Помяни мое имя

Когда А-Рин вернулась за ним, слуги уже разошлись. Только увидев пустой двор, Ши Цинсюань осознал, как сильно жаждал увидеть господина. Ему запретили задавать вопросы, он не знал имени своего спасителя, но, преисполненный благодарности, хотел хотя бы заглянуть ему в глаза. Фонари погасли, но даже так было видно, что нежный травяной настил изрешетили следы копыт. Ши Цинсюань двигался осторожно, боясь угодить костылем в яму. На улице влажное тело сразу покрылось мурашками, но пройти пришлось всего несколько чжанов. В домике для слуг было тепло. Все бумажные двери находились на одной стороне, за ними не слышалось ни единого шепотка или всхрапа. Иногда Ши Цинсюань задумывался, не отрезали ли слугам языки. В первый раз это предположение его до смерти напугало, но потом он задался вопросом, так ли страшна участь немого, живущего в сытости и тепле, не знающего ни нужды, ни тяжелой работы. Если бы А-Рин прямо сейчас достала из рукава ножницы, он вряд ли стал бы сопротивляться. — Это твоя комната. Утром всех будит А-Нин, — сказала служанка, прежде чем оставить его одного. Размером комнатушка едва превосходила детский шкаф Ши Цинсюаня в те годы, когда отец еще слыл самым успешным торговцем в стране. Конура, а не спальня, зато своя собственная. Опустившись на пол, Ши Цинсюань обнаружил плотную циновку, колючее шерстяное одеяло, ещё одну стопку одежды и маленький набор глиняной посуды. Сумасшедшее богатство, за которое любой из бродяг в Постылом дворике продал бы душу. Убогая нищета, из-за которой Повелитель ветра залился бы горькими слезами. Обычно Ши Цинсюаня мучали только боли в ноге, но сон на камнях не прошел даром. Как только он лег, руку стало выкручивать от лопатки до кончиков пальцев. Баюкая ее на груди, Ши Цинсюань вспомнил свой старый дворец. Красивый и просторный… Место, куда он привел первого в жизни друга. В тот день Ши Цинсюань качался, как колосок во время бури, но воспоминание сохранилось в четкости. Пэй Мин и Линвэнь приходили к брату играть в маджонг несколько раз в месяц. Для этих посиделок Ши Уду отвел целое помещение, особенно роскошное, чтобы не упасть носом в грязь перед более влиятельными друзьями. В обычной жизни брат предпочитал серебро, но для этой комнаты сделал исключение. Дверные косяки и ручки, рамки зеркал, лепнина под потолком, выпуклая роспись вокруг окон — все сверкало позолотой, а стены украшали обои из рисовой бумаги, вручную раскрашенные кораблями, дальними бегами и морским простором. В качестве четвертого игрока обычно приглашали Пэй Су, но когда молодой бог пропадал на заданиях, на его место усаживался Ши Цинсюань. Он любил проводить время с братом, но разговоры старших утомляли. Кроме того, зацепившись за интересную тему, Пэй Мин вечно забывал про игру и все остальные ждали, пока он наболтается и сделает ход. Такие вечера были просто ужасны, и положение спасало только вино. Квадратный игровой стол был наполовину пуст, когда Ши Цинсюань прикончил первый бутыль. — Уверен, это недоразумение не продержится на небесах и сотни лет, — заявил Мингуан, перекидывая плитку из руки в руку. — Я не видел ничего более смехотворного с тех пор, как вознесся этот простолюдин с лопатой, — поддакнул брат. В присутствии друзей его лицо и голос менялись до неузнаваемости. Повелитель Воды превращался в сноба и буквально лучился высокомерием. Впрочем, также он вел себя и с остальными, преображаясь в старого заботливого Ши Уду, только когда они оставались наедине. Богатство и постоянное беспокойство о репутации медленно вытравливали из брата человечность. — Ты еще наследного принца Сяньлэ не видел. Вот уж кто настоящее посмешище, — сказала Линвэнь. — Как по мне, это было скорее печально, — поспорил Пэй Мин и все же сделал ход драконом. Ши Цинсюань сразу положил со своей стороны плитку ветра. Брат поставил точку, Линвэнь — цветы, а когда круг вернулся к Пэй Мину, генерал припомнил еще одну сплетню. — А что насчет Фу Яо и Нань Фэна? — Кого? — брат откинулся на подушки, понимая, что в следующий раз очередь дойдет до него не раньше, чем догорит палочка благовоний. — Это новые служащие Средних Небес при Сюаньчжене и Наньяне, соответственно, — как по бумажке отрапортовала Линвэнь. — Ходят слухи, что их нет и в помине. Генералы просто развлекаются в бренном мире, нацепив новые личины. — Ни одно разумное божество не додумалось бы такой глупости, — возразил брат. — А мне кажется, это дарит интересные возможности, — Пэй Мин ухмыльнулся, явно воодушевленной идеей. — Сложно прогуливаться среди смертных, когда они каждый день молятся перед моей статуей, но с новым лицом я пожалуй, мог бы заново исследовать северные земли. Новое поколение женщин не чета прежнему. Когда-то они глаз поднять боялись, а теперь моргнуть не успеешь, как эти нежные руки лезут под ханьфу… — Цинсюань, выйди, — тут же скомандовал брат. — Что?! — он как раз наливал вино и вздрогнул, плеснув мимо бокала. — Выйди. — Триста лет одно и тоже, — пробубнил Ши Цинсюань. На белом подоле растеклось бордовое пятно. Такое не отстирается — хоть сразу бросай в камин. Настроение мгновенно испортилось. Оставив бокал на полу, Ши Цинсюань забрал с собой бутылку, поднялся с подушек, и сделал напоследок мелкую пакость: вытащил из стены еще две плитки с ветрами и с громким щелчком воздрузил на игровое поле, образуя панг. — Не считается. Это был не твой ход, — спокойно возразила Линвэнь. Переборов желание показать ей язык, Ши Цинсюань вышел из дворца брата. После вознесения они делили одно жилище на двоих, но брат возвел ему собственный дворец, как только к Повелителям Воды и Ветра потекли первые заслуги. Он либо устал от постоянного присутствия младшего, либо хотел продемонстрировать богатство остальным божествам: имея общих последователей, они содержали сразу две резиденции. Ши Цинсюань не спорил, но возвращался в новый дом без интузиазма. Гигантские пустые комнаты действовали на него угнетающе, особенно по ночам. Кажется, сегодня он перебрал с вином — сложно не напиться, когда сидишь напротив лоснящейся морды Пэй Мина. На свежем воздухе его совсем развезло. С сожалением Ши Цинсюань оставил бутылку на ступенях, сошел с лестницы и, обмахиваясь веером, поспешил домой. Тошнота накатывала волнами. Все внимание уходило на то, чтобы сдерживать позывы к рвоте, и Повелитель ветра не заметил, как на ходу врезался во что-то мягкое. — Ой! — он пошатнулся и наверняка упал бы, не придержи его кто-то за плечи. — Осторожнее, — сказал ровный моложавый голос. Убедившись, что ноги снова не подкосятся, Ши Цинсюань взглянул на спасителя. Узкое вытянутое лицо было мертвенно бледным, глаза холодно сверкали из-под густых бровей. В сочетании с черной одеждой, его облик должен был показаться донельзя мрачным, но Ши Цинсюань посчитал его скорее грустным. — Я Повелитель ветра, — гордо представился он. — Я знаю, — мужчина продолжал удерживать его, изрядно покачивающегося. — Я Мин И, Повелитель земли. — Земли??? — Ши Цинсюань завалился вперед, почти утыкаюсь носом в однотонный шелк. — А пахнешь, как мой брат. Морем… Ой! Я хотел сказать, пахнете. Ваше прево-о-сх-схо-ти-тительство… — Мин И будет достаточно, — Повелитель земли сильно сморщился и перехватил его под руку. — Я вас провожу. — Мин И… Вы вознеслись своим умом, да? — пошутил Ши Цинсюань, но ответ нового знакомого был резким, как взмах топора: — Да. Пахло от него и правда приятно. Польщенный вниманием, Ши Цинсюань прижался к плечу Повелителя земли. Мин И был стройным на вид, но под одеждой прощупывались крепкие сухие мышцы. Щеки потеплели. Если брат сейчас выглянет в окно, даже божественная сила не убережет его сердечного приступа. Он впервые так просчитался, не проконтролировав, сколько выпил Ши Цинсюань. — А потому что меньше надо Пэй Мина слушать, — озвучил мысли Ши Цинсюань, и его не смущало, что Мин И не слышал начало его внутреннего монолога. — Опять рассказывал, как его под халатом щупали… — Что? — Повелитель земли сбавил шаг, прислушиваюсь к его бормотанию. — Старый развратник он. А Ду-Ду все время меня выгоняет. Как будто мне до сих пор десять лет. А мне же не десять? — Уверен, что нет, — Мин И обхватил его за талию, чтобы затащить на крыльцо резиденции Повелителя ветра. — Во-от. Возьму сейчас, тоже смертным оденусь и… и… Нет, я к рукастым северянкам не хочу-у. — Отрадно слышать. Во дворце было темно, но Мин И махнул рукой и свечи вспыхнули разом. Ши Цинсюань восторженно приоткрыл рот и похлопал, забыв, что овладел этим простейшим заклинанием сразу после вознесения. — Мин И, ты такой талантливый! — Где твои покои? — Во-он там. Голова закружилась, и вместо того чтобы указать направление, Ши Цинсюань ткнул пальцем в щеку Повелителя земли. Кожа была прохладной, и он провел по ней всей ладонью, убеждаясь, что ему не почудилось. — Замерз? Хочешь, носочки свяжу? У меня теперь шерсти много. Даже альпачная есть. Альпачья. Альпачичья? — Обойдусь. Покрутив головой, Мин И сам догадался, в какую сторону идти, и повел его к спальне. Ши Цинсюань смеялся, когда полупрозрачные тюли, отделяющие одну комнату от другой, скользили лицу. Захотелось чихнуть, что он и сделал, снова прижимаясь к груди нового друга. Это был первый посторонний, которого он сам пригласил во дворец. Свечи продолжали вспыхивать по мере их приближения. Уходя, Ши Цинсюань оставил кровать незастеленной: одеяло было гостеприимно откинуто. На львиной голове, украшающей край резного изголовья, висела его ночная сорочка. Тетушка учила извиняться за беспорядок, но никакой вины Повелитель ветра не чувствовал, поэтому молча позволил усадить себя на матрас. Аромат благовоний был столь плотным, что оседал сладостью в горле. Обычно ему это нравилось, но сейчас Ши Цинсюань схватился за рукав Мин И и вдохнул напоследок еще немного морской соли. — Я с братом спал. — Что, прости? — Это потому что мы бедные были. И я темноты боюсь. Холодно, руки за окном машут. Одеяло истлело уже, кисточка в ящике лежит, видишь? — Может, воды принести? — Мин И надавил ему на грудь. Ши Цинсюань со стоном растянулся по кровати, раскинув конечности в разные стороны, и резко захотел спать. Винное пятно прилипло к бедру, но остатки рассудка не позволили ему раздеться при Повелителе земли. — Если он увидит, что ты в моей спальне, то убьет тебя. И меня тоже, — он хихикнул, закрывая глаза. — Ду-Ду всех моих друзей распугивает, терпеть их не может. Особенно когда я женщина. Ему мерещится, что все хотят залезть мне под юбку. Это потому что я очень красивая, правда? Боится, что из меня распутница выйдет… — Пока из тебя вышла только пьяница. — Не злись на меня, Мин-сюн. — Не злюсь, — ответил Повелителя земли, казалось, целую вечность спустя. Губы растянулись в улыбке, и Ши Цинсюаня сморил сладкий сон.