Корона дикой розы

      Тэхён бежит по коридорам, теряя тряпки, все время поворачивает голову, придерживая ведро перед собой. Его глаза сверкают блеском, а грудь ходуном стучит. Решаясь соврать стражникам, он по глупости своей счел, что принца нет во дворце. Такой уверенностью сверкал, когда придумал план по попаданию в кабинет. Только вот когда до его ума дошли слова стражников о том, что они спросят у принца разрешения, его сердце в пятки провалилось. Стражники дверь закрыть не успели, как он сорвался с места. Бежать без оглядки получалось несколько поворотов. А дальше все внутри давило и требовало оглядеться и убедиться, не бегут ли за ним альфы.       А если бы он вошел в кабинет и попал под пристальный взор Его Высочества?       — Боже мой! — ахает и прикладывает ладонь ко рту. Чимин упомянул сегодня, что принц на него смотрел! А что, если он, так же как и омега, подозревает его в обмане? Что, если альфа почувствовал в тот вечер его природный аромат и засомневался. А теперь случай с кабинетом. Стражники, должно быть, всех слуг в глаза знают и без проблем расскажут принцу о его визите. — Глупец, — слегка похлопывает поджатые губы, вспоминая, что сам же себя и выдал, называя себя личным слугой принца. Даже если стражники с ним еще не пересекались, Усока точно знают, а потому определить обманщика – дело считанных секунд.       Он забегает в открытые двери библиотеки и резко тормозит, едва не столкнувшись лбами с главным слугой.       — Чего носишься по дворцу? Тебя еще манерам поучить! — раздраженно цокает Ёк, поправляя служебный наряд. — Коридоры отмыл? — Тэхён ошарашенно на него смотрит и заторможено кивает. — Похвально, — бросает Ёк язвительно. — Это первое мое предупреждение, — начинает отчитывать слугу за допущенную ошибку, — в следующий раз ты так легко не отделаешься.       Тэхён сглатывает слюну, прежде чем судорожно выдохнуть. Как только до главного слуги дойдет слух о том, что он омега, или о том, что он пытался попасть в кабинет принца, его не просто вышвырнут из дворца, а сразу бросят в темницу. Он с ужасом в глазах пытается быстро придумать, как предотвратить подобную для себя участь. Ведь во дворец он прибыл не за этим.       — Господин Ёк, — опускает он голову и поднимает провинившийся взгляд, что вызывает у главного слуги очередное закатывание глаз. — Вы так добры ко мне, — расправляет плечи и поджимает губы. — Однако, боюсь, я вновь не оправдал вашего доверия.       Ёк заметно прищуривает в подозрении глаза, он не замечал в этом юнце такой отваги раньше.       — Что еще ты успел натворить? — подергивает пальцами и строже просит объяснения.       — Понимаете, я совсем ни на что не годен, — вспоминает все, что о нем говорят остальные слуги, — а еще я такой неразумный, — сетует на себя, когда поворачивает голову в сторону коридора, проверяя, не прибыли ли за ним стражники. — Другие альфы все время шутят и подначивают меня. А еще обманывают, — он не теряет своего вида, не превращается в сжатого щенка, смотрит прямо, когда произносит еще одну ложь. — Только что они сказали, что мне следует убраться в кабинете у дополнительного выхода, где стоят стражники. А я, глупец, поверил. Но как только понял, что меня решили обвести вокруг пальца, ведь в том кабинете находился сам Его Высочество, испугался и убежал. А сейчас, — его голос начинает дрожать, подтверждая названные эмоции. — Скорее всего, меня ищут те стражники.       От Тэхёна разит лицемерием, когда он трижды за день врет. Сначала врет подозрительному Чимину о том, что не может являться омегой. Затем стражникам, когда просится войти в кабинет принца, а сейчас – главному слуге, когда наговаривает на наглых альф, которые обманули его с травами. Только хоть он и испытывает угрызения совести, ему не жаль тех альф, которые над ним насмехались и заставили обманом, гадким на вкус снадобьем, отравить принца. Он не называет никого конкретного, когда главный слуга требует назвать зачинщиков. Объясняет это тем, что еще не всех запомнил и может перепутать. Главный слуга причитает и обещает преподать урок придворным альфам, если такое вновь повторится. А сейчас обещает решить вопрос со стражей Его Высочества.       — Я говорил тебе, когда ты только появился во дворце, — расправляет плечи и повышает голос на юнца, смевшего быть таким наивным и не готовым к дворцовым интригам, — слушать только меня, Усока и Его Высочество, — напоминает наставления, так же как и Мин Юнги, акцентируя на том, что он не должен пресмыкаться перед другими слугами. — Если с твоей слабостью и мелкими ошибками я еще могу смириться, то с твоим скудоумием – и не надейся. Даю тебе последнюю возможность: проявишь несмышленость еще раз, и тогда уж точно вылетишь из дворца.       — Моей благодарности нет границ, — радуется Тэхён, когда получается завладеть доверием главного слуги и перестать волноваться о последствиях, связанных с кабинетом принца.

***

      Наделив чиновника по сведениям важными для завтрашнего совета делами, Чонгук решает к вечеру покинуть дворец. Ему следует проконтролировать дела со складами, где, по словам его подчиненных, сегодня удалось провернуть еще несколько похищений. Наследный принц едет с вечерним визитом, чтобы официально задокументировать хищение продовольствия. А еще своим появлением он отвлечет охраняющую склады, находящиеся рядом, королевскую охрану.       Опустошать склады, используя повозки, – нелегкое дело. И каждый раз, когда возникают препятствия на их пути, приходится рисковать. Иногда бросать коней, а иногда и вовсе подставляться, называя имя принца.       Чонгук лично отдал приказ, чтобы в случае крайней опасности его соратники защищали себя и передавали его устное распоряжение: «Наследный принц отдал приказ тихо, втайне ото всех, перевезти продовольствие к предстоящему походу». Как ему известно, его люди еще ни разу не воспользовались этими словами. И это к лучшему. У них получится закончить начатое без препятствий.       — Ваше Высочество, — отчитывается главный кладовщик и стражник в одном лице, — шесть складов за очень короткий период времени таинственным образом опустошили неизвестные. Мы усилили охрану, но подобные нападения на наши амбары происходят вновь и вновь. Смею предположить, что на нас с особым усердием нацелились выходцы из Южного государства. Сами посудите, кому еще выгодно оставить нас с такими потерями.       — Не смейте. Вместо того чтобы обходить территорию и обеспечивать безопасность королевских складов, — не спешиваясь, с коня сверху вниз смотрит принц. Его осанка говорит сама за себя. Он нацелен внушить страх. — Вы сидите в ближайших тавернах, спите на посту и безответственно ведете учет, втайне воруя у короля. А сейчас вздумали переложить свою ответственность на соседнее государство? Если кто-то из вас осмелится произнести подобное вслух еще раз, я потребую отправить вас в темницу. Или кто-то из присутствующих, — Чонгук смотрит на два десятка стражников, которые прибыли поклониться принцу, — надеялся, что ваши проступки не дойдут до меня? Безопасность королевских складов обязана быть под защитой каждое мгновение! Как осмелились допустить столько ограблений государственного сырья! — в нем лавой кипит злость. Только сейчас не на короля и совет, которые вынудили его опуститься до подобных низостей и осмелиться воровать исподтишка, а на стражей порядка, которые могут позволить обвести себя вокруг пальца. Королевская охрана успевает только ухом повести, как склады редеют, опустошаются с каждой следующей попыткой еще сильнее. А ведь на месте людей принца мог быть кто угодно. Становится жутко только от мысли, что склады государства могут обчистить вот так, безнаказанно.       Встреча длится до захода солнца, на смену которого приходит полная луна. Чонгук успевает принять с рук стражи письменное донесение о краже казенного имущества, обращенное к королю. Затем приказывает своим людям провести сверку зафиксированного сырья в документах с фактическим зерном на складах. Пока стражники занимались с принцем формальными делами, еще несколько складов было опустошено его людьми, о чем их оповещает еле дышащий от страха альфа. Принц зло смотрит на всех прислужников и, еще раз дав напутствия, возвращается во дворец.       Необходимые бумаги оказываются в кабинете поздно ночью, и тогда же к нему приходит Юнги. Он коротко дает отчет о проделанной работе, обещает, что к утру все будет так, как они планировали. Затем достает из-за пазухи свернутый и заполненный необходимой информацией документ Южного государства.       — Кто заполнял? — смотрит в глаза принц, принимая из рук сверток. Разворачивает и принимается читать. Все, что следует узнать королю и совету, теперь изложено на меченой бумаге.       — Опасно доверять такое дело посторонним, — вместо ответа произносит чиновник по сведениям. Он заполнил все сам, составил вести так, как должно быть у южного лазутчика. Выводил все слова четко, используя левую руку, подстраховывая себя, ведь никто не должен даже мысли допустить, что письмо поддельное.       Вчитываясь в каждое написанное слово, наследный принц одобрительно кивает и вновь передает его Юнги.       — Доставишь его к завтрашнему совету, — выдохнув с легкой тревогой, Чонгук подходит к нему ближе. — Все должно выглядеть так, словно ты только что перехватил эту весть.       Юнги кивает в знак подчинения и прячет поддельное письмо. Завтра на совет он вынужден ворваться с неприятными вестями для короля, и он рад стать этим вестником.       — Как скажете, Ваше Высочество.       — Если все пройдет как надо, тебе придется вновь отправиться в Лихбедию, — своими словами вызывает вопросительный взор Юнги.       — Поделитесь целью поездки? — осторожно спрашивает у принца.       — Завтра обо всем расскажу, — не ясен исход завтрашнего заседания совета, поэтому принц сдерживает информацию, не имея надобности говорить наперед.       Чиновник по сведениям кланяется и за несколько шагов покидает общество принца, оставляя его одного на всю ночь для подготовки к завтрашнему совету.

***

      В тронном зале Его Величества короля Халимасана, где собираются десятки министров и чиновников, светло от проникновения солнечных лучей через огромные окна, не завешанные тканями покрытых серебром штор. Собранные участники совета переговариваются кучками, шепчутся, некоторые хмурятся, видимо, от неприятных новостей, сумевших разбежаться подобно крысам из каждой щели. Все это происходит до тех пор, пока в зале не появляется король.       Аура помещения сразу становится тягостной, тяжелой, словно всех в одночасье замуровали в землю. Пожилые старики, пресмыкающиеся перед королем и его павшей политикой, проявляют давно уже неискреннюю дань уважения, покорно поклоняясь в девяносто градусов.       Остальная часть присутствующих, являющаяся свежей кровью, также демонстрирует свое уважение государю их страны, отвешивая более скромный поклон. Они не выделяются на фоне на остальных, не располагаются на одной стороне тронного зала. Многие из них попали сюда как прислужники тех самых стариков, хоть на самом деле с самого начала служат наследному принцу, помогая ему вытеснить не наделенных умом прихвостней короля.       Наследный принц Чон Чонгук появляется вслед за королем. Он ступает твердо, демонстрирует величавость не только своего титула, но самого себя, отважного, смелого, смеющего проявлять свое собственное мнение и отважно перечить королю. Его уважают не меньше Его Величества. Перед ним также склоняют головы, только в этот раз все по-другому. Старики едва ли нагибают голову к груди, не видя в нем еще своего палача, когда министры более молодого возраста склоняются со всей своей искренностью, давно уже видя в наследнике своего короля.       Совет, целью которого является обсуждение подготовки к предстоящему походу в соседнее государство, начинается со слов короля. Тот приветствует собравшихся подданных и переходит к обсуждению похода. Спрашивает сначала об общем положении дел, прежде чем выслушать доклад министров.       — Ваше Величество, — всех присутствующих, должно быть, интересует только доклад министра войск. Поэтому Хосок, не теряя времени, выходит вперед и склоняется перед королем, прежде чем начать отчет: — Наши воины проходят подготовку, их сила и ловкость на высшем уровне. — Хосок руководит воинами, разрабатывает новые программы для занятий и упражнений, необходимых на поле боя. В ком он может быть уверен, ставя свою жизнь на кон, так это в войске. Хоть и давно их бойцы не выходили навстречу чужим мечам, их сноровка становится все совершеннее так, чтобы в случае войны им не о чем было волноваться. — По Вашему приказу взяты все оружейные составляющие и проверены к дальнейшему использованию. Мечи, обмундирование и иные средства для сражения в бою имеют славное качество для отражения ответных ударов.       На этих словах король уверенно кивает, пуская несколько горделивых улыбок участникам совета. Безмолвно демонстрирует, какими сильными и опасными они являются перед другими государствами.       Наследный принц также достойно принимает информацию о собранности войска, и в его глазах отражается уважение к людям, которые сумели не только скомплектовать готовые припасы, но и ранее создать их. Кровь по телу растекается плавными ручьями, когда Чонгук слышит столь положительные речи об их войске. В любом случае они должны быть такими: сильными, надежными и в любой момент готовыми для государственной защиты. Он гордится солдатами и их наставниками, которые из года в год обучают не только новобранцев, но и закостенелых мужей.       — В данный момент мы готовим лошадей, строим дополнительные повозки, — продолжает доклад Чон Хосок, вспоминая, как важно им построить новые тележки для перевозки продовольствия, оружия и других необходимых для коротких, а возможно, и длительных привалов вещей. Они давно не выдвигались в путь, поэтому те, которые у них имелись, были довольно старыми и ненадежными. — Пока погодные условия располагают, мы надеемся закончить окончательную подготовку к концу следующей недели. — Хосок бросает невольно взгляд в сторону принца и заканчивает свою речь. Он обещал Его Высочеству не меньше месяца на подготовку. Только вот приказы короля значительно ускорили этот срок, и он, как министр войск, не мог этому препятствовать.       Волна одобрительных возгласов проходит по совету. Чиновники рады слышать о столь располагающих к походу деталях. Пока король хвалит министра войск за проделанную работу и обращается к остальным министрам, желающим сообщить о других деталях подготовки, в тронный зал врывается чиновник по сведениям. Он проходит в середину зала и падает на одно колено, обращаясь к королю.       — Ваше Величество, прошу простить меня за столь резкое появление, — не поднимая головы, во весь голос принимается говорить Юнги. В его сторону косятся многие, едва ли не все присутствующие, но особенно всматривается в потревожившего собрание лазутчика король. — У меня для Вас есть важные вести.       Он не продолжает говорить. Ждет, пока Его Величество разрешит ему подняться на ноги, чтобы начать выкладывать суть.       — Говори, — король не предполагает, какой важной информацией располагает доверительное лицо государства по сбору вестей, поэтому, не томя себя в ожидании, просит озвучить причину столь резкого появления. — О чем пришел доложить?       — Только что у меня получилось перехватить письмо от лазутчика Лихбедии, — в зале вновь проносится удивленный возглас чиновников, который сразу же стихает, когда альфа продолжает говорить. — В данном письме, — с позволения короля, Юнги разворачивает письмо и начинает так громко читать, чтобы услышал каждый находящийся в зале старик, желающий овладеть землями Южного государства, — говорится следующее:       «Его Высочеству наследному принцу южных земель и Его многоуважаемому супругу спешу доложить.       Соседнее государство Халимасан заканчивает подготовку к военному походу по направлению в наше государство. Смею заметить и успокоить Вас: численность армии Халимасана втрое уступает численности наших объединенных с Северным государством войск, уже готовых отразить атаку. Также добавлю, что народ не поддерживает предстоящий поход и желает как можно скорее вернуться к прежней жизни.       На том донесение окончил».       — Что за дерзость! — поднимается с трона король, взмахивая дряхлой рукой, останавливает донесение, которое, к счастью, озвучено до конца. — Что за подобие фальши и лжи вылетает из твоего рта? — не в состоянии остановить поднявшийся поток алчной желчи по отношению к ранее доверительному человеку, плескается слюной король.       Совет стихает до тишины, царившей только на небесах, куда улетают души падших. Не смея встревать в диалог и противостоять злости Его Величества, даже старики прикрывают рты. Семена предстоящей опасности прорастают в их морщинистых головах скорее, чем в весенней почве первые цветы. Союз названных в письме держав становится неожиданностью и угрозой для всех них. Только никто не осмеливается и голоса подать, чтобы обсудить опасную новость с королем.       Вся их суть такова: как только ветер меняет направление, они становятся ничтожными для сопротивления.       — Как я смею, Ваше Величество! — бросается на оба колена чиновник по сведениям, поднимая перед собой письмо. — Мне удалось перехватить письмо несколькими часами ранее, и у меня нет никаких сомнений в его подлинности, — врет настолько отчаянно, что сам начинает верить сказанному.       Король зло ступает вниз рваными движениями, выхватывает бумагу и вчитывается в ее содержимое. Он замечает государственный значок, который присущ только Южному государству, и свирепеет, отбрасывая скомканный лист прочь.       Один из соратников короля осмеливается и приподнимает бумагу с округлившимися зеницами ока, сокрушаясь от написанного чужим лазутчиком письма. Со временем письмо переходит из рук в руки, и каждый, больше не имея вопросов о чужом союзе, с сомнением смотрит на проронившего приказ короля.       — Походу быть! — отскакивает от стен голос Его Величества.       Первые отголоски несогласия проносятся шепотом у дальних стен. Затем самые смелые проявляют голоса и требуют пересмотреть решение. Старики, всегда тенью следовавшие за каждым вздохом короля, помалкивают, но только от того, что боятся попасть под его немилость.       — Халимасан имеет ряд проблем и без войны, — наследный принц не повышает голос, но его речи оглушают весь тронный зал. Он не ступает в центр, где принято обращаться к королю, как это делают все из присутствующих. Стоит на том же месте, находясь рядом с самими приближенными советниками, и оглядывает каждого присутствующего холодным взглядом, а затем встречается им с королем.       Король на удивление не препятствует закончить начатую речь. Его глаза наполняются страхом, когда он впервые не в состоянии выдержать студеный взгляд сына. Он возвращается на свое место, садясь на трон.       Наследный принц, почувствовав, как впервые король своим молчанием дает шанс проявить себя перед советом, не теряется. Наоборот, стискивает зубы, выделяет точеный профиль лица и начинает доставать этими неделями готовящиеся доклады. Он не чувствует поддержки отца, ведь знает, что это не она. Король, заметивший волну критики, исходящей от совета, стиснув губы в тонкую полоску, всем своим видом показывает, что находится все еще в своем уме и в состоянии выслушать несогласие.       — Главным богатством нашего государства являются не земли, а люди, — говорит четко каждое слово, без заминки и неуверенности. Чиновники покачивают головой и еле слышно цокают, не соглашаясь с такими суждениями принца. — И каждый, кто сейчас с этим не согласен, — Чонгук бросает огненный взгляд в тех чиновников, которые подбираются и опускают бегающий взгляд, ведь не ожидали, что на них обращено внимание принца, — не достоин занимать наделенную советом и Его Величеством должность.       Король хмурит и до того сморщенное лицо и переводит на наследника предупредительный взгляд.       — Народ на грани голодания, — всматривается в каждого чиновника и министра, которые ранее приложили к данному последствию жадные руки. — Семьи прекращают пополняться. Неспособные выкормить более одного ребенка из-за нависшей тучи мрака, омеги прерывают биение сердца в утробе самыми страшными способами, — сообщает принц о еще одной опасности. Сокращение населения вскоре скажется на их государстве тем, что просто некому будет защищать страну. А если сейчас король не придет в себя и пойдет против объединенных государств войной, многие, а то и все воины лишатся жизни, и от их государства не останется ничего, кроме жадности правителя.       Речь Его Высочества слушают непрерывно, боясь даже отвлечься для обсуждения услышанного.       — Голод – это не самое страшное, что может быть, правда ведь? — спрашивает он у тех, кто дряхлые трясучие руки прячет под рукавами служебного одеяния. — Страшнее, когда этот голод вызывает само государство, намеренно бросая народ в лапы страшной смерти. Только вот жадность власти, — уверенно переводит свой темный взор на короля, — должна иметь пределы. Нам следует в первую очередь пересмотреть законы, требующие забирать у людей последнее сырье. Земля, зерно, скотина и другие, позволяющие обеспечить развитие различных отраслей товары, необходимо не отбирать, а позволять людям продавать и зарабатывать деньги.       Шум, прошедший по тронному залу, растет и становится громче.       — Вы предлагаете сделать народ богаче власти, Ваше Высочество! — негодует чиновник, который больше всех набивает желудок различными яствами после того, как отобрал у людей последнее. — Это недопустимо! Подобное сделает нас ничтожными в их глазах. Кто станет слушать тех, кто беднее самого себя? — вслух произносит всю суть политики короля.       Наследный принц еще ничего не предлагает, ведь находящиеся здесь люди, а точнее часть из них, не поймут его намерений.       — Невозможно стать беднее того, кто по природе своей является великой ценностью, — Чонгук в который раз восхваляет важность человека. — Народ может превознести своих господ и сделать их величавыми и без кнута, если в этом суть ваших страхов, господин министр, — принц сглатывает горький ком от глупости власти и продолжает свою речь. — Соседние страны, с которыми мы в хороших отношениях, перестают сотрудничать с нашими поставщиками, что экономически не выгодно нашему государству. Чужой народ теряет доверие к нам, обесценивает наши труды, оставляет людей без возможностей продать излишки товаров, — открывает глаза на очередную проблему, связанную уже с внешней политикой.       — Да как смеют! — восклицают из толпы чиновники.       — Еще как смеют! В этом наша вина, — прерывает вздор чиновников наследный принц. — Мы как власть, которой подчиняется народ, не можем предоставить соседним рынкам никаких гарантий, что наше сырье будет переправляться без задержек и препятствий.       Юнги, который поднялся и стал по другую сторону совета, смотря на принца со стороны, теряется и внимает его речам с особым удовлетворением. Смотрит так, как смотрят птицы на своих, казалось, только что оперившихся птенцов, которые взлетают, доверяясь собственным крыльям, а не их родительскому гнезду.       — В чем мы виноваты, Ваше Высочество, — отрицают свою вину толпой. — Разве мы запрещаем изготавливать больше товаров или выращивать больше животных? Мы, наоборот, с каждым годом требуем увеличить количество результатов труда простого люда.       — Только чем такие требования помогут, если вы до нитки обдираете своих людей, требуя отдать по большей части половину государству? — чиновники мнутся, не находятся с ответом. — Ваша жажда к стяжательству должна иметь границы!       Министр войск Чон Хосок с гордостью вникает в речи наследного принца. Перед его глазами сейчас не друг, а достойный титула короля наследный принц. Сколько бы он ни знал его, все кажется недостаточным, ведь Его Высочество никогда не дает себя разгадать до конца.       — Чиновник Кан, — принц обращается к главному соратнику короля Кан Юну, не проронившему в сторону короля ни одного сожалеющего взгляда. Весь его собранный вид говорит об одном: он будет давить на совет сразу же, как Чонгук закончит со своей речью. Старик в ту же секунду начнет настаивать на все том же походе, который король не изъявил желания отменить. — Почему не поведаете Его Величеству, — тон принца привлекает внимание короля, — что захват Южного государства не принесет нам никакой доходности?       Кан Юн подбирается и вытягивает шею. Он не понимает, с чего вдруг принц решил обделить его своим вниманием и некомпетентными вопросами. Он никогда не занимал должность министра, который занимается расчетной частью возможных выгод для государства.       — Прошу меня простить, Ваше Высочество, — елейный голос старика вливается теплым потоком в уши присутствующих. — Вы, должно быть, ошиблись. Я не владею такого рода информацией, ведь это не в моих полномочиях.       Принц вскидывает бровь и кивает своему человеку у выхода из зала; тот коротко кивает и скрывается за дверью.       — Вы хотите сказать, что никогда не рассчитывали выгоду от захвата южных земель, чиновник Кан? — Чонгук оглядывает старика с ног до головы, и весь совет слышит, как Кан Юн уверяет всех, а особенно короля, что никогда не занимался подобным. — Что же тогда получается? — весь совет оборачивается, когда дверь открывается и мужчину, отцом которого является чиновник, заводят в зал несколько стражников. Один страж с поклоном передает некоторые бумаги принцу. — Кан Сик, ваш кровный сын, без допуска в совет держит у себя эти документы? — одной рукой приподнимает охапку бумаг, в которых находятся расчеты всех возможных выгод Лихбедии.       — Что за вздор и клевета! — бледнеет старик, у которого все тело сводит судорогой.       — Это заговор и предательство! — повышает голос принц, взмахивая рукой с документами в сторону чиновника. — Ваше Величество, смею Вам доложить, что чиновник Кан намеренно настраивает совет начать войну против Лихбедии. В моих руках все доказательства того, что он имеет личный интерес, не совпадающий с целями Халимасана. Его целью являются не увеличение земель, а нажива собственного богатства. Здесь, — указывает на найденные и украденные вчера вечером бумаги, находящиеся в доме чиновника, — прописана каждая возможная ниша доходов Южного государства. Более того, чиновник Кан планировал посадить на управленческое место завоеванного государства своего сына Кан Сика, с которым они даже успели задокументировать необходимое деление доходов, — бросает уничтожающий взгляд, пылающий огнем, на названого мужчину, поставленного стражниками на колени. — Наши воины еще походное обмундирование не расправили на плечах, а они уже доходы чужого государства поделили! — с презрением в голосе принц осматривает остальных чиновников. — И те, кто ему в этом помогал, также обвиняются в государственной измене!       Король, до этого пылающий злостью от вести о союзе Южного и Северного государства, сейчас на глазах оседает и леденеет от такого поступка самого доверительного чиновника. Когда в его руках оказываются документы, он хмуро их изучает, пока совет шумит и возмущается. С каждым новым документом он звереет, краснеет и прерывает шум хлопком о стол.       — Молчать! Чиновник Кан, ты столько лет служил мне, — его голос приобретает холодность. — Я доверял тебе и прислушивался. Сделал самым главным советником, тем, кто стоит по правую мою руку. И ты решил так меня отблагодарить, — повышает голос, переходя на крик. — Как ты посмел! Да я прикажу отрубить тебе голову за измену! Каждый, кто имеет к этому отношение, будет наказан! — Король Халимасана вершит судьбы предателей, решивших плести интриги за его спиной. — Всех лишу должности и сошлю из страны за предательство! Каждого, чье имя содержат эти бумаги! — бросает полученные доказательства на стол с громким хлопком.       — Ваше Величество! — протестуют те, чьи имена неоднократно повторяются в документах. Каждый предатель боится за свою шкуру, желая проявить снисхождение в глазах короля. — Это все неправда! Нас оклеветали!       — Наследный принц, — король обращается к единственному, кому может доверять. — Вверяю это дело тебе. Разберись со всеми предателями, изыми все их богатства! — на этих словах чиновники начинают дергаться и посматривать в сторону двери, желая как можно скорее добраться до своих сундуков и спрятать их от королевской стражи. — Воздай каждому за его деяния! А чиновника Кана приказываю обезглавить!       — Ваше Величество! — протестует старик, упавший на колени. — Смилуйтесь! Все это ложь!       — Как скажете, Ваше Величество! — принимает приказ принц и переводит свой взгляд на стражников, которых становится больше после слов короля. Чонгук называет имена каждого чиновника и министра, которые были записаны в документах. В основном ими являлись старые чиновники, прислуживающие королю. Когда в тронном зале становится на десяток меньше министров, наследный принц вновь обращается к королю. — Наши склады, в которых хранится продовольствие, в последнее время подвергаются грабежам. Хищения проходят массово, мы теряем много запасов, Ваше Величество. Ситуация в стране нестабильна. Нам необходимо привести Халимасан в порядок. Я настаиваю на том, чтобы Вы пересмотрели свое решение касаемо военного похода. Союз Южного и Северного государств является для нас непосильным. Мы можем потерять все свое войско и остаться ни с чем, — король все еще зол, когда к нему пытаются достучаться. — И в случае внешней угрозы мы не сможем защититься.       Король задумчиво смотрит на оставшихся чиновников и министров, затем думает о письме от вестника и в конце озвучивает окончательное решение, обращаясь к министру войск:       — Прекратите подготовку.

***

      — Подготовь купальню, — обращается Усок к притихшему напарнику, который весь день прячется от глаз придворных альф.       — Ч-что? — Тэхён округляет глаза, когда слышит о месте, где впервые увидел принца, и его спина вздрагивает. Он противится воспоминаниям и хватает самое маленькое ведро. Такой тарой пользуются омеги, но Усок, сетуя на его физическую подготовку, вручает ему именно ее. — А ты?       Напарник, видя страх в глазах юного альфы, в глубине души испытывает сожаление за прошлый раз. Он не спрашивал, как отреагировал Его Высочество на новенького, но по его лицу и так все понятно. Не способен ни на что. Принц наверняка остался недоволен.       — Главный слуга наделил меня другим делом, — в этот раз рассказывает как есть. Главный слуга наказал заняться подбором новых нарядов для принца. А пошивом одежд занимались за пределами дворца, куда он вынужден пойти забрать наброски и готовые наряды. — Я выйду за стены дворца, поэтому не надейся на меня. Как подготовишь купальню, жди за той же дверью, что и в прошлый раз. Если Его Высочество позовет, войдешь внутрь. Если нет, пойдешь отдыхать. Только смотри мне, — указательным пальцем перед взволнованным лицом машет, — не натвори глупостей. Все понял?       — Да, — медленно кивает Тэхён. И вместе с ведром направляется к воде, когда Усок уходит в другую сторону.       Тэхён достает воду из колодца. Его тело устает от ежедневной нагрузки. Иногда предметы валятся из обессиленных рук. А иногда он засыпает во время уборки, которая во дворце никогда не заканчивается. Сегодня он не виделся с Паком, вообще ни с кем не пересекался, все время прячась по углам или в комнатах, где занимался различными делами. Вытереть пыль на полках, вымыть полы в коридорах и опять убраться в опочивальне принца, сложить освеженные вещи и другие задания получалось выполнять, не привлекая чужого внимания. Он волновался, что главный слуга спросит о его словах у альф, и те теперь намерены преподать ему урок за ложь. Только его переживания напрасны. Когда Тэхён несет очередное ведро с водой, некоторые альфы даже в его сторону не смотрят. Не знает, кого они боятся больше: главного слугу, или Мин Юнги, бросавшего угрозы, или принца, которого те пытались травить, хоть и не опасными для жизни травами. А еще Тэхён больше не появляется в тех коридорах, где находится кабинет принца. Остроняется стражников, которые, как обещал главный слуга, его не тронут.       Он пытается придумать очередной план, чтобы попасть в кабинет, но идти вот так, как в прошлый раз, он больше не сможет. Опоить стражников снотворным слишком опасно. Он не может быть уверен, что найдет необходимое сразу.       Когда купальня готова, Тэхён бросает взгляд на ванну, которую наполнил парящей водой на четверть, так, как говорил Усок в прошлый раз. Он удивляется подобному предпочтению принца. Будь его воля сейчас окунуться в этой ванне, он бы наполнил ее до краев и погрузился с головой, полностью отдаваясь наслаждению.       В его голове эта мысль звучит настолько хорошо, что он сам не замечает, как оседает на полу у ванны и, приставив щеку к бортику, погружает одну ладонь в горячую воду, прикрывая при этом глаза. Услада от мнимого отдыха наполняет все внутри. Тело расслабляется настолько, что он не замечает, как оказывается в объятиях сладкого сна.       Наследный принц находится в приподнятом настроении, когда возвращается в свои покои. После того как король сменил свое решение и отменил предстоящую ненужную войну, он с прикрытыми на миг глазами избавился от давящего внутри камня. Совет длился еще некоторое время, после чего Чонгук отправился решить судьбы к отправленных под стражу предателям.       На самом деле он и не мог предполагать подобного исхода. Тогда в саду он предложил Юнги проследить за сыном чиновника Кана. Куда и зачем тот ходит, с кем пересекается. Любая информация могла указать на его проступки, которые, принц уверен, должны быть. Пробраться в их дом и отыскать компрометирующие документы стало инициативой Юнги, и, принц должен отметить, вполне блестящей. Никто из них и предполагать не мог, какие документы у них удастся достать и обнародовать на совете. То, что они нашли, можно назвать кладом и гибелью одновременно. Настоящий заговор и готовящаяся измена стала неожиданностью для всех. Чонгук благодарен трусливому старику Кану, который своими заметками смог погубить не только себя и сына, но и еще десяток алчных чиновников.       После разборок с чиновниками, которых решил не выгонять из страны, а направить в дальние тюремные палаты, куда отправляют преступников, заключенных до конца своих дней, где они вынуждены трудиться на благо государства, выполняя сложную работу. Изгнать из Халимасана – слишком легкое для таких людей наказание. Все же эти люди всю жизнь находились у власти, и их знания о государственных тайнах могли стать проблемой.       Принц занимался конфискацией богатств. Он проконтролировал изъятие сундуков с серебром, мешков с монетами и других драгоценных вещей, которые направились в королевские сокровищницы. Семьи предателей были изгнаны из страны. Чонгук позволил им взять немного серебра, проявляя этим свое милосердие к омегам и детям, а затем приказал проследить за каждой семьей, которых стражники проводили к границе. Он не мог оставить их в стране, даже если бы смилостивился над ними. Народ имел варварские законы – родню предателей забивать камнями, потому принц даровал им возможность для продления жизни в чужих краях, где о них никто ничего не будет знать.       А к вечеру, желая расслабить тело, уставшее от тяжелого дня, он решает принять ванну, совершенно позабыв обо всем, что с ней связано. Он снимает одежды, одну за другой, складывая все в предбаннике. Освободившись от тисков ткани, разминает шею грубой ладонью, а затем делает несколько поворотов головой, разминая напряженные мышцы.       Проходит в купальню, наполненную паром. Чонгук привык к подобному. Всегда, когда он просит подготовить для него купальню, придворные стараются принести как можно больше чуть ли не кипящей воды и наполнить ею ванну, а еще оставить дополнительные ведра рядом. Когда на улице наступают холода, воду греют прямо здесь, у расположенной в углу плиты, тем самым разогревая стены купальни. Но когда улицы пылают жаром и в самом дворце не хватает прохлады, слуги греют воду в другом служебном помещении, которое находится рядом с покоями принца.       Стоит сделать три широких шага и оказаться в середине купальни, как наследный принц резко останавливается, переставая дышать.       Пелена пара развеивается или он привыкает через нее смотреть, когда перед его глазами появляется силуэт придворного альфы. Он не может ошибиться, когда, не видя лица, определяет его имя. Единственное имя слуги их тех, которое он знает.       Тэхён.       Альфа, пристроившись у ванны, опирается щекой о бортик и держит голову на сгибе руки. В то время как вторая свисает вниз вместе с рукавом, намокая в парящей воде. Он сидит на коленях, когда его расслабленная от сна спина дугой выгибается перед темнотой взора принца.       Чонгук решительно делает еще несколько шагов. Он намерен взглянуть в лицо слуги и выгнать его из купальни, перед этим отчитав так, как сделал бы с каждым слугой. Его полностью обнаженное тело, на которое он мимолетно бросает взгляд, его останавливает. Не зная зачем и почему, он меняет направление, хватает висящий рядом шелковый халат и набрасывает его на себя, рваными движениями завязывая тонкий пояс.       В его теле плещется расплавленный металл. Он чувствует, как горит каждый орган внутри, делает глубокий вдох и, не желая падать в пучину горящего вокруг него огня, подходит к придворному ближе. Только стоит заметить расслабленное лицо юного альфы, как вся решимость тает на глазах. Наследный принц надолго останавливает взгляд. Скользит им по слегка румяной, чистой коже, такой, которой даже не каждый омега обладать может. Затем смотрит на закрытые глаза, под тонкой кожей которых из стороны в сторону бегает зрачок. Аккуратный, правильной формы нос имеет сбоку крохотное родимое пятно, такое, словно его поцеловало солнце. А когда помутневший взгляд опускается к розовым, влекущим к падению губам, принц ощущает, как разбивается, крушится, ломает всего себя по частицам, по кускам.       Запустив ладонь в свои распущенные волосы, он возводит взгляд наверх, словно обращаясь к небесам. Греховность его чувств, мыслей, допустивших только один вопрос: а какие уста этого альфы на вкус, не находит оправданий. Он тонет без воды, не может избавить свое тело от уничтожающего все живое в нем яда. С каждой запретной, неправильной мыслью его бросает в неподконтрольную дрожь.       — Безумец, — роняет еле слышно, рукой закрывая глаза.       Чтобы не видеть, представить, что происходящее с ним – мрак, неправда, дурной сон. Только вот рука опускается вниз, а его дурман и грех в одном лице все еще перед ним.       Он не чувствует связи с разумом, когда опускается перед ним на корточки, и заглянув в лицо альфы ближе, подхватывает спящее легкое тело на крепкие руки и поднимает его с пола. Лицо парня находит опору в его плече, и Чонгук позволяет себе еще одну греховность: прикладывается лбом к чужому лбу и на одно мгновение задерживает дыхание. В таком положение у него не хватает времени для анализа происходящего. Он скоро отстраняется и разворачивается, покидает купальню с ношей на руках.       Ступает в сторону опочивальни и укладывает прижавшееся к нему тело на собственное ложе. Внутренние цепи пытаются передавать шею от очередной его оплошности.       Наследный принц резкими движениями возвращается в предбанник, вновь облачается в снятые одежды и, не желая подаваться греху еще сильнее, покидает через другой выход покои и на всю ночь уезжает из дворца.

***

      Отголоски раннего пения птиц, доносящиеся через закрытые окна, выталкивают расслабленное тело из мягких объятий сна. Не забывая потянуться руками вверх и простонать от пробуждения легким писком, Тэхён находит в себе смелость приоткрыть глаза.       Перед его взором потолок, красивый своей величественной лепкой. Много завитков на узорах, покрытых серебром, совсем не напоминают ему простые белые стены его комнаты. Мягкость под собой также подобна пуху, не совпадает с той твердостью, которую он привык чувствовать в последние дни. Ему хватает еще нескольких мгновений, чтобы догадаться рассмотреть место перед собой, и его камнем бьет по голове реальность, когда он понимает, что находится в опочивальне принца.       — Как я здесь оказался? Я же… — мнется, ошарашено смотря на себя, лежащего в мятой служебной одежде на кровати принца. — Не мог я!       Он подрывается с места с такой скоростью, с которой даже скакуны в забегах не могут к финишной полосе направляться. Мгновенно покидает покои Его Высочества и бежит по длинным коридорам. Поправляет свою одежду и надевает на голову упавший во время сна головной убор. Его вид странный, он не хочет попасться кому-либо на пути, но это происходит, когда перед ним появляется омега с тазом грязной посуды в руках.       Тэхён испытывает долю облегчения, когда этим омегой оказывается Пак Чимин. Только с ним одним он в хороших отношениях. Другие слуги не делают больше и попыток к нему приблизиться.       — Что с тобой случилось? — ставит таз на пол и уводит растерянного придворного за угол, уходя от лишних глаз. Чимин рассматривает потрепанный вид парня и не знает, о чем и думать.       Внутри, сгорая от незнания того, как так оказалось, что он уснул в опочивальне принца, Тэхён машет головой из стороны в сторону, совсем забывая держать вид беспристрастного альфы перед Паком. Все, что он помнит поплывшим от чертовщины происходящего разумом, так это как готовил принцу ванну.       — Я не знаю, как там оказался. Не помню ничего, — он опускает взгляд на руки и ошалевшими глазами наблюдает за тем, как они дрожат. — Открыл глаза и… — вовремя тормозит себя, не решается делиться с Чимином случившимся.       Чимин приближается к нему ближе и сразу же закрывает себе рот ладонью. Мигом крутится по сторонам, а затем, взяв парня за руку, тащит его за собой по направлению к служебным комнатам. Не отвечает на вопрос, куда они идут, молчит и все время осматривается по сторонам. Он заталкивает парня в свою комнату и закрывает за собой дверь. Сразу же бежит к прикроватной тумбочке, где хранятся его личные вещи, и вытаскивает оттуда настойку.       — Пей, — Тэхён настороженно смотрит на протянутый флакончик с непонятной жидкостью и не решается его взять.       — Что это? — спрашивает, когда Пак кладет ему его в руки насильно. — Почему мы сюда пришли?       Понимая, что ему не доверяют, Чимин подходит к нему ближе и слегка наклоняется к шее.       — Ты можешь мне доверять. Я уже говорил тебе об этом раньше, — отстраняясь, говорит омега. — Обещаю, я никому не расскажу, что ты омега. Не стану задавать тебе лишние вопросы, — в его словах нет места лжи и сомнениям. — Тэхён, прими настойку. Я чувствую твой тонкий нежный запах.       — О Боже! — восклицает рассекреченный омега.       Если в прошлый раз Чимин мог только предполагать или догадываться, то в этот раз Тэхён с ужасом осознает, как сам подтверждает чужие догадки. Принимать настойки, скрывающие природный запах, необходимо дважды в день. Первый прием утром, второй – вечером. И если бы Тэхён вернулся вчера к себе, он обязательно принял бы ее. Его внутренности стягивает кнутом, он сглатывает и принимает решение не врать.       — Прости, — этого становится достаточно, чтобы Чимин не стал держать на него обиды. — И спасибо.       Холодная жидкость оседает в пустом желудке. Чимин помогает привести его внешний вид в подобающий слугам, собранный и опрятный. Расчесывает белоснежные длинные волосы. Приятными словами оценивает их мягкость и блеск, помогает их собрать и спрятать под головным убором. Затем Чимин вновь принюхивается к его шее.       — Уже не слышно, — они не могут отсутствовать долгое время, поэтому уже собираются покинуть комнату, как Чимин вновь спрашивает. — Так где ты был?       А Тэхён не отвечает. Он благодарит за помощь и несется обратно в опочивальню принца, где за ночь на чужом ложе оставил свой запах. Если он спал в опочивальне принца, значит ли это, что тот не возвращался к себе вчера? Задумывается об этом на своем пути и сразу же отрицает свою мысль. Зачем тогда тот приказал готовить купальню, если не собирался возвращаться?       В таком нестабильном состоянии, когда сложно соображать здраво, омега забегает в опочивальню принца. Он сразу открывает окна, а постель, смятую после его сладкого сна, стягивает одним рывком. Тэхён знает, где находится сменная, и как только вынесет пропахший своим ароматом комок, обязательно вернется обратно и приведет в порядок кровать принца.       — Выспался? — тормозит его властный голос за спиной.       С заминкой, необходимой для опознания человека за спиной, Тэхён сглатывает и поворачивается всем телом, все еще держа огромный моток смятой постели в руках. В дверях, ведущих в купальню, статуей стоит принц, опираясь на косяк, и следит за каждым его вдохом. И как давно он здесь находится? Тэхён понимает, что все это время, что он хозяйничает в спальне, принц уже находился за соседней дверью. Не трудно догадаться, что тот уже видел весь этот беспорядок, оставленный омегой ранее. И этот вопрос, который задают лишь тем, кого должны видеть спящими, волной накрывает Тэхёна. Он только сейчас вспоминает, как лег возле бортика ванны, а не здесь, на кровати принца. И он дрожит от осознания, что здесь ему помог оказаться принц.       — А… — не находится с ответом и опускает взгляд на разобранную кровать. Принц отнес его, спящего, в свою спальню? Отнес своего придворного слугу к себе в покои, оставил альфу на своей постели? Даже мысль звучит глупо, невозможно. — Это Вы меня сюда отнесли? — задается вопросом вслух, не в силах больше спорить сам с собой.       Когда перед ним куча постельного белья, он ощущает себя в безопасности, словно имеет перед собой броню. Тэхён пробегается по хмурому лицу принца и опускает взгляд на его шелковый халат, который принц надевал в прошлый раз после принятия ванны. Принц только что ополоснулся, понимает Тэхён, когда замечает, как некоторые пряди отблескивают влагой. Его лицо покрывается краской. Он ворвался в покои принца, пока тот омывался в купальне. Становится стыдно от своей непродуманности. И почему он так легко врывается в чужие покои. Наверное, привык, что днем принца никогда здесь нет.       Глядит и глядит на стоящего перед ним мужчину. Опускается беглым взглядом к краю длинного халата, обращает внимание на сандалии, сквозь которые видно влажные, не обтертые полотенцем ступни. Затем смотрит на открытую дверь, изумляется, округляя глаза, и вновь на принца смотрит. В нем путаются мысли, он поддается воспоминаниям, думает о том, каким красивым, вылитым, будто скульптура, телом обладает принц. Его мужественность, некая холодность во взгляде пробивает тело сладкой дрожью. Если бы не только что принятая настойка, его аромат заполнил бы все покои.       Больше всего его влекут глаза. В них хочется смотреть все время. Он позволяет себе такую глупость и когда сталкивается с ответным пристальным взором вновь, мнется и опускает свой на острую челюсть мужчины. Принц, скорее, испытывает негативные эмоции, раз уж так сильно стискивает зубы.       — Я.       Ответом служит всего одно слово, пронизанное льдом; оно вызывает растерянность на его лице сильнее прежнего. Тэхён не знает, как ему реагировать, ведь случившееся происшествие между ними не является пустяком. Слуга не должен спать и нежиться в покоях принца. Это не просто неправильно, недозволенно. За подобное выставляют из дворца с позором.       — Так ведь не должно быть? — шепотом спрашивает у самого себя. Только принцу отчетливо слышно каждое его слово.       — Не должно.       Чонгук провел ночь в дальнем дворце, куда гнал коня изо всех сил. Когда его глаза сомкнулись и поддались сну, помутнение ворвалось к нему и там. Только грешить в дремоте, где никто не осудит, ему никто не мог запретить, и он, проклиная себя, поддался грезам. Он надеялся забыть приснившееся, то, где он касался другого альфы, где чувствовал мягкость его рук, всматривался с вожделением в светлые глаза. Даже во сне он не совершил запретного, отчего жгло в грудине, когда он открыл глаза поутру.       Возвращался во дворец не торопясь, иногда притормаживая коня. Его тяготили мысли, что там, в его опочивальне, мог все еще спать придворный альфа. Только к утру он допустил мысль, как плохо поступил со слугой, ведь если парня заметят в покоях, ничем хорошим для него это не закончится. Приближаясь к дворцу, ускорился, сразу мысленно настраивая себе вмешаться, если со слугой поступят скверно. Ему следовало разбудить его вчера и отправить к себе, раз уж тот с ног валится от усталости. Относить альфу в свои покои слишком безрассудно с его стороны.       Отворив дверь в свои покои, он опустил тяжелый взгляд на мятую постель. Не видя в этом ничего сокрушительного, медленно выпустил затаившееся дыхание. Он не ожидал увидеть здесь слугу, но и не мог избавиться от мысли, что тот все еще мог здесь быть. В комнате изменился запах. Не сложно было догадаться, чьи нотки могли здесь появиться. Не опускаясь до и так бездонной пропасти, в которой он находится, Чонгук не допустил ни попытки распознать аромат. Сразу отправился в купальню, чтобы наконец-то освежить тело, хоть и в остывшей за ночь воде.       А вот сейчас, когда он замечает засуетившегося парня у собственной кровати, он прикладывается плечом к двери и складывает руки на груди. Он следит за каждым дерганым движением альфы, замечает, что слуга уже отворил окна, и не перестает обдавать себя мысленными пощечинами, ведь сам подпитывает свой интерес, падая все ниже в собственных глазах.       Слуга заползает на его кровать и выдергивает простыни, выпячивая ягодицы прямо перед его помутневшими в одночасье зрачками. Чонгук сразу испытывает напряжение, волной прошедшее по всему телу. Хотелось выпустить пар, огреть самого себя за то, что смотрит туда, куда никак нельзя. Следить за прогибом альфы, снующемся перед его носом, отдается откликом в его ничтожно падшем теле.       Когда придворный пытается направиться с небрежно свернутыми тканями к двери, он дает знать о своем присутствии.       Следить за растерянностью слуги открыто доставляет больше удовольствия. Принц смотрит холодно, не проявляет и капли снисхождения. Он весь состоит из напряжения, когда им правит дурман.       От него не остается в стороне то, как без утайки рассматривает его слуга. Принц не обращает на эту дерзость должного внимания, ведь его вина в сто крат сильнее.       Не должно так быть. Он так и говорит придворному слуге, продолжая при этом допускать ответные, изучающие собственное тело взгляды.       — Я не совсем помню, как уснул вчера, — делает попытку замять ситуацию Тэхён. — Прошу прощения!       Чонгук едва кивает. На самом деле, даже не двигая головой, он языком по внутренней части зубов проводит и смотрит на покрасневшего юношу, замечая очередную дерзость с его стороны.       — Почему ты не обращаешься ко мне как должно.       Нет вопроса в его предложении. Чонгук проговаривает то, что считается провинностью каждого слуги, допустившего такое безрассудство.       — Что? — Тэхён не в состоянии понять, о чем говорит студеный голос наследного принца, от него хочется спрятаться, укрыться.       — Ваше Высочество, — подсказывает Чонгук, пройдясь тяжелым взглядом с ног до головы по придворному еще раз.       Это может стать проблемой, если Тэхён будет называть принца без должного уважения. Он знал об этом, поэтому старался при посторонних всегда об этом помнить. Только когда перед ним появляется сам принц, он обо всем забывает: обо всех жестах приличия и о необходимых обращениях. Ведет себя так нелепо, словно он принцу ровня.       — Простите, — Тэхён в его глазах пытается найти тень понимания, когда решает пояснить свое поведение. — Я новенький здесь, все время теряюсь, — и чтобы принц хоть на каплю вник в его слова и смилостивился над ним, почтительно, даже слишком, проговаривает: — Ваше Высочество!       И отвешивает поклон, лицом втыкается в копну простыней, где закашливается и начинает чихать, не уводя голову от принца.       Наследный принц отпускает хмык и, отстраняясь от двери, подходит к слуге ближе. Останавливается в шаге от юноши, который поднимает на него светлые, отражающие рай глаза.       — Глупость во дворце опасна. Помни об этом. — Тэхён пропадает в темноте принца, слушая важные слова. Коротко кивает и не остается без ответа, когда на миг сбрасывает свою маску.       — Как и беспечность, Ваше Высочество. — Кланяется еще раз и покидает покои под пронзающим взглядом принца, не ожидавшего подобного бесстрашия от придворного альфы.

***

      Дворец подобен пчелиному рою, ведь по его территории все время передвигаются придворные, стражники, важные чиновники, снующие по тропинкам, ведущим в тронный зал. Здесь нет места тишине и спокойствию, здесь правят интриги и скрытая борьба за власть. Каждый второй боится за свое место, будь это обычный слуга или король всей страны.       Его Величество принимает в тронном зале дипломата, представляющего интересы западного соседнего государства, с которым у Халимасан всегда были нейтральные отношения.       — Надеюсь на благосклонность вашего короля, — подпирая подбородок дрожащей от старости рукой, завершает свое предложение о союзе Чон Дамвон.       — Смею заметить, что даже если государь примет Ваше предложение, нам следует подождать до совершеннолетия принца, — предупреждает дипломат.       — Разве он еще ребенок? — интересуется король. Он предложил соседнему государству союз, в основу которого планирует поставить брак наследного принца Чон Чонгука и принца Западного государства.       Возможно, король поддался словам о неравносильной войне против Южного государства, объединившегося с Северной державой. Но он не планирует отступать от достижения поставленной цели. Лихбедия станет его, и он лично займется всеми делами, располагающими к такому результату. Сначала укрепит Халимасан союзом при помощи женитьбы сына, а затем, когда они станут сильнее, вновь объявит войну.       — Через два месяца ему исполнится восемнадцать, и он будет признан полноценным наследником, — мужчина говорит о единственном наследнике их государства – омеге, которого хотят связать узами брака с единственным наследником Халимасана.       Король довольно кивает и пускает несколько теплых смешков, заверяя собеседника, что это очень короткий срок, который как раз займет подготовка к свадьбе.       — Принцев следует еще успеть познакомить, поэтому с надеждой буду ждать положительного ответа в письме от вашего государя, — заканчивает прием король и прощается с дипломатом.       Для начала он получит одобрительный ответ, а уже потом сообщит о предстоящем союзе наследному принцу. Иначе тот обязательно в эту же минуту начнет выказывать свое неодобрение договорному браку.