Это вы просто хотите уединиться, — усмехнулся Дастин. — И это тоже, — невозмутимо согласилась Макс. — Мы же новоиспечённая семья. Нам положено. Лукас подошёл к ней, обнял за талию, и они вышли из дома. Майк смотрел им вслед через окно — как они идут по тропинке к скалам, как Лукас обнимает Макс за плечи, притягивая к себе, как она запрокидывает голову, глядя на него снизу вверх. И в этом было что-то такое, от чего хотелось верить, что любовь может длиться вечно. — Я, наверное, пойду к себе, — сказала Джейн, и в её голосе слышалась усталость. — Я провожу, — сказал Дастин. Они поднялись по лестнице. Майк слышал их шаги, потом скрип двери — одной. И тишину. — Они ушли в одну комнату, — сказал Майк, поворачиваясь к Уиллу. — Я тоже слышал, — ответил Уилл. — Ты думаешь… — Я думаю, что это не наше дело, — перебил Уилл, но в его глазах плясали те же чертики. Они поднялись в свою комнату. Балконная дверь была открыта, занавеска колыхалась от бриза, океан за окном был тёмным, почти чёрным, с серебряной дорожкой от луны. Майк рухнул на кровать. Уилл лёг рядом, и Майк сразу придвинулся к нему, утыкаясь носом в грудь. — У тебя волосы пахнут морем, — сказал Уилл, перебирая его пряди. — У тебя тоже, — пробормотал Майк. — И сандалом. — Это гель для душа. — Я знаю. Я люблю этот запах. Уилл ничего не ответил. Только продолжал перебирать его волосы. Они лежали так, наверное, полчаса. Может, больше. Майк не знал. Он просто чувствовал — тепло Уилла, его дыхание, его пальцы в своих волосах. Потом он открыл глаза. — Ты не спишь? — спросил он. — Нет, — ответил Уилл. — Я тоже. Майк приподнялся, перекинул ногу через бёдра Уилла и сел на него сверху. — Я спросил у Лукаса насчёт стен, — сказал он. Уилл поднял бровь. — И что сказал Лукас? — Сказал, что стены звукоизолированные, — Майк наклонился, проводя губами по скуле Уилла. — Сказал, что выбирал дом с учётом всех возможных потребностей. — Практичный. — Очень. — Майк поцеловал его в уголок губ. — Он сказал: «Ну, на всякий случай». — На всякий случай, — повторил Уилл, и его руки легли на талию Майка, притягивая ближе. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Майк, отстраняясь ровно настолько, чтобы видеть его лицо. — Спина? Шея? Вместо ответа Уилл перевернул их. Одно плавное движение — и Майк уже лежал на спине, а Уилл нависал над ним, опираясь на локти. — Я чувствую себя отлично, — сказал он и поцеловал Майка. В этом поцелуе было всё — день, проведённый в воде, солнце на коже, соль на губах, обещание ночи. Майк выдохнул ему в рот, обхватил ногами за талию, притягивая ближе. — Я люблю тебя, — сказал он. — Я тоже тебя люблю, — ответил Уилл. И снова поцеловал. Где-то в доме скрипнула дверь. Лукас и Макс вернулись с прогулки. Майк слышал их приглушённые голоса, их смех, их шаги на лестнице. Потом другая дверь закрылась. И снова стало тихо. А потом, через стену, Майк услышал, как Макс тихо рассмеялась — тем смехом, который был только для Лукаса. И как Лукас что-то прошептал в ответ. Майк улыбнулся в темноту. — Слышишь? — прошептал он. — Мм? — Уилл не спал, но его голос был сонным, тёплым. — Они тоже счастливы. — Все мы счастливы, — ответил Уилл и обнял его крепче. Майк закрыл глаза, чувствуя, как сон утягивает его в свои объятия. И подумал, что Уилл прав. Они все были счастливы. Каждый по-своему. И это лето только начиналось.