Там, где океан встречает звезды

Отпуск подходил к концу. Две недели пролетели незаметно — как один долгий, тёплый, бесконечный день. Они почти не считали часы, не смотрели на календарь, не думали о том, что когда-то придётся уезжать. Но время, как ни старайся его обмануть, всё равно напоминало о себе. Остались последние дни. Солнце всё ещё палило, океан всё ещё был тёплым, и чайки всё ещё кричали над водой — но в воздухе чувствовалась лёгкая грусть, та самая, которая приходит перед расставанием. Никто не говорил об этом вслух, но все знали. И потому они проводили на пляже целые дни. С утра до вечера — купались, загорали, смеялись, иногда играли в волейбол, иногда просто лежали на полотенцах и смотрели на облака. Никто не хотел уходить. Даже в обед, когда солнце стояло в зените и песок обжигал ступни, они оставались — перекусывали прямо на пляже, пили воду из больших бутылок и снова бежали в воду. — Мы как моржи, — сказал Лукас, вылезая из воды в десятый раз за утро. — Моржи не плавают в такой жаре, — заметила Макс, лёжа на полотенце и не открывая глаз. — А кто плавает? — Идиоты, которые обгорают. — Я не обгораю, — обиделся Лукас. — Пока нет, — ответила Макс и перевернулась на живот. --- Майк сидел рядом с Уиллом на их покрывале, прислонившись к его плечу, и смотрел на океан. Кольцо на его пальце блестело на солнце — серебряное, простое, любимое. Он всё ещё не мог привыкнуть к нему. Всё ещё ловил себя на мысли, что смотрит на свою руку и удивляется: «Это моё. Это у меня. Это навсегда». Уилл обнимал его за плечи, иногда перебирал волосы, иногда просто держал, чувствуя, как Майк расслабляется, тает, становится тяжелее. — Ты загорел, — заметил Уилл, глядя на его плечи. — Правда? — Майк посмотрел на свою руку. Кожа стала золотистой — не такой тёмной, как у Лукаса, но уже не бледной, не той, с которой он приехал. — Правда, — Уилл провёл пальцем по его плечу, оставляя светлую полоску. — Ты больше не белый. — Я был белым? — Ты был белым, как простыня, — сказал Уилл, и в его голосе слышалась усмешка. — Это романтично, — фыркнул Майк. — Это факт, — ответил Уилл. — Но теперь ты загорел. И выглядишь… Он замолчал, подбирая слово. — Что? — спросил Майк. — Счастливым, — сказал Уилл. — Ты выглядишь счастливым. Майк прижался к нему крепче, уткнувшись носом в плечо. — Я и есть счастливый, — прошептал он. --- Майк всегда был тактильным. Все, кто знал его, подтвердили бы — он любил прикасаться, обнимать, держать за руку. Но теперь, после помолвки, это стало ещё заметнее. Он постоянно тянулся к Уиллу. На пляже — сидел так близко, что их бёдра соприкасались, и даже когда становилось жарко, не отодвигался. За столом — касался его руки, когда тянулся за солью. В гостиной — садился на пол между его ног, прислонившись спиной к его груди, и листал книгу, которую не читал. Уилл не возражал. Он сам тянулся к Майку — может, не так заметно, не так открыто, но Майк чувствовал. Чувствовал, как Уилл ищет его руку под столом, как обнимает за талию, когда они идут по тропинке к пляжу, как зарывается лицом в его волосы перед сном. — Ты стал ещё более… — начал Лукас однажды, наблюдая, как Майк обнимает Уилла со спины, пока тот наливает кофе. — Что? — спросил Майк, не разжимая рук. — Липким, — закончил Лукас. — Это называется любовь, — ответил Майк, и Уилл усмехнулся, чувствуя, как его дыхание щекочет шею. — Любовь, которая липнет, — поправила Макс. — Какая есть, — пожал плечами Майк. Он не стеснялся. Не видел смысла. Зачем прятать то, что делает его счастливым? --- Но вечерами, когда дом затихал и все расходились по комнатам, Майк иногда становился тише. Уилл замечал это — как он замолкает посреди фразы, как смотрит в окно на тёмный океан, как его пальцы сжимаются на коленях. — Ты чего? — спросил Уилл однажды, когда они лежали в постели, а Майк смотрел в потолок. — Ничего, — ответил Майк слишком быстро. Уилл повернулся на бок, положил руку ему на грудь, чувствуя, как бьётся сердце. — Не ври, — сказал он. Майк помолчал. — Всё скоро закончится, — сказал он наконец. — Отпуск. И мы опять разъедемся. — Разъедемся? — переспросил Уилл. — Ну, не мы, — поправился Майк. — Все. Лукас с Макс в Майами. Дастин в Калифорнию. Джейн… не знаю, где будет Джейн. Но не здесь. Не все вместе. Уилл молчал. Его пальцы гладили грудь Майка — медленно, успокаивающе. — Мы будем скучать, — сказал он. — Очень, — кивнул Майк. — Но мы же не исчезаем. Будем созваниваться. Переписываться. Приезжать друг к другу. — Это не то, — Майк повернул голову, посмотрел на него. — Когда они рядом — это не то. Уилл понимал. Он и сам чувствовал эту грусть — тупую, ноющую, которая приходила каждый раз, когда он думал о том, что скоро они снова разлетятся по своим городам. — У нас будет свадьба, — напомнил он. — Все снова соберутся. — Через год, — сказал Майк. — Через год, — согласился Уилл. — Но это не конец. Это просто… пауза. Майк вздохнул и придвинулся ближе, утыкаясь носом в его плечо. — Ты всегда знаешь, что сказать, — прошептал он. — Я просто говорю правду, — ответил Уилл. Они лежали в темноте, слушая, как шумит океан. Где-то за стеной тихо смеялась Макс, и Лукас что-то шептал ей в ответ. В другой комнате — Дастин и Джейн, наверное, тоже не спали. — Мы ещё успеем накупаться, — сказал Уилл. — Завтра, — ответил Майк. — И послезавтра. — И в последний день. — И в последний день, — повторил Уилл. — А потом — домой. Майк закрыл глаза, чувствуя, как тепло разливается по телу — не только от Уилла, но от того, что этот отпуск был. Что они были. Что всё это случилось. — Я люблю тебя, — сказал он. — Я знаю, — ответил Уилл. — Я тоже тебя люблю. Они уснули, обнявшись, а за окном шумел океан — тихо, ласково, обещающе. Завтра будет новый день. И ещё один. И ещё. А потом они уедут. Но это будет потом. А сейчас — у них ещё есть время.