Оборванные крылья.

Ибрагим-Паша, глядя на своего подрастающего сына, думал о своем прошлом. Самым тёплым воспоминанием было детство, когда абсолютно все было хорошо и беззаботно. Его душа всегда рвалась в Грецию, в Паргу, к брату и родителям. Больше всего он мечтал еще раз увидеть мать, но она умерла почти сразу, как его увезли к османам. Простить этого он так и не смог. Ибрагим понимал, что если бы маленького Тео не украли, то его мать была бы жива. Иногда она приходила к нему во снах, гладила по голове, пела колыбельную и говорила слова любви. И каждый раз наказывала, чтобы он берег себя и свою семью и не подвергся алчности. К сожалению, гордыня его поглощала, с каждым днем все сильнее. Желание получать больше жалования, проводить собственную политику делало его слабым для самого себя. - Ибрагим, ты все еще переживаешь из-за брата и Хюррем? - спросила Хатидже, обняв мужа сзади. - Он мне не доверяет, Госпожа. Если бы Валиде не поступила опрометчиво, то всего этого не было бы. Я даже представить не могу, что мне нужно сделать, чтобы получить прежнее расположение Повелителя, - ответил Паргали, целуя руку Хатидже, - о Аллах, как же я устал от всего этого... - Мы справимся, Ибрагим. Мы же семья, твои проблемы — мои проблемы. Только пообещай, что не станешь враждовать? Может, позовем их к себе на ужин? Так можно навести мосты. Паша вернулся и слегка улыбнулся, когда увидел, как Осман и Хуриджихан друг с другом начали играть. В итоге он твердо решил действительно пригласить Хюррем и Сулеймана на ужин, чтобы хоть как-то сблизиться с ними. Для своего спокойствия ему хотелось, конечно, переубедить Повелителя в его решении, но не при всех. Сулейман шел с Бали Беем по рынку, наблюдая за торговцами и слушая их речи. Решил он подойти к одному мужчине с фруктами, который активно общался с друзьями о Султане Сулеймане. - Мир тебе, Эфенди, - сказал Повелитель, - как торговля? Всем доволен? - Здравствуй, друг! - воскликнул молодой человек, - слава Аллаху, все хорошо. Народ есть, деньги тоже. За это и Повелителя нашего благодарить надо. Такую прекрасную победу одержал в последнем походе! - Я слышал, что он новый указ издал. Якобы свою жену сделал регентом? - спросил Сулейман. - Да, это правда. Честно, я не совсем это понимаю. Женщина ведь не может быть на троне, да и мало ли кто она такая. Хотя я слышал она благотворительностью занимается, значит, не такой уж Госпожа и зверь. Смысл сейчас о чем-либо говорить, если не понятно ничего. Время придет, я тебе выскажу свое мнение. Ответ торговца Сулеймана устроил, ведь мужчина был прав: нельзя оценивать раньше времени. Настанет момент, и все поймут, что решение верно. Затем он зашёл к Яхье. Молочный брат принимал больного, но по лицу было заметно, что все плохо и надежд нет. Неизвестная зараза атаковала довольно молодого парня, у которого, казалось, вся жизнь впереди. А обычные высыпания и температуру можно вылечить. - Прости, Ахмед, но я не хочу тешить тебя надеждами. К сожалению, медицина здесь бессильна, - сказал Яхья. - Но как же, Эфенди? Мне только 15... Я хотел поступать к янычарам, быть воином, достойного Султана Сулеймана! - Здравствуй, брат, - произнес Повелитель. Ахмед тут же поклонился и вытер слезы с щек. Ему вдруг стало стыдно за свои эмоции, даже в какой-то степени появилась тревога, что его из-за такой выходки никогда не возьмут к янычарам, даже если выздоровеет. - Яхья, неужели нет лекарства? Нужно спасать мальчишку, он почти ровесник Мустафы, - сказал Султан. - Я бы с радостью, но я уже две недели с ним работаю. А сыпь только увеличилась. - Возьми моих людей с лазарета, проведите собрание. Яхья, ты же умный и талантливый, можешь же что-то придумать. Мож Госпожу ты спас, хотя сам знаешь, что надежды не было. Так спаси же и сейчас мальчишку. - Я постараюсь, Повелитель. Ахмед, подойди сюда. Через несколько дней я смогу тебе дать точный ответ насчет твоего выздоровления. Наш Повелитель дает мне возможность посоветоваться с врачами из дворцового лазарета. Думаю, мы сможем что-то придумать. - Повелитель, я не знаю, как благодарить, Вас теперь! Я... Я навеки Ваш раб! - Ну, ещё не за что благодарить, Ахмед! Но думаю такой борец за жизнь как ты нам нужен. Поэтому жду в рядах наших воинов. К вечеру Повелитель вернулся во дворец, где его уже ждала Хюррем. Ей хотелось поделиться радостной вестью с мужем, о которой знала только она и лекарь. Зайдя в свои покои, он уже увидел, как его она ждала. Через секунду Хасеки бросилась в объятия к Сулейману и утонула в них. Он сжимал ее так крепко, что казалось, они взлетят вместе и никогда не расстанутся. - Сулейман, я хочу тебе кое-что сказать. Совсем скоро в нашей семье снова появится Шехзаде или Госпожа. - Это же замечательная новость! Объявим об этом завтра же утром. Султан покружил свою Госпожу и поцеловал, радуясь жизнью рядом с этой женщиной. Раньше ему казалось, что невозможно любить кого-то больше себя, власти или собственной жизни. Но когда он встретил ее, рыжеволосую, голубоглазую, мятежную и непредсказуемую, все сомнения исчезли. Сулейман полюбил ее в первую же встречу, а когда узнал ближе, то понял, что ему не нужна больше никакая женщина. Да, он кается, что позволил себе изменять, но последнее происшествие заставило его пересмотреть свое отношение к ней. Иногда даже возникала мысль распустить весь гарем. Но не решался, так как еще одно решение подобного рода вызовет у людей множество вопросов. Во время их разговора пришел Ибрагим, который уже хотел пригласить пару на завтрашний ужин. Сулейман сначала хотел прогнать Паргали, но Хасеки взглядом остановила его, и он решил выслушать друга. - Повелитель, Госпожа, - начал Ибрагим, - мы с Хатидже-Султан приглашаем Вас завтра вечером к нам. Надеемся на Ваше милосердие и визит. - Хорошая идея, - ответил Сулейман и принял предложение Паши. Хасеки тоже не думала отказываться, так как ей хотелось увидеть сестру мужа, понять, как она мыслит, видит ли в славянке врага. Они не виделись с отъезда Валиде, а потом и времени особо не было. Пока родители мирно проводили вечер вместе, Мехмед упражнялся с Мустафой. Правда, победить старшего брата ему казалось невозможным. Шехзаде всегда оказывался на шаг впереди, а Мехмед не успевал перехватить удар и оказывался на земле. Однако ему нравилось, что он занимается именно с братом. Для него Мустафа был очень сильным и достойным воиным, у которого многому можно было научиться. Махидевран долго наблюдала издалека, но не выдержала и подошла к Шехзаде. - Мустафа, я тебе много раз говорила, что не стоит проводить время с другими Шехзаде, нужно заниматься своей учебой! Пойдем. - Но, мама... - Я сказала, нам надо идти! За этой сценой наблюдали Хюррем и Сулейман с балкона. Им обоим не понравилось, что Мехмед остался один, да еще и таким способом. Махидевран было плевать на все взгляды, ей хотелось, наконец, донести до сына, что в их жизни нет и не может быть союзников в лице детей, рожденных от другой женщины. Мустафа сильно разозлился на мать, так как уже давно привык решать свой распорядок дня самостоятельно, но особенно ему не понравилось, как матушка обошлась с его братом. - Пойми же ты, наконец! Ни Мехмед, ни Селим, ни Баязид, ни Джахангир не могут быть твоими товарищами. Еще немного, и они тоже будут взрослыми, а когда все поймут, что трон близко, не пожалеют тебя в первую очередь! Потому что ты не сын Хюррем-Султан. Мустафа, я стараюсь для твоего же блага, но ты мешаешь мне помогать. - Матушка, я ценю Вашу заботу. Но еще я ценю своих братьев и совершенно точно знаю, что никто из них меня никогда не предаст. Я в них уверен так же, как и в себе! Мустафа только позже понял, что ответил довольно резко, но на тот момент он не смог сдержать эмоций. А спустя некоторое время до него дошло, каким поступки мог не простить отец его матери. Жестокость к невинным. Мустафа вспомнил, как тетушка разговаривала с Махидевран и обвиняла ее в необдуманных поступках. Сначала женщина избила Хюррем-Хатун, а потом и вовсе отправила ее беременную. После разговора с сыном Махидевран отправилась к Паше. Она надеялась получить поддержку хотя бы в его лице. В кабинете было темно и тихо, что Госпожа сначала подумала, что никого нет. Только через несколько секунд Ибрагим подал сигнал, случайно задев чернильницу. - Ибрагим, ты должен избавиться от этой змеи, слышишь! Она и ее дети представляют огромную опасность для Мустафы. Ибрагим, никто из них не пощадит моего мальчика, и ты это знаешь. Нам нужно убрать всех Шехзаде. - Что, Махидевран? Ты вообще в своем уме? Да как ты можешь вообще мне такое предлагать! Я никогда не подниму руку на невиновного, особенно на ребенка. Махидевран, будь аккуратнее в своих словах и поступках, иначе сама же навредишь Мустафе. Нужно поступать умнее, хитрее и не так открыто. Ибрагим действительно не ожидал, что черкешенка когда-нибудь предложит такое. Да, Ибрагим не стал бы скрывать, что убил не мало людей, но он никогда не думал об убийстве детей. Ибрагим знал, какого это испытывать детский страх, какого это переживать смерть ребенка, поэтому когда-то пообещал себе защищать любое дитя, так как это самые невинные и светлые существа в мире. Кто бы ни был его родителем, ребенок не виноват ни в чем, он приходит сюда абсолютно чистым и безгрешным. Поэтому и сразу, даже не думая, Паша отказался от просьбы Махидевран. Мустафа сразу же отправился в покои к Мехмеду после разговора с матерью и обнял брата. На душе стало легче и спокойнее, когда Шехзаде осознал, что Мехмед не обижается. - Скажи, брат, это потому что мы с тобой неродные, да? - спросил Мехмед. - Не бывает неродных братьев, Мехмед! Мы ч тобой рождены, чтобы защищать друг друга, быть опорой, идти под руку со своим отцом. И мне плевать, что у нас разные матери. Ты мой брат, и эту истину не изменить!