Он - это лучшее, что было со мной

      - Поставь здесь, - руководит Уилл, когда Майк заносит последнюю коробку с упаковочной бумагой и лентами.       Альфа аккуратно ставит коробку с расходниками прямо под стойку, стараясь не побеспокоить омегу, который в этот момент сосредоточенно трудился над композицией из разноцветных гортензий.       - Почему я тебя не чувствую? - вдруг спрашивает Уилер, оказавшийся слишком близко.       Пространство, находящееся между стеной и рабочим местом Уилла, не располагало к тому, чтобы по нему перемещались двое взрослых людей, в частности, даже самой миниатюрной комплекции. Пока омега подбирает правильное сочетание оттенков соцветий, неуклюжий Майк ощутимо касается грудью его спины, когда пытается подобраться к мусорной корзине, чтобы выбросить остатки клейкой ленты. А потом, все тот же Майк, еще и придерживает Уилла за талию, когда выпрямляется и возвращается на место. Чужие прикосновения мимолетны и незначительны, но Байерс их чувствует. Чувствует, потому что может. Чувствует и, все же, не перестает восхищаться действием нового препарата, не смотря на тяжелую побочку, с которой пришлось столкнуться.       Вообще, стоит признать, что сегодня Уилл чувствовал себя гораздо лучше. Вчерашний вторник проходит почти в полной отключке, и парень, шокируя самого себя, благодарит небеса за Майка Уилера, который, не испугавшись обязательств и не посчитав омежью профессию чем-то, что находится значительно ниже его достоинства, работает вместо него до самого закрытия.       Альфа ловко справлялся с товаром, с кассовым аппаратом и с любопытными гостями, бросающими взгляды на Уилла, дремлющего прямо в торговом зале. С букетами справлялся чуть хуже. Майк несколько раз подбегал к Байерсу, чтобы тот, сквозь пелену сонливости и недомогания, подсказал ему, как выглядят кустовые розы и розовые гвоздики. Получив ответ, Уилер решительно кивнул, вызвав у омеги улыбку, а потом сразу же спросил, чем эти два вида цветов отличаются друг от друга. Когда Уилл растерянно завис, альфа достал телефон и поспешил обратно к клиентам, на ходу сказав что-то о том, что разберется сам или, в случае полного провала, найдет картинки в интернете. Похоже, талантливые подлецы талантливы во всем.       Уилер так же встречает троих курьеров, про которых Байерс успел забыть. Альфа дотошно проверяет, все ли заказанные Уиллом цветы доставлены в целости и без внешних дефектов и только потом подписывает накладные, подтверждая успешную приемку. Омега наблюдает за альфой из-под полуопущенных ресниц, совсем не понимая, что в этот момент чувствует. Вероятно, если бы самому Байерсу внезапно поручили работу, которой он никогда в жизни не занимался, все выглядело бы намного хуже. Да и Байерс, к тому же, вовсе не подлец.       - Я на подавителях, Майк. Всегда, - стараясь выглядеть непринужденно, отвечает омега, все еще сражаясь с гортензиями.       - Странно. Я отлично чувствовал тебя, даже когда находился не так близко, - с непонятной грустью в голосе отвечает Майк, все еще оставаясь рядом.       Альфа опирается бедрами об столешницу, скрестив руки на груди. Он нерешительно пытается поймать взглядом глаза омеги, все время желающие снова совершить побег. Им бы смотреть на что угодно, только б не сталкиваться с чужими.       Никаких разговоров Майк теперь не требует. Вероятно, альфа тупо боится спугнуть везение и смену настроения Байерса, который ранее вел себя совершенно иначе. За те почти два дня, что они работают бок о бок, никто из них даже не пытается завести разговор о чем-то, что не касается магазина. Уилер даже не спрашивает о причинах отсутствия Робин, ведь на самом деле, для него, как для истинного представителя высшего статуса, все и так было достаточно очевидным. Они обсуждают виды тюльпанов, роль веточки эвкалипта в итоговой композиции, современные методы упаковки и прочие вещи, в которые Уилер влез не по своей воле. Но омега даже не извиняется. Майк все равно таскался сюда то ли от угрызений совести, то ли от чувства скорби по давно ушедшему детству и их утраченной дружбе, то ли просто от безделья. Байерс не спрашивал и спрашивать не собирался. Вместо этого, Уилл держится отстраненно, равнодушно, местами заносчиво. Парень часто уходит в кладовую, чтобы упасть на неудобный стул и на некоторое время прикрыть глаза, в попытке угомонить возобновившееся головокружение. В такие минуты омега чувствует себя предельно паршиво, однако находит крошечные остатки сил, чтобы мысленно поблагодарить Майка за помощь, за то, что остался. Байерс соврет, если скажет, что ему глубоко плевать на чужую заботу.       Альфа, хоть и сдержанно, но проявляет интерес к самочувствию омеги. Майк не настаивает, не пытается давить или требовать. Он просто периодически спрашивает, нужно ли омеге что-то, что может облегчить его состояние, помочь ускорить процесс адаптации организма к лекарству. Какому лекарству - продолжает не спрашивать. И, вроде бы, Уилер даже не врет. Получает, правда, лишь односложные, отрицательные ответы, которые Уилл генерирует автоматом, исходя из вредности. Впрочем, заботу он так и не навязывает: Майк просто уезжает на обед, а возвращается с едой для них обоих.       Убрав в мусорное ведро пустые упаковки из-под сэндвичей, Уилл скосился на Майка, который лениво допивал холодную колу. Альфа второй день перемещался с ним по одной территории, дышал одним воздухом, выполнял похожую работу. Они оба ели одинаковую еду, купленную Майком в обед или ранним утром, решали одни и те же вопросы, правда, с разной скоростью, действовали сообща, как настоящие напарники. Скорее всего, у них был бы шанс стать настоящими напарниками, относись они оба к одному гендеру.       Когда-то у них уже получалось, пусть оба и были просто детьми, мальчиками.       Омега даже придумать не мог, кем теперь они друг другу становятся. Становятся ли?       Кем собираются быть друг другу?       Кем хотят быть друг другу?       Майк просто появляется. Взрослый, широкоплечий, двадцатидвухлетний альфа. Появляется спустя четыре года тотальной дистанции и бесконечной пропасти, созданной, может, и самим Уиллом, но, в общем-то, ими двумя. Майк четыре года не ищет ничего, кроме доступных тел и одноразового секса, а потом вдруг докапывается до бесхитростного, сердобольного Джонатана, чтобы выяснить, где искать Уилла. Майк, вооружившись информацией, цветочный салон находит, но остается ни с чем, потому что Робин - не Джонатан. Майк приезжает снова, Майк рассказывает, что звонил, Майк хочет разговора. О чем? Со второго раза Майк не понимает, поэтому снова оказывается на пороге. Майк приносит цветы, решив наивно, что Уилл их точно любит. Все омеги любят, а Байерс с ними даже работает. Без вариантов.       Майк кидает дротики в цель и вполне уверенно, но сообразительностью все еще не блещет.       И как странно, что Уилл, вообще, об этом думает.       Мысли вертелись в голове омеги бешенной юлой и так назойливо, что ему захотелось снова вернуться во вчерашний день, где он дважды забывал собственное имя. Они ведь даже не друзья. Сейчас, в настоящее время - точно. Возможно, друзьями никогда и не были. Возможно, Майк - все еще фикция, вымысел, подделка, а Уилл - больной художник, преследующий игру воображения.       Теперь все было еще хуже.       - Майк, - тихо зовет альфу Уилл, сминая пальцами его пустой стакан и выбрасывая в мусор.       Уилер поднимает на омегу обеспокоенный взгляд, как-то нервно поправляя фартук. Кстати, сегодня на Майке фартук Робин. Бежевый, из плотной ткани, разрисованный мелкими, глазастыми кактусами.       Бакли прибьет Уилла, если узнает. Вернее, она точно узнает, потому что, пусть Байерс сейчас и лишен возможности обонять противоположные запахи, Майк попросту явно не тот альфа, который будет пользоваться подавителями на зло природе. А феромон у Уилера сильный.       - Думаю, дальше я сам, - устало произносит Байерс, хотя планировал произнести бодрее. - Поезжай домой, занимайся своими делами. Спасибо, что, ну, помог мне.       Уилл думает, что если Майк задержится еще на какое-то время, то ничего хорошего не случится. Велика вероятность того, что омега снова начнет ворошить прошлое и тянуть из воспоминаний самые болезненные моменты, забыть которые хоть и получилось, но не полностью. Старые обиды вылезут, потому что старые, неприкаянные обиды всегда находят путь наружу, как усердно бы их не втаптывали в болото памяти. Эти обиды закроют собой прохладный рассудок, похоронят бдительность, заставят творить абсурд. Возможно, если альфа уйдет уже сейчас, Уилл даже передумает доставать самый шипастый сорт цветов и тестировать их агрессию прямо на чужой коже.       - Нет, - спокойно отвечает Майк, кладя в бирюзовую чашку Харрингтона пакетик черного чая. Альфа, откровенно говоря, нарывался. Он кинул хмурый взгляд на омегу, а потом посмотрел так, будто тот где-то жестко нахулиганил. - Ты час назад ушел за одиннадцатью георгинами, а пришел с двумя гвоздиками.       - С тремя, - вздохнул Уилл, вспоминая совершенную глупость. Щеки снова вспыхнули краской, а руки потянулись к ткани фартука, ища применения.       - Третью ты потерял по дороге, - не стал спорить альфа.       - Я отвлекся, - оправдывался Уилл, понимая, что выглядит неубедительно. - Давай забудем об этом, ладно? В магазине же никого не было, ну, кроме нас.       - Я понял, ладно. Клиент, который вышел перекурить, не считается, - Майк усмехнулся, направляясь обратно в торговый зал.       Обед завершился.       Омега чувствовал себя отвратительно. Он посмотрел на альфу, который, важно и предельно деловито, уже переворачивал табличку, висящую на входной двери и дружелюбно сообщающую покупателям о двадцатиминутном перерыве. Омега покачал головой, ощущая себя так, будто это он пришел в магазин только вчера и в качестве тупого стажера. Майк же - держался с завидным равновесием и совсем не выглядел так, будто его присутствие здесь чужое, не к месту. Альфа освоился так быстро, словно готовился всю жизнь.       - Тебе разве не нужно вернуться к своей работе? Здесь тебе никто не заплатит, - не унимался Байерс. Омега подскочил к альфе, который уже успел порыться в ящиках и найти рекламные каталоги. Сейчас он листал выпуск с трендовыми свадебными букетами за прошлый месяц.       - За меня работает Лукас, - простодушно ответил Уилер, переворачивая страницу.       Байерс нахмурился, но не поверил. Синклер, по словам Дастина, должен был гостить у родителей Макс до конца июля, а в августе улететь к своим родителям. Майк врет.       - Тогда ты уже сейчас можешь позвонить ему и сказать, что твоя благотворительность окончена, - омега пожал плечами, гадая, чего бы такого придумать, чтобы наверняка выпроводить Майка на улицу. Может, сказать, что в салоне завелись тараканы? Толстые, видоизмененные, размером с обгоревший нос Уилера.       - Он и сам хотел взять дополнительные смены, - отмахнулся альфа, разглядывая снимок молодых супругов, изображенный на обложке.       - Майк, пошел вон, - бесстрастно заявил Байерс, толкнув входную дверь. Благо, желающих войти сейчас не было.       Уилер отложил каталог в сторону, продолжая демонстрировать полное безразличие. Омега бесился, ожидая от альфы хотя бы частичку того раздражения, которое бурлило в нем самом.       - Уилл, я не могу оставить тебя в таком состоянии, - альфа спокойно потянул дверь на себя, мягко уводя в сторону препятствие в виде омеги. Байерс, удерживающий дверь спиной, капризно закатил глаза, но все же отстранился, позволив себе толкнуть Уилера локтем.       - В каком состоянии, Майк? - Уилл смотрел на альфу снизу вверх, сожалея, что его рост не позволяет залепить тому пощечину прямо сейчас. - Спасибо за помощь, но мне уже лучше.       - Почему ты прогоняешь меня? - отчаяние, мелькнувшее в голосе альфы, показалось омеге почти настоящим. Хотя, когда дело касается Майка Уилера, честность оказывается под вопросом.       Уилер развел руками, качнув головой.       Черные кудри парня подпрыгнули, внеся чуть больше хаоса в его привычную укладку, а лицо исказилось вселенской скорбью. Губы альфы были немного приоткрыты, длинные ресницы беспорядочно хлопали, а глаза вдруг наполнились болью. Когда лицо Майка не находилось в статике, а, наоборот, было подвижным, проживало эмоции, его природное обаяние усиливалось в сотни раз. Неудивительно, что юные омеги бросались в его объятия добровольно и без каких-либо условий.       Омега тоже падал в такую ловушку, застревал в похожем капкане. Уилл знал, каким Майк умел быть, когда хотел восхищений.       Все альфы жаждут восхищений.       - Ты пришел, потому что возле тебя не осталось идиотов, которые слепо восторгаются одним лишь твоим существованием, - тяжело дыша, выпалил Уилл, когда терпение пересекло границу.       Нет, вчерашний день, определенно, ему нравился больше: пустая голова, нерасторопность, бесконтрольная сонливость, доходящая до той стадии расслабления, где слюни водопадом бегут по подушке. Только в таком состоянии Байерс вывозил присутствие альфы в опасной близости. Ни о каком мирном взаимодействии и речи быть не может, когда Майк, как оказалось, умел выводить омегу из себя даже с подавленным феромоном.       Уилл замолк. Ветер, начавшийся еще ранним утром, набирал обороты. Он тащил за собой песок и пыль с тротуаров, а потом позорно врезался в фасады многоэтажек, припаркованные автомобили, объемные стволы деревьев. Омега слышал, как мелкие песчинки бьются об уличную рекламную конструкцию, ставшей барьером между стихией и подлинной, неидеальной жизнью.       Майк так и не ушел. Не развернулся, не скинул с себя чужой фартук с особой злостью, не обсыпал оскорблениями. Майк из прошлого такого бы не позволил: Майк из прошлого слишком тщеславен; он не допускает даже подобных мыслей в свою сторону, не говоря уже о проявленной в слух дерзости. Майк из прошлого допускает в свою сторону лишь хорошеньких омег, предпочтительно женского пола, и друзей-альф, подобранных, исключительно, по своему же подобию.       Уилер продолжал молчать, кидая взгляд то на омегу, то на холодно-бежевый, керамический пол. Ответов, похоже, не находил нигде.       Над дверью звучно динькнуло. В салон вошел молодой мужчина, похожий, скорее на альфу, чем на кого-то другого. Поздоровавшись с парнями, мужчина, плохо скрывая волнение, заговорил:       - Мне нужен букет, который не стыдно подарить на первом свидании.       Омега улыбнулся, уже мысленно перебирая в голове возможные варианты. Робин как-то говорила, что в те моменты, когда клиент пребывает в неопределенности, стоит предложить то, что Уилл выбрал бы сам, то есть, честно опираясь на личные предпочтения. Но беда была в том, что личное предпочтение Байерса - отказаться от срезанных цветов вовсе.       - Уверены, что ваш партнер любит букеты? - влезает Майк, становясь за стойку рядом с Уиллом.       Байерс скосился на альфу, который в этот момент широко улыбался в ответ на задумчивость клиента. Стало немного неловко, но тратить на это время не хотелось.       В конце концов, завтра он Майка даже к двери не подпустит.       - Я могу узнать, сколько лет вашему партнеру? - натянув улыбку, спросил Байерс, игнорируя бедро Майка, точно не случайно задевшее его собственное.       - Ему двадцать пять, - отвечает посетитель, все еще хмуро поглядывая в сторону Уилера. - И, да. Я думаю, да. Он любит букеты. Все омеги любят, что за глупости.       Кудрявый кивает, пожимая плечами.       - Я недавно был уверен в этом так же, как и вы, а потом крупно облажался, - Уилер по-дружески хлопнул мужчину по плечу, подходя к холодильной камере с нежно-розовыми пионами.       Байерс, тихо извинившись за поведение нерадивого напарника, поспешил следом, решив, что у большого букета пушистых, нежно-розовых пионов вполне есть шанс вызвать чужую симпатию.       Четверг и пятница пролетают незаметно. Майк все еще путается под ногами, но Уилл даже не успевает злиться: посетителей много, количество онлайн-заказов росло каждые пару минут, а состояние омеги оставляло желать лучшего. Ко всему прочему, в четверг, вместо цветов им привозят несколько ящиков с рассадой томатов, а герберы, заказанные Уиллом пару недель назад, уезжают к пожилым дачникам в соседний город. На то, чтобы связаться с отделом логистики и выяснить, что делать с томатами и недоставленными герберами, Майк тратит час рабочего времени, которое ему все равно не оплатят.       Сонливость, вызванная новым препаратом, уже не приносила омеге столько неудобств, как в первые пару дней после начала приема. Уилл вновь легко просыпался под будильник, закрывал на ночь окно плотными шторами, в течение дня пил обычный чай вместо надоевшего эспрессо. Малоприятным эффектом, которым продолжал страдать Байерс, оказалась медлительность и невозможность соображать быстро в моменте. К примеру, во вчерашней пятнице, Байерс с огромным трудом и титаническим усердием разбирался в итоговой стоимость заказа из трех цветочных букетов и пятнадцати воздушных шариков с серебристыми блестками. Омега так долго боролся с арифметикой, что Уилеру, и так давно развлекавшего клиента своими идиотскими шутками, пришлось болтать абсолютно обо всем на свете, включая моменты собственного позора, чтобы хоть как-то выиграть для него время. Когда клиент оказался за дверью, Уилл мысленно решил, что эта ситуация точно займет первое место в топе его индивидуальных провалов.       Они снова не говорят ни о чем, что не касается салона. Единственным отступлением от безгласно принятых правил становится рассказ Майка о своей сестре Холли, которая начала делать большие успехи в танцевальном спорте.       Уилл о Холли не спрашивает. Уилл, вообще, ни о чем Майка не спрашивает, но тот все равно рассказывает. Говорит с улыбкой, с искренне гордостью, с теплом и братской любовью. Байерс в эту любовь хочет верить, потому что, где-то в скрытых глубинах души, надеется, что Майк не возьмет на себя добрую половину свойств характера старшего Уилера, не станет таким же сторонним наблюдателем, коим всегда был его отец.       В субботу становится прохладнее. Уилл быстрым шагом несется по тротуару, потому что тонкая футболка, надетая в спешке и после чашки горячего чая, совсем не спасает от порывистого ветра и мелких, противных капель дождя. На секунду омега даже задумывается, что, похоже, зря отклонил десятки предложений Майка ездить вместе. Пусть Байерсу и не очень нравилось общество высокомерного альфы, от пары поездок с ним домой и из дома ни у кого ничего не отвалилось бы. Ну, может, разве что, внутреннее самоуважение Уилла.       Ранним утром звонит Джойс и требует срочной встречи. Услышав слова Уилла о невозможности вырваться из города в ближайшие выходные, мать переходит на угрозы, заявляя о готовности сесть в машину уже сейчас и отправиться к сыну в гости самостоятельно. Байерс, как и обычно, успокаивает женщину, напоминая ей о том, что он давно не маленький мальчик, нуждающийся в постоянном присмотре и внимании. Мысль о том, что в последние несколько дней он был, в какой-то степени, под присмотром Майка, Уилл прогоняет и делает вид, что ее даже не было.       Когда Уилл подходит к магазину, альфа уже ждет его, сидя на нижней ступеньке. Майк, расслабленный и предельно спокойный, не смотря на моросящий дождь и уродский ветер, с улыбкой встречает омегу, который подобными характеристиками сейчас не обладает. Байерс, сурово сдвинув брови у переносицы, нетерпеливо роется в рюкзаке, пытаясь ухватить связку ключей, продолжающую изворотливо ускользать из пальцев.       - Как ты? - спрашивает Майк, вставая. На нем голубые джинсы, свободный белый лонгслив и привычная бейсболка, ставшая уже, скорее всего, одним целым с кудрявой головой.       Альфа идет следом за омегой, который игнорирует вопрос, но ключ все-таки находит. Защитные жалюзи снова поднимает Уилер, которого просить не приходится, а Байерс выключает сигнализацию и открывает дверь.       Их странная командная работа начинала пугать Уилла не меньше, чем внезапные шорохи посреди ночи.       До двенадцати клиентов практически нет. К ним заходит лишь молодая пара, которую Байерс видел каждую неделю, чтобы купить очередной минималистичный, но продуманный до мелочей, букет, предназначенный для создания атмосферы в доме. Майк все еще плохо разбирается в таких понятиях как “современная эстетика” и “тенденция”, поэтому кривится, видя бледно-желтый, почти серый букет из сухоцветов, собранный Уиллом по просьбе заказчиков.       - Ну и жуть, - комментирует альфа, когда дверь за клиентами захлопнулась.       - Дело вкуса, - пожимает плечами омега, убирая на место сухие веточки пшеницы.       Во второй половине дня Уилла беспощадно клонит в сон. Парень зевает, листая на сайте поставщика варианты матовой упаковочной пленки в нежно-молочных оттенках. Он должен был сделать заказ еще в понедельник, но вспомнил об этом только сегодня, поймав очередной просвет в затуманенной памяти. Возможно, его взбодрит чашка кофе и серьезная доза сахара в виде круассанов из соседней кофейни или молочного шоколада.       - Майк, включи кофеварку, - просит омега, воспользовавшись бездельем и отсутствием посетителей.       Альфа уходит в кладовую, а Байерс продолжает щелкать мышкой по выбранным позициям, закидывая в корзину особенно понравившиеся. Крафтовой бумаги с бантиками, ожидаемо, нет в наличии.       Уилл вздыхает, размышляя о том, стоит ли сегодня звонить Дастину и пытаться запланировать с другом встречу на следующие выходные. Джойс, конечно же, в ближайшее время не приедет, а вот Робин должна вернуться в строй уже в понедельник.       - Вот, держи, - Майк, от которого Уилл планирует избавиться уже завтра, ставит перед ним чашку с кофе, а сам скидывает фартук и выходит, бросив незамысловатое: - Сейчас вернусь.       Омега прикрыл глаза, наслаждаясь первым глотком горячего напитка. В целом, работать с Уилером - не так уж и плохо, если учитывать его тягу к деликатной заботе, умение принимать доставки и спорить с курьерами. Омега точно не вывез бы неделю в одиночку. Магазин пришлось бы закрыть, а потом смотреть на Робин виноватыми взглядом и слушать ее речь о всеобъемлющей безответственности молодого поколения.       Бакли шумно влетает в помещение, держа в руках кипу ретро журналов. Для поиска вдохновения девушка заказывала старые выпуски у коллекционеров, преследуя свою давнюю мечту оформить магазин в стиле восьмидесятых.       Харрингтон, тщетно хватающий Робин за локоть, влетает следом.       - Остановись, Робин, прошу, - умоляет альфа, неловко кивая Уиллу в знак приветствия. Стив беспомощно смотрит на Байерса, ища сочувствия и поддержки.       - Отвали! - пищит Робин, отталкивая альфу и случайно выпуская ношу из рук.       Журналы падают на пол, скользят во все стороны, повышая градус возникшего напряжения. Харрингтон пытается угомонить любимую, но попытки эти блеклые и жалкие на фоне ее растущей истерики.       - Не подходи ко мне, - дрожащим голосом требует Робин, выставляя ладонь вперед. Что ж, она омега, так еще и женщина. Их склонность к подобному поведению Уилл считал вариантом нормы.       Харрингтон, похоже, считал так же.       Уилл бегает глазами по двум представителям этой дикой парочки, заранее зная, что, как и всегда, откажется занимать чью-либо сторону. Пусть сами разбираются в своих играх.       - Уилл, прогуляйся, пожалуйста, - наконец, просит Бакли, завязывая влажные волосы в пучок.       - Полчаса, - уточняет Стив.       Байерс толкает входную дверь, переместив внимание на раскрасневшиеся щеки Робин. Вываливаясь наружу, омега сбивает с ног внезапно подошедшего Уилера, который уже бодро махал рукой удивленному Стиву.       Майк чудом остается в вертикальном положении, успев схватить дверную ручку. Омега же, упав в объятия Майка, становится вторым чудом, возникшим с ним в одно мгновенье.       - Пойдем отсюда, - говорит Уилл, разворачивая Майка и подталкивая в спину.       - Уверен? - спрашивает альфа, вероятно, успев увидеть заплаканную Робин.       - Да, - отзывается Байерс, принимая бумажный пакет с пончиками из рук Уилера. - У них непростые отношения.